Esmu slinks

Понедельник. Первый день недели и ты опять встаешь рано утром, умываешься, закидываешь вещи в рюкзак, одеваешься и на носочках, чтобы никого не разбудить, выходишь на лестничную площадку тихо закрывая дверь. После второго щелчка замка можно расслабить побаливающие от напряжения мышцы плеч. Прошло несколько дней после ссоры с Агатой. За этот промежуток времени отец уже успел собрать свои вещи и отправится на длительный период в командировку. Девочка с золотыми волосами несколько дней перебывала в нервозном состоянии, если рядом находился брат, что даже мама заметила витающую в молекулах воздуха неловкость. Напустив на себя строгий вид и сощурив глаза, она всем своим видом показывала что знает подноготную каждого из членов семьи, пытаясь то ли запугать, чтобы ей все выложили как есть, то ли делая вид что хочет что-то знать. Обычно дальше этого взгляда ничего не заходило и Гоголю такое не нравилось. Родительница совсем не интересовалась моральным состоянием своих детей, но сделать с этим он ничего не мог, так что они с Агатой существовали только друг с помощью друга, поддерживая в сложную минуту и помогая. Эта длительная ссора выбивала Николая из колеи. То, что его побаивался самый близкий человек в жизни отнюдь не радовало. Гоголь спускался на первый этаж пешком, чтобы размять ноги. На каждом этаже оранжевый цвет ламп вызывал чувство уюта и тепла, но почему-то в груди было серо, как на улице, где гулял холодный, осенний ветер. Октябрь, напомнил он себе. Уже октябрь... Так что не удивительно что по нарастающей увеличивается тоска, подступая к горлу, с целью захватить мозг. Впереди очередной учебный день. Очередной опрос. Очередной стих. Николай перед выходом поставил на стол хорошо обставленной кухни судочек с нарезанными яблоками, рядом бутылочку сока с упаковкой вкусного ванильного печенья, ведь знал что мама опять не приготовила своей дочке перекус в школу. А также знал, что она даже не встанет чтобы проводить свою дочку в школу... Он резко открыл тяжёлую дверь тамбура и судорожно вдохнул по утреннему холодный воздух. Подступившая тошнота сразу прошла со вторым вдохом и выдохом. Мысли опять переключились на предстоящие занятия, мозг прокручивал слова строк, к которым с усердием будет придираться учитель. Мол " Не с той интонацией прочитана прямая речь и не там ударение поставили". Под ногами ломались сухие листья, которые слетели с деревьев основательно, безвозвратно, умирая и увядая в земле все больше с каждым днем. Кусочки веток издавали характерный, приглушенный звук ломающихся тонких косточек, под ногами. "Уборщику на сегодня много работы"- Подумал Гоголь, когда окончательно забыл следующее слово стихотворенья великого поэта, а телефон доставать для уточнения последовательности и лаконичности своей речи было лень. Окинув скучающим взглядом парк за своей спиной, где преобладал серый и грязно-оранжевый цвет, он побрел дальше к остановке. Идти пешком было так же лень как и все остальное в это замечательное утро, так что осталось лишь ждать транспорт. По щиколоткам и неприкрытой шее прошел очередной поток холодного ветра, с которым Гоголь понял что оделся слишком легко. Вдоль тротуара шуршала листва, напоминающая перекати-поле. Одним словом КрАсОтА, и маршрутка, как на зло, не появлялась в поле зрения уже минут десять. Идиллия. Вдруг рядом кто-то кашлянул. -Доброе утро. - Недовольный, по утреннему хриплый голос, раздался справа. Николай, повернувшись, увидел прикуривающего Чую, который пустым взглядом провожал спешащие машины. Темные синяки под глазами, казалось, стали еще темнее. -Доброе утро, не поспоришь. Почему такой недовольный? -А ты почему всегда такой радостный? - Рыжеволосый сделал первую затяжку и сощурил на собеседника свои острые глаза. Гоголь с опозданием понял, что его губы растянулись в привычной для всех ухмылке. "Всегда"- это слово эхом отбивалось в голове, сознание пробовало его на вкус. Слово, которое Чуя мог и не говорить, но все равно сказал. - У меня часто хорошее настроение, ведь я считаю большинство проблем, касающихся других людей, не относящимся ко мне. Кстати, что ты здесь делаешь? Выхожу в одно и то же время, а тебя вижу на остановке впервые. Спустя вторую затяжку Накахара с хмурым лицом рассказал о тете, которая живет недалеко от сюда и что он ночевал у нее. - А почему тогда на тебе штаны Дазая? Чуя, не ожидавший такого вопроса замер с держащей сигарету рукой в перчатке, так и не донеся до губ. Эти штаны сверху прикрыты курткой и, скорее всего, толстовкой. Снизу же подвороты скрывали тяжелые ботинки , где можно без труда спрятать все подозрения, на что и был расчет, ведь у друзей большая разница в росте. Но есть маленькая деталь, которая выдавала эти джинсы. Крошечный бордовый крестик из ниток. Обычно такие пометки делают чтобы различать свою вещь от похожей, но чужой, а поскольку у брюнета есть брат, то крестик сделан по вполне объяснимой причине. Возможно Дазай нашел и другой повод вышить его под коленкой, где ткань постоянно сгибалась, не давая заметить, в любом случае значения это не имело. Но вот сейчас как раз таки имело и даже очень... -Сука. Уши, выглядывающие из-под лежащих в беспорядке волос, покраснели. Чуя выругался из-за маршрутки, которая спешила к остановке где они стояли, так и не позволив третьекурснику докурить только начатую сигарету. Он приблизил горящий конец к запястью, но опомнившись потушил о подошву уставших зеленых конверсов. Они оба зашли внутрь, но разговор на столь щепетильную тему не продолжили. Все было понятно и без слов.

***

В коридоре шум и суета. Все учащиеся спешат по своим делам, растекаясь потоками в аудитории. Кабинет математики, химии, биологии. Куча учеников, учителей, предметов и направленностей. Все что вашей душе угодно. А душе Гоголя было угодно встретить среди всех этих людей одного особенного, с черными, как воронье крыло, прямыми волосами и необычными глазами. За месяц этот тип ни разу не появился раньше чем прозвенел звонок на пару, а хотя нет, один раз был. у Николая дернулся глаз, когда он вспомнил ту девушку. И что только Федору в ней приглянулось? Обычная избалованная папина гордость. -Мне пора, до скорого. Накахара бросил слова через плече и, не дожидаясь ответа, скрылся в толпе, такой густой, что даже его яркие волосы с трудом улавливались через просветы. Улыбка спала с лица первокурсника и мысли, не занятые более ничем, вернулись к предыдущей теме. Стих. Этот ужасный стих длиной в две страницы экрана телефона опять нужно было повторить, но строчки не хотели собираться воедино, то и дело перепрыгивая и меняясь местами, дразня как надоедливые дети. Николай пружинистым шагом направился в свою аудиторию, где уже половина мест оказалась занятой, но все же нашлась пустая парта в конце ряда, которая так и манила к себе. Кинув рюкзак в ее сторону и перевернув стул, который оказался слишком легким для такого броска, Гоголь сказал Сигме, что тоже хотел там присесть, о своем праве на территорию, перепугав одногруппников грохотом. -Дорогой мой друг, разреши занять это одинокое место, буду очень признателен. Легкая улыбка озарила лицо Николая, чем была противоречива раздраженно опустившимся уголкам губ собеседника. Сигма, а если покопать в его прошлом то Сергей, был вечно недовольным и взвинченным человеком, но в то же время местами наивным. По нему было видно что поведение Гоголя и озадачивало и напрягало одновременно. Наперевес этому Сигма с необычной внешностью из-за длины, окраса волос и миловидного лица, испытывал некоторую долю симпатии, хоть и пытался скрывать такой факт. - В следующий раз приходи раньше, или даже не думай просить еще раз уступить. -Конечно, конечно. Гоголь активно закивал, его улыбка стала шире, а глаза сменили холод на тепло. Сигма, что-то бурча себе под нос, побрел в противоположный конец класса. Тепло из глаз пропало, светловолосый сел ближе к стене и открыл приложение для книг в телефоне. Помещение опять погрузилось в умеренный гомон голосов, чем погружало в сонное состояние. Глаза бегали по строчкам не понимая смысл, то и дело отвлекаясь на каждого входящего класс. Мозг оккупировали разнообразные мысли не самого лучшего настроя, сочетавшиеся с погодой за окном. Несколько раз у Коли спрашивали разрешения занять место за одной партой, но он всегда отказывал с улыбкой, которая появлялась, стоило ему вступить в зрительный или словесный контакт. Слова превращались в кашу, спотыкаясь друг о друга, так и не сумев построить предложения. Гоголь уже не пытался сосредоточится, только для вида иногда перелистывал страницу длинным пальцем, челка скрывала его стеклянные, уставившиеся в середину экрана, глаза. Он позволил себе окунуться в свои мысли. "где он? где же?" "когда мне исполнится 18 я свалю из этого дома, который превратился в бесконечное цирковое представление" "если он не появится, нужно будет наведаться в гости" " хочу кофе" "стих, нужно повторить стих" "да где же его носит мать вашу?" В кабинет зашла, нет, впорхнула молоденькая учительница по истории. Ее глаза всегда смотрели сквозь учеников, что свидетельствовало о близорукости. Спокойное поведение скрывало в себе тот еще характер. Как только она появилась в прошлом году, никто не воспринял в серьез ее просьбы и задания, что привело к плачевным последствиям, по этой причине новые первокурсники сразу прекратили разговаривать, завидя худую фигуру их педагога. Убаюкивающий гомон спокойных и сонных голосов утих. Все начали раскрывать тетради, рыться в сумках в поисках ручки. Гоголь неотрывно смотрел на дверь, но после спокойного голоса, указывающего задания на сегодняшнюю пару, он опустил голову и стал вертеть длинную ручку между пальцев. - Николай Гоголь, вас что, не касаются мои слова? -Касается, Галина Сергеевна. -Тогда почему ты не пишешь? -Число вспоминал. -Оно на доске. -Ох, спасибо что сказали. Гоголь благодарно кивнул, не обращая внимания на кислое выражение лица учителя. С каждым движением пера, ручка казалась все тяжелее, пальцы деревянными, язык стал ватным. Легкость, которая через секунду появилась во всем теле, превращала любую невзгоду в пустяковое дело, которое рассосется само по себе. "Витамины действуют" эта мысль была такой далекой, такой недосягаемой, даже инородной.

***

Он безбожно проспал. Под ногами хлюпают лужи. Зонтик в руке так и стремится вывернуть запястье своему хозяину, взмывая во все стороны, вторя переменчивому потоку ветра. Шарф бешено извивается. За неделю погода значительно ухудшилась. Есть вероятность, что еще немного тепло задержится после ливней, но очень маленькая. Холодная в этот раз осень. Достоевский на секунду остановился перед образовавшемся озерцом посередине тротуара. Оно простиралось на четыре метра в длину, вокруг земля превратилась в болото, а тонкая линия бордюра доверия не внушала. Верно говорил его отец " Кто рано встает, дому Бог дает" Ну, или удача ждет, кому как. Встань он на двадцать минут раньше- и дождь бы не настиг и маршрутка бы сразу подоспела, а теперь мучаться здесь. Сделав первый шаг по "канату", Федор вытянул одну руку, стараясь соблюдать равновесие, а второй держал ручку мертвой хваткой. Преодолеть расстояние в три шага удалось, но вот порыв ветра сильно дернул параплюи, что и способствовало неровному движению. Нога оказалась в луже и уехала с в сторону из-за мокрой земли, скопившейся у тротуара. -Ахх... Вот суу... Он осекся на первых буквах и поморщился, как делал каждый раз, когда преставал давать себе отчет в выражениях. Холодная вода затекла внутрь, осваиваясь в новом месте, гуляя между пальцев, заполняя все свободное пространство. Выражение лица Федора было таким же как в эту минуту лишь тогда, в тот день, когда Дазай налил в чашку травяного чая сок целого лимона и подал на стол. Смесь омерзения и разочарования- вот что выражало это лицо. Втянув воздух сквозь зубы, первокурсник стал переставлять одну ногу в воде, сохраняя вторую в относительной сухости. "Ну хоть так. " - твердил он себе, пытаясь найти долю позитива во всей этой ситуации. Достигнув конца лужи, Достоевский встряхнул промокшим кроссовком и опечалено продолжил путь к остановке. "Сегодня не его день." Промелькнула мысль,, когда он проводил глазами уехавший транспорт перед самым носом. Опять. Второй раз за утро.

***

Когда Федор зашёл в класс, все уже сидели на своих местах, записывали вторую по счету страницу конспекта, но при его появлении удивленно уставились на стекавшие капли с черных волос и вывернутый наизнанку зонтик в безвольно повисшей руке. Кашлянув в кулак, он извинился за опоздание и попросил разрешение зайти. -Скажи мне, Федор, как далеко ты живешь отсюда. Холодный голос резанул по ушам, звуча эхом в полной тишине класса. Учительница сидела в пол оборота к двери, где стоял промокший ученик, и тихо постукивала по горе тетрадок ручкой. -На Таирово. -Тогда ответь мне, неужели так тяжело не опаздывать, м? Это не настолько далеко отсюда. Она наконец подняла свой пустой взгляд на опоздавшего. Чем-то эта женщина напоминала маму Гоголя, которая смотрела также на десятилетнего Достоевского, когда мальчики заходили на чай. Но смотрела она так вовсе не по причине плохого зрения, а из-за незаинтересованности. Это единственное что их различало. Даже внешне присутствовали общие черты, характер схож.... Но с другой стороны это были совершенно разные люди. Непроизвольно Федор нашел глазами Николая, который покачивался на стуле и с непонятным выражением лица следил за происходящим. -Больше такого не повторится. -Почти пол пары прошло. -Я наверстаю упущенное. -В следующий раз начну с тебя опрос. Можешь садится. Кивнув, темноволосый поставил парасоль в угол и отвлекся на машущего двумя руками Гоголя. Не думая больше, Достоевский пошел в том направлении, присел рядом и стал выгружать на парту все необходимое. Края тетради пошли рябью от сырости рюкзака. -Рад тебя видеть. Николай низко наклонился, опаляя своим дыханием ухо. От него пахло шоколадом и приятным парфюмом с нотками цитруса. Совсем ненавязчивый запах окутал Федора, который внимательно посмотрел в глаза соседа, зрачки которого были сильно расширены. -Скажи мне пожалуйста, ты под наркотой? Задав этот вопрос, Достоевский приподнял уголки искусанных губ, внимательно следя за реакцией сидящего человека напротив, который, в свою очередь, тихо посмеиваясь произнес: - Ох, мой друг, временами мне кажется что так и есть. Гоголь опечалено вздохнул. С его лица не сходила легкая улыбка.