Я пойду за тобой в темноту

— Джеймс, пожалуйста! Умоляю тебя, давай уйдем к ним! Она плачет. Просит его перейти вместе с ней на сторону врага. Только она не понимает, если они перейдут, они станут предателями. — Джеймс, я грязнокровка! Его приспешники могут убить меня, если я встану на их пути! Она изменилась. Сильно изменилась. Она всегда была готова бороться с Волан-де-Мортом. Считала тех, кто ушел к Пожирателям, трусами и глупцами. Уверяла всех, что лучше она умрет, чем встанет на сторону этих ужасных людей. А теперь... А теперь она умоляет его стать таким же. Умоляет его встать на сторону врага и бороться против друзей и однокурсников. — Мы будем предателями, — тихо, но четко отвечает он. — Но иначе нас убьют, Джеймс! — ее глаза красные, щеки мокрые от пролитых слез. Ему больно видеть ее такой. Такой уязвимой, беспомощной, испуганной. Он обещал себе, что она будет счастлива, что она никогда не будет плакать. А получается, что она плачет из-за него. — Мне страшно, Джеймс. Ей страшно. Раньше ей никогда не было страшно. Даже когда ей пытались управлять. Даже когда он корчился от боли. Даже когда ее лучшая подруга умерла. Она всегда держала контроль над эмоциями. Всегда рассуждала логически. Всегда старалась помочь другим. Такое чувство, будто ее подменили. Убрали ту Лили и заменили другой. — А как же Сириус? Ремус? Питер? — говорит он. Он не верил ей, не узнавал. Но продолжал любить. Любить еще больше. — Они поймут, — неуверенно отвечает она. Она ошибается. Они не поймут. Не смогут понять даже через десятки лет. Будут считать их предателями. Может, даже сами убьют. Им можно — они их друзья. Он хочет поверить ей, действительно хочет, но не получается. — Джеймс, пожалуйста. Он думает. Взвешивает все плюсы и минусы предстоящего поступка. Минусов много, плюсов и вовсе нет. — И что они дадут взамен? — спрашивает он. — Они не убьют нас. Мы будем жить, — она молчит, а потом произносит со слабой улыбкой: — Мы будем счастливы. У нас будет настоящая семья. Настоящая семья. Разве Лили не мечтала о прекрасной семье с толпой маленьких ребятишек? Разве она не мечтала о больших посиделках в компании веселых Мародеров по выходным? Если Лили хочет перейти на сторону Волан-де-Морта, то все ее мечты разрушатся. Не будет маленьких ребятишек, потому что окружение Пожирателей — это не детская площадка. Не будет больших посиделок, потому что и Мародеров не будет. — Джеймс, прошу тебя. Он не знает, как поступить. Он хочет получить совет, но где его взять, черт возьми?! — Джеймс... Он смотрит на нее и понимает, что не сможет жить без этой девушки. Не сможет драться с ней, когда та будет на стороне Пожирателей, не даст другим целиться в нее. Он готов умереть ради нее. Готов сделать все, что она попросит. Готов перейти на сторону Волан-де-Морта. «Я пойду за тобой», — думает он, но что-то больно сжимается в груди, и он даже хочет передумать. Карие испуганные глаза встречаются с ярко-зелеными, наполненными горечью и надеждой, и дрогнувшим голосом Джеймс отвечает: — Я пойду за тобой в темноту.