sleep, sugar

Она привыкла, что ей снятся кошмары. Сначала ей снились ужасы военного времени, она много раз переживала пытку Беллатрисы, снова и снова, но каждый раз мозг генерировал все более странные сюжеты с участием ненормальной Лестрейндж. Они виделись во снах так часто, что Гермиона могла бы уже считать их знакомыми. Однажды ей приснилось, что она пьет чай с Волдемортом и отчитывает его за плохое поведение. Кошмары стали более повседневными, теперь она не просыпалась по утрам с мигренью и болью в груди. Но сегодня во сне она видела что-то очень странное и необычное, что-то слишком реальное, будто все происходило наяву. К ней явился святой Валентин и возложил на нее самую неадекватную миссию, которую только мог придумать ее мозг. — Мисс Грейнджер, — сказал темнокожий мужчина в белом костюме, — я рад познакомиться с вами. Меня зовут Валентин, тот самый покровитель влюбленных, вероятно, вы слышали обо мне или читали в одной из библиотечных книг. Гермиона с толикой скептицизма посмотрела на мужчину. Обычно она встречалась во снах с сущими дьяволами, а сейчас к ней пожаловал святой Валентин. Слишком реальный для сновидения, но она четко была уверена, что это просто осознанный сон. — Чем обязана? — Видите ли, мне известно о добрых делах, совершенных вами, о том, как вы сопереживаете всем угнетенным и помогаете нуждающимся. У вас доброе сердце, мисс Грейнджер. — В моих делах нет ничего особенного, я просто остаюсь на стороне справедливости. — О нет, поверьте, вы рождены для великих дел. И я выбрал именно вас для одной непростой миссии, мне кажется, что такая храбрая и умная девушка, как вы, со всем справится. — Я не понимаю, — она задумалась на секунду. — Что такого могу сделать я, чего не смог даже сам святой Валентин? Мужчина улыбнулся и почесал свою короткую бороду, а затем достал свиток, провел по нему пальцем и остановился где-то в середине. — Вы верите в любовь? — Конечно, — уверенно ответила она. — Я люблю и любима. — Прекрасно, не так ли? Человек, способный на любовь, может горы свернуть. Но можете ли вы сказать, что нашли именно то, что искали? Разве вы никогда не думали о том, что эта половина вам не принадлежит? — Если мы говорим о Рональде, то в нем я уверена. Наша дружба стала… — Дружба, — прервал ее Валентин. — Это ключевое слово. Друзья часто находят утешение друг в друге и нередко действительно находятся половинки, которым судьбой написано нести свою любовь в ладонях до самой смерти. Но я повторю свой вопрос: а вы уверены, что нашли именно того, кого искали? Гермиона задумалась. После войны они с Роном в порыве эмоций решили быть вместе, поддерживали в нелегкий час, вроде как сблизились, даже поцеловались. Перед повторным курсом, который предложили пройти всем ученикам, незакончившим обучение из-за войны, прежде чем она уехала в Хогвартс, Рон официально представил ее своей семье как любимую девушку, обещал заботиться и писать письма. В первый месяц от него прилетали совы еженедельно, к концу осени Рональд писать перестал, лишь один раз пригласил ее на свидание в Хогсмид. Он всегда заканчивал письма признанием в любви, и ей казалось, что она любима. Она верила в это, потому что меньше всего на свете ей хотелось чувствовать себя одинокой. Но любила ли она его? Каждый раз на признание Уизли она отвечала: «И я тебя тоже». Казалось, она находится в искусственной тени любви, а хотелось чувств спонтанных и непокорных, как драконья оспа. Так что же ей ответить Валентину? Дело в том, что она никого не искала, а просто плыла по течению и не хотела оставаться в одиночестве. Прошло уже три месяца ее пребывания в Хогвартсе, и она соврала бы себе, если бы сказала, что у них с Роном все хорошо. Он где-то на практике в Аврорате вместе с Гарри, она здесь, в школе, пытается вернуть свою жизнь в прежнее русло, и вроде бы у нее неплохо получается. Не «превосходно», но уже «выше ожидаемого». И с таким же успехом она могла бы сказать, что влюблена в солиста Ведуний и встречается с ним — Рон так же далеко от нее, как и она от музыки. — Вы задумались, мисс Грейнджер, — прервал голос Валентина ее цепочку мыслей о Роне. — Это хорошо. Делайте то, что умеете, — анализируйте. Сбегая от очевидного, вы только отдаляете от себя свое счастливое будущее. — Вы все еще здесь, — хмыкнула Гермиона, мечтая поскорее проснуться и забыть этот глупый сон. — Вы говорили о какой-то миссии… — Да, верно, — он еще раз заглянул в свой свиток и сощурил глаза. — Драко Малфой. Что вы знаете о нем? — Серьезно? Сны становятся все страннее, — сказала она сама себе, а затем перевела взгляд на ожидающего ее ответа святого Валентина. — Малфой уже не такой противный и взбалмошный мальчишка, как раньше. Он все еще может быть раздражающим, но только по той причине, что у него лучше получаются приготовления зелий. Она вспомнила, как на зельеварении ее впервые поставили в пару с Драко Малфоем. Сначала ей казалось, что он подставит ее или изольется ядом, комментируя превосходство чистокровных над магглорожденными, но ему удалось удивить ее. Малфой не только вел себя прилично, но и объяснил ей свойства гербицида и его взаимодействие с кислотой при варке зелья, об этом не писали в учебнике. В тот день оба получили «превосходно» за общую работу, и с тех пор их тандем прочно закрепился в списке преуспевающих учеников. Месяц спустя он обратился к ней за помощью с рунами, и она не отказала. Так постепенно их отношения переросли от вражды к взаимоуважению и сотрудничеству при подготовке к экзаменам. Ей стало чуточку легче, когда он извинился за прошлое, не то чтобы она ждала чего-то подобного, но этот жест окончательно похоронил их вражду. Малфой и Грейнджер послужили примером всей школе, давая шанс и остальным слизеринцам на прощение. На седьмом году в Хогвартсе было тихо, все устали от войны: и победители, и проигравшие. Теперь они были обычными студентами-волшебниками, которые хотели только счастливого будущего для всех. — Как думаете, мисс Грейнджер, заслуживает ли Драко Малфой любви? — Все заслуживают, — мгновенно ответила Гермиона. — Может быть, это чувство сделает кого-то счастливым? Было бы хорошо, если бы Драко полюбил кого-то, тогда, возможно, он перестал бы хмуриться и ходить как грозовая туча по школе. Да, определенно, Драко Малфой просто обязан утонуть в романтике, страдать от любви и забыть о своих кошмарах. Память подкинула воспоминание о холодном вечере октября, когда в школе праздновали Хэллоуин. Она искала Малфоя в Большом зале, чтобы сообщить, что уезжает на неделю к родителям, чтобы вернуть им память и объясниться. Грейнджер хотела предупредить Драко, что их совместные занятия переносятся на некоторое время. Но он на праздничный ужин не явился, спустя час после пира она нашла его на ступенях у выхода из школы. Малфой сидел один, укутавшись лишь в легкую осеннюю мантию, хотя на улице свирепствовал ветер. — Малфой, ты в порядке? Он испуганно поднял глаза, чтобы рассмотреть незваную собеседницу. — Не знаю, — неохотно ответил он спустя целую минуту молчания. Ей удалось по ниточкам вытянуть из него страхи, из которых состоял Малфой. Он признался, что кошмары сводят его с ума, а «Сон без сновидений» уже не помогает, так как наступило привыкание. У Помфри не нашлось нужных зелий, а записаться на прием к целителю в Мунго — значит признаться всем, что он не в порядке. И тогда она протянула ему свои маггловские таблетки от бессонницы, которые не раз спасали ее, от кошмаров в том числе. Благодаря этой химии ее сны ужасов превратились в трагикомедию, в которой она распивает чай с главным преступником магической Англии. Спустя неделю Малфой поблагодарил ее за это чудо-лекарство, рассказав о своем психоделическом сне, в котором с ним разговаривал гиппогриф, которого по его милости казнили на третьем курсе. Когда Гермиона рассмеялась и поведала о том, что Клювика она вместе с Гарри спасла, на Драко не было лица. Жизнь постоянно преподносила новые сюрпризы, но он как-то с облегчением выдохнул, узнав эту новость. Одним кошмаром стало меньше. — Я рад, мисс Грейнджер, что вы разделяете мое мнение. Я тоже думаю, что Драко Малфой достоин любви. Видите ли, проблема в том, что он закрылся в себе и не хочет никому открывать свою душу, — сказал Валентин, почесав бороду. — Мне кажется, я начинаю понимать, чего вы от меня хотите. — Всегда знал, что вы очень смышленая девушка, — улыбнулся он, и его ладони засияли, будто чары Люмоса освещали их. — В этом и есть ваша миссия, — Валентин положил ей ладони на плечи и произнес: — Гермиона Грейнджер, вы поможете Драко Малфою найти его любовь. Ее тело окутала магия, словно солнце вселилось в нее, ослепляя все вокруг ярким светом. А потом она открыла глаза. Гермиона лежала в своей постели и смотрела на бордовый балдахин, свисающий с полога. Что это было? И приснится же такое!

***

Как бы она ни старалась, не могла забыть этот дивный чудаковатый сон. За завтраком она смотрела не в свою тарелку, а на Малфоя, отмечая его настроение и отсутствие аппетита. На совместной трансфигурации она снова следила за ним и его плавными движениями палочкой, которой он рассекал воздух, произнося заклинание. За обедом Малфой участвовал в разговоре с Забини, кажется, его единственным другом. И из-за Драко Малфоя она пришла на совместный урок прорицания, хоть и ненавидела чокнутую Трелони. — Покиньте пределы разума… Да уж, Сивилла, кажется, уже слишком давно находилась за гранью добра и зла, какие там пределы… Но Малфой что-то тщательно пытался рассмотреть на дне своей чашки. Если бы у Гермионы был дар к прорицанию, она бы не приходила на этот урок и за версту не приближалась бы к Трелони до конца учебного года. Но нет, Грейнджер из-за своего дурацкого сна пришла на занятие, думая о Малфое, и сейчас влипла в историю, став объектом внимания всего курса. — Мисс Грейнджер, я рада, что вы изменили свое мнение о предсказаниях, — заявила Трелони и взяла чашку Драко, что б его, Малфоя. — Что вы можете сказать о кофейной гуще этого молодого слизеринского мальчика? Драконье дерьмо! Проклятый драклов ад! Сущее невезение. Это все, что могла подумать Гермиона, разглядывая узоры от кофейной гущи. Сейчас она снова облажается, и все будут судачить о неудачах не такой уж умной ведьмы, какой ее считают. — Ну что там? Что? — нетерпеливо спросила Трелони. — Эм… Я вижу… — и тут Гермиона вспомнила свой сон. — Вижу, что Драко Малфой влюбится. Класс стал перешептываться, девушки хихикали, бросая в сторону Малфоя заинтересованные взгляды, но ни одну из них он не удостоил своим вниманием. От услышанного он покраснел и закашлял. — Грейнджер, посмотри в моей чашке, — громко сказал Забини. — Может, ты там увидишь какую-нибудь хорошенькую блондиночку? — Блейз подмигнул своей однокурснице. — Помолчите, мистер Забини, — потребовала Трелони и забрала из ее рук чашку. Она только раз взглянула на кофейную гущу, а затем своими безумными глазами посмотрела сначала на Драко, потом на Грейнджер. — Здесь боль. Много страданий и большой любви. А еще я вижу букву «В», — Трелони вышла из задумчивости и, еще раз посмотрев на Гермиону, произнесла: — Пять очков Гриффиндору, не все потеряно, мисс Грейнджер. Заглядывайте почаще. Девушки, чьи имена и фамилии начинались на букву В, расцвели, каждая могла бы себя представить рядом с таким красавцем, как Драко Малфой. Он капитан квиддичной команды, преуспевающий ученик, весьма обходителен и вежлив, а его прошлое, в котором Малфой играл за плохих парней, только прибавляло очков в глазах этих юных девиц. После ужина Малфой остановил Грейнджер у выхода из Большого зала, чтобы та объяснила, что это было на прорицании, но та лишь пожала плечами и улыбнулась. — Это была любовь, Малфой. Много боли и любви, — спародировав Трелони, ответила Гермиона. Этим вечером, ложась спать, она не могла уснуть, размышляя над тем, как ее мир внезапно сосредоточился на Малфое. Гермиона не собиралась подыскивать подходящую партию для Драко, чтобы выполнить миссию, возложенную на нее святым Валентином из чудаковатого сна. Но она словила себя на мысли, что ей жутко интересно узнать, как же выглядит влюбленный Малфой.

***

Гермиона вернулась в школу после зимних каникул, проведенных с родителями. Они поссорились с Роном после того, как она заявила, что не хочет оставаться на праздники в Норе. Уизли стал еще более отстраненным и хмурым, а общение почти сошло на нет. Гарри иногда служил буфером между ними, когда им приходилось вместе где-нибудь пообедать, но все явно было хуже, чем их общий друг мог предположить. Перед тем как она вернулась в Хогвартс, чтобы отучиться последний семестр, Рон предложил расстаться. Она не плакала, понимала, что все уже давно к этому шло. Не было искры в их отношениях, чего-то живого, безумного и головокружительного тоже не было. Гермиона уже сожгла свои слабые стороны в Адском пламени в мае девяносто восьмого, пора и Рональду разобраться со своим внутренним миром. Возможно, время — все, что нужно им, чтобы переосмыслить взгляды на жизнь, расставить приоритеты, разобраться во вкусах и предпочтениях. Научиться жить как все нормальные люди. Просто жить. Январь проходил в обычном режиме, Гермиона полностью сосредоточилась на учебе, стараясь не думать о ноющей тоске, периодически накрывающей ее лавиной эмоций. Не думать об одиночестве, не жалеть себя, не бояться. Ее спасением стал Малфой, сам того не подозревая. Они вновь вместе занимались по вечерам, дискутировали на темы, которые выходили за рамки учебной программы, и спорили так, что летели перья, когда расходились во мнениях по тому или иному вопросу. Друзьями они себя не могли назвать, но и другого слова, чтобы описать их отношения, ни у кого не нашлось. Они были Малфоем и Грейнджер. В один из таких вечеров они впервые за долгое время заговорили о чем-то, что не касалось учебы. Было странным вот так болтать о всякой ерунде, но еще более удивительной казалась легкость в общении. Грейнджер, не опасаясь проклятий, перевела диалог с Малфоем на тему романтики, вспомнив свой сон и дурацкую миссию от святого Валентина. Этот чудак, наверное, снова приснится ей уже в феврале этого года и спросит о ее успехах в поисках любви для одинокого Драко Малфоя, а что ответит она? Будет стоять и хмуриться. Это казалось странным, но Гермионе не хотелось бы получить «тролль» за проваленное задание, даже если это случится в одном из ее снов. — Малфой, скоро День всех влюбленных, а ты все еще один. Почему не ответишь взаимностью одной из тех красоток, которые по тебе вздыхают? — спросила Гермиона после того, как закрыла книгу и отложила ее в сторону. Драко удивленно взглянул на нее, озадаченный таким внезапным вопросом. Ему нравилось вечерами в библиотеке устраивать с ней мозговой штурм, обсуждая пройденный материал, но они никогда не переходили на столь личные темы. — Серьезно, Грейнджер? С чего ты вообще взяла, что я один? — Ну, я провела короткий анализ: во-первых, ты не сияешь, как парадная люстра, что обычно и происходит с влюбленными людьми, во-вторых, ты все свое свободное время споришь со мной по поводу того или иного вопроса, вынесенного на экзамен в конце года, или изучаешь материалы в библиотеке. Не похоже, что у тебя кто-то есть. — Ты тоже подходишь под все вышеперечисленные пункты, но, насколько мне известно, пьяный Купидон вонзил стрелу в твой мозг, и ты осознала, что быть девушкой Уизли — предел твоих мечтаний. И тем не менее ты проводишь со мной больше времени, чем с ним. — Мы расстались, — зачем-то призналась она, хотя меньше всего хотела говорить о своих душевных терзаниях. — Это стоит отметить. — Малфой?! — Что? — его настроение заметно улучшилось, он находил этот разговор забавным. — Ответь лучше на мой вопрос: почему ты все еще один, когда вокруг столько красивых девушек? — Например? Вот на кого ты посоветовала бы мне обратить внимание? — весело спросил он, делая вид, что его очень волнует эта тема. — Не знаю… Может… — она задумалась на минуту и нахмурила брови, будто решала очень сложное уравнение. — Как насчет Лайзы Турпин, она из Равенкло? — Она зануда, — тут же ответил Драко, не дав себе даже времени на размышления. — Полумна Лавгуд? — Чокнутая. — Эй! — она бросила в него перо, лежащее на столе, но он ловко увернулся. — Она странная, ты должна это признать! — Тогда, может… Хэйди Макэвой? Она хаффлпаффка. — Встречается с Тео. — Хм, — Гермиона пуще прежнего погрузилась в раздумья. — Брось ты эту затею, Грейнджер, экзамены на носу, о чем ты думаешь?! Гермиона сама не понимала, почему так зациклилась на этой глупой миссии, и ведь Малфой прав — сейчас лучше всего сосредоточиться на учебе. Она собрала все свитки в сумку, сдала книги мадам Пинс и, попрощавшись, ушла в свою комнату. К драклам этого Валентина с его неадекватными заданиями. Почему вообще она должна помогать Драко, если у него сейчас другие приоритеты? Мерлин, все эти дела сердечные совсем не для нее, эта область Гермионой еще не изучена, и пусть только Валентин посмеет ее в чем-то упрекнуть!

***

Весь Хогвартс был украшен сердцами, маленькие зачарованные амуры парили в воздухе, создавая праздничное настроение, только успевай уворачиваться от стрел. Гермиона направлялась в Большой зал на праздничный ужин, когда услышала, как кто-то позвал ее. Обернувшись, она никого не увидела. — Грейнджер… Голос прозвучал громче, она снова оглянулась и на этот раз увидела Малфоя, спрятавшегося в нише у двери аудитории, когда-то служившей дуэльному клубу. Драко поманил ее к себе, соблюдая некую осторожность, будто боялся, что его место рассекретят, и Гермиона, осмотревшись по сторонам и не заметив посторонних, быстро проскользнула в помещение. Шок на ее лице отразился мгновенно, как только она увидела, как преобразилось это место. Она словно попала в зимний сад, скрытый от глаз прохожих. Маленький чудесный мир живых растений, цветов и фантастических запахов. Если это тайное убежище Помоны Стебль, то Гермиона хотела бы записаться к ней в списки волонтеров, ухаживающих за растениями, только бы иметь возможность здесь вечерами читать книги и пить чай. — Малфой, это потрясающе! — Знаю, — гордо ответил он. — Что это за место? Я знаю, что раньше здесь был дуэльный клуб, но сейчас… — Все верно. Был. Но на этот вечер это наше с тобой убежище. Мы будем праздновать… — День влюбленных? — перебила его Гермиона, удивившись. — Вот еще, — фыркнул он в ответ, будто она сказала самую большую глупость в мире. — Мы отметим самый одинокий день в году! Грейнджер улыбнулась и без возражений прошла к стеклянному столику, украшенному прозрачной скатертью и сервированному на двух персон. Все казалось невероятным: это место, такой особенный день, Малфой… Он так и не нашел свою пару, погрузившись с головой в учебники, впрочем, как и она. Рон сегодня утром прислал сову, в которой просил встретиться на выходных, о чем-то поговорить, в конце, вероятно, по привычке, написал, что скучает… Малфой щелкнул пальцами, и рядом с ним появился домовик, который молча и без лишних указаний подал ужин, зажег свечу, стоявшую на столе, и приглушил свет. — И как это понимать? — поинтересовалась она, взяв бокал с вишневой газировкой. — Просто все такие противные сегодня, — с энтузиазмом ответил Драко. — Смотреть тошно на эти сердечки, парящие в воздухе. А эти амуры… Клянусь, я бы всем крылья повыдергивал. Один из этой валентиновской банды хотел пронзить мое сердце стрелой, ты представляешь? Я бросил в него Ступефай и пригрозил утопить в озере, где его слопал бы гигантский кальмар. Думаю, теперь я в безопасности. Она звонко рассмеялась над тем, с какой серьезностью Малфой рассказывал об этих милых созданиях, ей и в голову не могло прийти, что кто-то может настолько не любить этот день. Да, в этом году, как и в предыдущие, она встречает День влюбленных без пары, но разве это повод для того, чтобы ненавидеть четырнадцатое февраля? — Ужинать сегодня в Большом зале подобно пытке, поэтому я попросил домовика перенести еду сюда. — И ты не находишь, что это все похоже на… свидание? — Ах да, это не моя инициатива, а моего своенравного домового эльфа. Как ты уже заметила, Киви слегка любит преувеличивать и исполнять задачи так, как ему вздумается. — Но разве эльф может ослушаться приказа хозяина? — Я освободил Киви, подарив крошечный костюм от мадам Малкин, но он бился головой о стену и грозился убить себя за то, что любимый хозяин от него отказался. Пришлось просить его вернуться ко мне, но теперь он получает жалование за свою работу. — Ты не перестаешь меня удивлять, — она улыбнулась, после чего приступила к восхитительной утиной грудке в апельсиновом соусе. — Как вкусно… — Приятного аппетита, Грейнджер. Они наслаждались ужином и разговаривали обо всем на свете, вспоминая первые полеты на метле, Святочный бал, экзамены, деликатно пропустив события военного времени. Им было так легко в общении, будто и не существовало никакой вражды, будто нет ничего правильнее того, что они сидят друг напротив друга, ужиная вдвоем в День всех влюбленных. Два человека, спрятавшись в тайной комнате, праздновали самый одинокий день в году, как назвал его Драко. Закончив с ужином, они переместились на скамью, возле которой в горшках росли пальчатый финик и экзотическая красавица канна. Грейнджер с восхищением рассматривала дивные растения в столь уникальной оранжерее, надеясь, что завтра эта красота никуда не исчезнет. — Знаешь, мне понравилось отмечать с тобой самый одинокий день в году, — с благодарностью сказала она. — Здесь все так красиво. — Точно. И ни одного проклятого амура с дурацкими стрелами, — Драко ухмыльнулся и, сорвав маленький бутон красного цветка, приблизился к Грейнджер, заправил ей за ухо прядь волос и добавил к прическе канну. Она совершенно точно смутилась этому жесту и сейчас была благодарна Киви за то, что оставил их в полутьме. Малфой смотрел ей прямо в глаза, будто пытался прочитать мысли, заглянуть в душу, находясь при этом в непозволительной близости. Сердце забилось чаще, когда ее воображение само дорисовало продолжение этого момента, отражающегося в его манящем взгляде. — Малфой… Он немного отстранился, прерывая эту гипнотическую связь, ему хотелось коснуться ее волос, взять за руку и… Но разум твердил остановиться. Это же Грейнджер. Это же чертов валентинов день. Нельзя разрушить их своеобразную дружбу, поддавшись минутной слабости. — Малфой, так почему ты все еще один? — она поняла, что глупо спрашивать об этом снова, но чертов святой из ее сна будто эхом прозвучал в голове, напоминая о невыполненной миссии. — Да почему, черт возьми, тебя это так волнует, Грейнджер?! — ответил Малфой, встав со скамьи. — Просто… — Просто замолчи… Грейнджер захлопала ресницами, когда он впился ей в губы, запустив обе руки в кудрявые волосы. И спустя мгновение ответила на поцелуй, отбросив все мысли, которые сбивали с толку. Этот поцелуй был нежным, но в то же время передавал всю страсть и некоторое отчаяние, с которым Малфой проиграл сражение. Не хотел поддаваться соблазну, но она была запретным плодом на райском дереве. Той, что поселилась в его мыслях еще в начале осени, той, что простила и дала шанс, той, которая видела в нем хорошее, в то время как остальные все еще трепетали перед его прошлым. Они отстранились друг от друга и зависли в неловком молчании, пока Драко не решился на откровенный разговор. — Грейнджер, я… Правда, я не… — Не хотел меня целовать? — Нет. То есть да. Дракл… И она снова рассмеялась оттого, что видеть Малфоя таким несобранным, спонтанным и немного растерянным ей безумно нравилось. Что бы ни значил этот поцелуй, даже если это просто магия в воздухе, она не жалеет об этом. — Не подумай, что я планировал завершить этот вечер таким образом. Нет. Я правда просто собирался с тобой отпраздновать самый одинокий день в году. Но… Видимо, один пернатый мудак все-таки и до меня добрался… — Даже не думай винить во всем этих несчастных амуров, — она пригрозила ему пальцем. — Вся ответственность за этот поцелуй лежит на тебе! — Конечно, — Драко улыбнулся. — Типичная Грейнджер. — А ты типичный Малфой. Мы перечисляем очевидные вещи? — Может… Мне кажется, здесь слишком жарко, может, прогуляемся? — спонтанно предложил он. — У нас есть еще немного времени до отбоя. — О нет, — драматично сказала Гермиона. — Мы как типичные влюбленные парочки пойдем к Черному озеру и… — И замолчи уже, надевай мантию и пойдем, пока я не передумал. — Если это было изначально в твоем плане, то ты гений, Малфой, так ловко подвести от самого одинокого дня в году к картинной романтике… — Фу, забудь это слово на букву «Р», мы просто… просто… — Просто кто? — все еще с сумасшедшей улыбкой на губах спросила Гермиона. — Потом придумаю. Пойдем. Еще час они бродили по окрестностям Хогвартса, мило подшучивая друг над другом и придумывая разные смешные названия своим отношениям. Весьма завуалированно Малфой признался, что ему нравится ее темперамент, кудрявые волосы, раздражающее «Я все знаю, спросите меня» и их жаркие споры по вечерам за подготовкой к экзаменам. А она искренне ответила, что ему очень идет квиддичная форма, что наслаждается их дискуссиями и часто сравнивает его с другими молодыми людьми, отмечая, что многие уступают ему первенство почти по всем пунктам. Это больше чем дружба, но они не решились говорить об этом прямо. Много всего осталось неозвученным, каждый будто боялся переступить черту, за которой ждала неизвестность. Святой Валентин ей больше не снился.

***

На следующих выходных Гермиона встретилась с Роном в Хогсмиде, как он и просил. Разговор оказался спокойным, даже немного неловким оттого, что Уизли считал себя виновником того, что у них ничего не вышло. — Гермиона, приходи в Нору на воскресный ужин на следующей неделе. Мои родители будут рады тебя видеть, да и я тоже, — в глазах Рона теплилась надежда на то, что она согласится. — Мама очень по тебе скучает. Тогда она не смогла отказать ему, хотя накануне пообещала Драко, что они вместе полетают над окрестностями Хогвартса. Он уверял, что это будет незабываемый полет, но ей придется извиниться и перенести встречу. В последний раз она посещала Нору в конце лета, а теперь февраль подходит к концу. Молли действительно любила Гермиону как дочь, и было бы полнейшим невежеством отказать Рону в воскресном ужине. Она ненавидела разочаровывать кого-то и сейчас готова была проклясть себя за то, что расстроила Драко. Видя в его глазах грусть, винила себя, а не сложившиеся обстоятельства и внезапное появление Рона. Малфой сделал вид, что ему все равно, что он с удовольствием полетает с ней как-нибудь в другой раз, но он нагло врал, и она его не винила за это. С прошедшего Дня святого Валентина, с тех пор как они поцеловались, почти ничего не изменилось. Они не ходили за руку, не целовались, как глупые влюбленные, по углам. Малфой и Грейнджер остались прежними, только чуточку мягче друг к другу, внимательнее. Разговоры стали более откровенными и увлечёнными, улыбки нежными, а взгляды — желанными. Но больше ничего. Она ждала, что Драко что-то предпримет, скажет, как-то проявит свою заинтересованность к ней. Но он все еще сомневался, будто прощупывал почву, пытаясь заглянуть в будущее и понять, к чему все это приведет. Их так и не начавшиеся отношения зависли в воздухе, и оба негласно приняли этот факт. Продолжали заниматься по вечерам в библиотеке, жарко спорить о травах и заклинаниях, разговаривать обо всем на свете, даже о войне и пережитой боли. Больше не пытались избежать неловких тем, полностью открывшись друг другу. Февраль подошел к концу, уступив место весне. После ужина в Норе Гермиона почувствовала, что Драко стал отстраняться от нее. Они реже встречались в библиотеке, он уверял, что все в порядке, просто сосредоточен на углубленном изучении зельеварения, которое ей не очень интересно. Она, в свою очередь, погрузилась в древние руны, решая по вечерам формулы. Ей снова писал Рон, совы возобновили свои полеты, принося с собой письма от друга. Он рассказывал интересные истории о приключениях с Гарри, в которые они попадали во время практики в Аврорате, и она улыбалась, читая и представляя лица друзей в той или иной ситуации. Она скучала по их совместному времяпровождению, поэтому, когда Гарри предложил встретиться втроем в «Метлах», как в старые добрые, Гермиона сразу согласилась. В апреле с Малфоем она встречалась еще реже, он полностью погрузился в учебу, готовясь к экзаменам. Иногда они перекидывались парой слов в промежутке между совместными занятиями, и, казалось, Грейнджер видела в его глазах то, о чем он молчал. Он скучал по ней. Она тоже. И, решившись, Гермиона напомнила Драко о том, что задолжала ему полеты. Малфой улыбнулся, как-то слишком грустно, будто тоска проросла в его груди, словно дьявольские силки, и сдавливала грудь от воспоминаний. А затем, извинившись, сказал, что у него другие планы на выходные, его уже ждут в Малфой-мэноре родители. Что ж, она попыталась, но снова что-то не получалось. Так хотелось вернуться в середину февраля, в ту волшебную комнату, и разговаривать с ним обо всем, а не переминаться с ноги на ногу, чувствуя всю неловкость от этого диалога. В конце второго месяца весны Гермиона не выдержала. То ли сказались повышенные нагрузки от учебы, то ли эмоции переполняли и требовали выхода наружу, то ли это весна и гормоны… Но она сделала еще один шаг навстречу к нему и попыталась разобраться в том, что вообще происходит. Как они пришли к редким «Привет, как дела», когда все должно было быть иначе. — Малфой, что, черт возьми, происходит?! — прошипела она, подойдя к нему, сидевшему на скамейке во внутреннем дворе школы. — И не смей делать вид, что не понимаешь, о чем я! — Слышал, ты снова с Уизли? — слишком спокойно спросил Драко, будто это что-то слишком очевидное. — Что? Кто сказал тебе такую глупость? — возмутилась она, присаживаясь рядом с ним. — Видел Поттера в Косом переулке, обмолвились парой слов. — Но… Нет. Я не знаю, что… Да, мы снова общаемся, но только как друзья. — Это уже неважно, Грейнджер. Он встал, повесил на плечо сумку, собравшись уйти, но Гермиона остановила его, схватив за рукав мантии. — Перестань вести себя как придурок! Малфой, давай поговорим как взрослые люди! Что пошло не так? Мы же прекрасно общались, ты вроде как сказал, что я тебе нравлюсь. Привет? Ты помнишь меня? Я та девушка, которую ты поцеловал в День святого Валентина! Она несильно ударила его рукой по плечу, чтобы он, наконец, перестал быть холодной безэмоциональной статуей. Ей нужны ответы прямо сейчас, иначе пусть навсегда катится к черту. — Отвечай уже! — Ты хотела знать, почему я ни с кем не встречаюсь? Помнишь, ты задавала мне глупые вопросы о любви? — Малфой говорил тихо, но в его словах слышалось отчаяние, смешанное с болью. — Что ты знаешь о традициях, Грейнджер? — Что… — она смотрела снизу вверх на него, не понимая, к чему он ведет. — Я помолвлен, Грейнджер, — его голос надломился, когда он произнес эти слова. — Еще до моего рождения все решили за меня родители. Это мой долг перед семьей. Разочарование — вот что она чувствовала. Гермиона покачала головой, будто не веря его словам. Как такое возможно? Неужели такие варварские традиции еще существуют в мире? Если он хочет оттолкнуть ее, то мог бы придумать что-то другое, но не… — Вижу, что шестеренки в твоей голове заработали, — сказав это, он сделал шаг назад, отдалившись от нее. — Это правда. Абсолютная, мать ее, правда. Я не врал, когда говорил, что ты мне нравишься. Но я просто не увидел будущего, в котором мы с тобой были бы вместе. Проще остановиться еще в начале, чем потом пережить боль и разочарование. Ты и так достаточно от меня натерпелась, так что… я не мог… И вместо слов она просто обняла его. Крепко, так, что дышать было невозможно. Малфой удивился, откуда в ней, такой маленькой хрупкой девушке, столько силы, но потом вспомнил, что она Гермиона Грейнджер, настоящая гриффиндорка, героиня войны. Она самая сильная девушка, которую он когда либо знал. Она со всем справится и будет жить дальше долго и счастливо. Он вдохнул ее запах напоследок, прежде чем освободиться из объятий. Весна уступила время лету, унеся с собой в прошлое воспоминания о том, как Гермиона Грейнджер и Драко Малфой в последний раз поговорили. События закружили в вихре всех выпускников Хогвартса. Экзамены, переживания, прощальный бал… И только один безмолвный танец, без единого шанса на что-либо. Она в красивом платье плавно двигалась, позволяя ему себя вести. Есть ли шанс, что они еще когда-нибудь увидятся?

Десять лет спустя

Удачных разводов больше, чем удачных браков. К счастью Гермионы, расставание с Роном прошло без лишней драмы. Они жили будто в разных мирах: у него свои интересы, друзья, работа в магазине, квиддич по выходным, у нее свои — карьера в Министерстве, коллеги и светские приемы, на которых нередко случаются важные переговоры. Он хотел детей, безумно просил, умолял с тех пор, как они поженились в двадцать лет. Она же просила, уговаривала, объясняла, что сначала карьера, а дети потом, лет через десять. В свои тридцать она поняла, что стала большим разочарованием для Рональда, и все, что она может сделать для того, чтобы он был счастлив, — это развестись. Он все понял и принял такое решение, пожелал ей удачи, просил хоть иногда писать и поблагодарил за десять лет совместной жизни. Рон неплохой человек, просто так и остался другом для нее, им не стоило переходить черту, за которой, казалось, их будет ждать долго и счастливо. Если бы она верила в прорицания, если бы ходила на уроки к Трелони, может быть, увидела бы в кофейной гуще, что в браке с Роном оба будут несчастны. Но она не верила в гадания и прочую ерунду и упорно игнорировала даже свою интуицию, твердившую ей не говорить ему «Да». Она заняла чье-то место, ведь он мог бы с кем-то построить удачные отношения, с кем-то, кто был бы не против детей, кому не была бы важна карьера. Нередко Гермиона вспоминала слова Валентина, приснившегося ей много лет назад, он спросил, уверена ли она, что нашла именно свою половинку? Очевидно, Рон не был любовью всей ее жизни, жаль, что она поздно это поняла. Гермиона Грейнджер (фамилию она не меняла, даже несмотря на то, что это сильно обидело Рона) путем долгих переговоров смогла убедить министра Кингсли отпустить ее. Бруствер ценил ее лидерские качества, ум и целеустремленность, с которой она успешно поднималась по карьерной лестнице, он не хотел расставаться с таким превосходным сотрудником и другом, но принял выбор Гермионы и даже направил рекомендательное письмо в МАКУСА. Грейнджер была благодарна министру за этот жест, она хотела переехать подальше от Лондона и всех разочарований, и работа в Магическом Конгрессе Управления по Северной Америке — хорошая альтернатива ее нынешней должности и значительный скачок в карьере. Она стояла в аэропорту Хитроу с маленьким чемоданом, зачарованным заклинанием Незримого расширения, куда поместила с собой все свои вещи. Ей не хотелось ждать еще три дня, чтобы получить портключ, поэтому немедля купила билет до Лос-Анджелеса, даже не определившись с жильем. Найти отель на первое время не составит проблем, а там, глядишь, и удастся купить свое жилье. Все это мелочи по сравнению с тем, что она начинала новый этап в своей жизни. Неизвестность интриговала, но сейчас она чувствовала себя свободной как никогда.

***

— Уважаемые пассажиры, во время полета вам будут предоставлены напитки и… — Простите, но вы заняли мое место у иллюминатора. Гермиона, смотревшая в окошко на аэропорт Лондона, обернулась, чтобы уладить недоразумение, и застыла. На нее смотрел Драко Малфой, и, судя по его выражению лица, он был шокирован этой встречей не меньше. Они лишь изредка виделись на приемах и всегда кивали друг другу в знак приветствия, но говорить было не о чем. Все, что она знала, — Малфой через год после выпуска из Хогвартса женился на Астории Гринграсс. Драко отдал долг своей семье, но был ли он счастлив? Малфой возмужал, стал еще более привлекательным мужчиной, чего и следовало ожидать, но в его глазах она снова увидела грусть. Как и в тот вечер на выпускном, когда они танцевали в первый и последний раз. Казалось, его серые глаза застилала дымка, она ведь помнила, каким сияющим может быть малфоевский взгляд. Что же он пережил? И как оказался здесь, в маггловском самолете, следующем по маршруту Лондон — Лос-Анджелес? — Привет, — с улыбкой сказала она, и он ухмыльнулся в ответ. — Ну здравствуй, Грейнджер. Он любезно уступил ей свое место у окна, заняв соседнее рядом с ней. И только когда самолет взлетел, он расстегнул ремень безопасности и заговорил: — С рабочим визитом в Америку? — спросил Малфой. — Нет, — она покачала головой и вздохнула. — Лечу, чтобы остаться там навсегда. Сбегаю от прошлого, после развода жизнь только начинается. А ты? Почему самолет? — Мне нравится летать, — увидев ее удивленный взгляд, добавил: — Правда! Ненавижу портключи, я всегда очень неудачно приземляюсь, будто меня вышвырнуло с небес на землю. — Дела в Америке? — Сбегаю от прошлого, — повторил ее слова Драко. — Как и ты. Купил себе дом с видом на океан и планирую там остаться. Они молчали несколько минут, и все это время она сгорала от любопытства, как же так случилось, что он принял такое решение и оставил Лондон, а как же… — Хочешь что-то спросить? — прервал он ход ее мыслей. — Прости мое любопытство, но как же… твоя семья? — Родители прекрасно себя чувствуют, — он ухмыльнулся, видя в ее глазах интерес, будто он непрочитанная книга. — Спасибо. Думаю, они переживут мой отъезд, я, знаешь ли, уже взрослый мальчик. — А жена? — Грейнджер, ты правда не читаешь газет? Астории не стало год назад, в «Пророке» была небольшая заметка на последней странице. — Прости… Она действительно не читала те глупости, которыми обычно были заполнены страницы газеты, но удивилась тому, что никогда не слышала об этом. — Мы с ней жили во Франции все это время, — добавил он, отвечая на ее мысли. — И вот, спустя год, я снова подался в бегство. Родители, кажется, окончательно разочаровались во мне, мать сходит с ума оттого, что у Малфоев все еще нет наследника. Новый дом должен стать моим убежищем. Надеюсь, ты, Грейнджер, не из болтливых, иначе мне придется стереть тебе память об этой встрече. — Что? Нет, Мерлин, Малфой, ты действительно думаешь, что я сразу после посадки отправлю письмо твоей матери с координатами? — Уж надеюсь, что не станешь, — он усмехнулся, и она тихонько рассмеялась. — Как же я скучал, Грейнджер, по твоей улыбке. Она не нашла, что ответить, Гермиона тоже скучала по разговорам с ним, по бесконечным спорам и дискуссиям на разные темы. Это казалось чем-то странным, что в день, когда она решила начать новую жизнь, они с Малфоем встретились. Судьба ли вздумала преподать им урок? Может, знаки Вселенной? Она взглянула на посадочный билет, и в очередной раз ее лицо приобрело удивленный вид. Сегодня четырнадцатое февраля — День святого Валентина. В суете от развода и бумажной волокиты она даже не обратила внимания на эту значимую для всех влюбленных людей дату. Ей больше не с кем праздновать, разве что отметить самый одинокий день в году, как когда-то в Хогвартсе предложил Малфой. Она улыбнулась воспоминаниям. Как бы сложилась их жизнь, если бы они решили пойти наперекор глупым традициям его семьи? Возможно, тогда для них и впрямь не было будущего. — Где ты остановишься? — внезапно прервал тишину Драко. — Не знаю, просто собрала вещи, купила билет и лечу в неизвестность. Думаю, на месте сниму себе жилье. — Можешь у меня, если хочешь. — Спасибо, но… Не хочу доставлять тебе неудобства. — Символично, правда? — он взял из ее рук посадочный билет и указал пальцем на число этого дня. — Ты не так меня поняла, Грейнджер, — он посмотрел ей в глаза и со всей серьезностью сказал: — Останься навсегда. Больше им ничто не мешало быть вместе. Никаких глупых традиций, обязанностей, никто никому ничего не должен. Он свободен, она тоже, может быть, сейчас самое время рискнуть? Они получили свой аттестат зрелости через развод и горькую потерю. Драко никогда не любил Асторию, но бесконечно ее уважал. Сейчас он мог с уверенностью сказать, что Гермиона была его первой школьной влюбленностью, которую Малфой годы хранил в колбе с воспоминанием о том самом одиноком дне в году.

***

Она уснула на его плече и так проспала до окончания полета. А после посадки оба аппарировали в уютный светлый дом Драко Малфоя на Калифорнийском побережье. Со сменой часовых поясов они будто вернулись в прошлое, в Америке День всех влюбленных закончится через час. Гермиона, приняв душ, переоделась и, укутавшись в плед, вышла на открытую террасу, чтобы насладиться звездным небом. Здесь зимы теплые и уютные, именно так она ощущала себя рядом с Малфоем, беззаботно и счастливо. Последний час самого одинокого дня в году она проведет с ним, как и много лет назад в Хогвартсе. Услышав, как открылась дверь, она обернулась и увидела Драко в свете тускло-сияющего фонаря, подвешенного к стене. — Прости, я не знал, что сегодня мы будем… — Вместе? — Вместе, — он подошел к ней и обнял со спины. — Я бы подготовился, ужин, свечи… Киви был бы счастлив все организовать. Как тогда в Хогвартсе. Она улыбнулась, вспоминая летающих по школе амуров и негодование Драко по поводу этих пернатых зачарованных посланников любви. — Помнишь, как ты злился и угрожал расправой милым существам за то, что они пытались к тебе прицелиться одной из своих стрел? — Конечно, — прошептал он ей на ухо. — Тот день я сохранил в колбе, чтобы пересматривать в Омуте памяти. И мне кажется, что все-таки тогда я где-то проглядел и одна из стрел попала мне прямо в голову. Грейнджер, я всегда помнил о тебе. Еще одно откровение Драко Малфоя отозвалось в ее сердце ноющей тоской. Столько потерянных лет, но, видимо, всему свое время. Может быть, им стоило повзрослеть и пережить боль и разлуку, чтобы сейчас больше ценить то, что им выпал еще один шанс. — Тот самый одинокий день в году стал самым ярким воспоминанием с повторного курса. Я тоже помнила о тебе, Драко. Он коснулся рукой ее лица и провел большим пальцем по нижней губе. Драко чувствовал, как сбилось ее дыхание от их близости, и, ничего больше не говоря, поцеловал. Она таяла в его объятиях, вздыхая сквозь поцелуй, и, закрыв глаза, полностью наслаждалась моментом. Когда она прикусила его губу, он застонал, резко отстранившись, а затем аппарировал их в спальню. Большое напольное зеркало сразу привлекло ее внимание, она заметила в отражении блеск в своих глазах, а затем увидела его позади себя. Драко целовал ее шею, медленно проведя языком за ухом, тем самым заставляя тело Гермионы покрыться мурашками. Он просунул одну руку ей под свитер и сжал грудь, все еще спрятанную под лифом. Если все время смотреть в отражение, наблюдая за тем, как сладостно она отдается наслаждению, можно сойти с ума от переизбытка эмоций. Она чертовски хорошо смотрится в его объятиях, словно ее придумали для него. Одежда стала лишней, и следующим его решением было потянуть ее руки вверх, чтобы он с легкостью мог снять через голову ненужный элемент ткани. Так определенно было лучше, так проще касаться ее стройного тела, целовать плечо и очерчивать пальцами тонкие изгибы талии. — Твое самолюбие граничит с моим, посмотри на свое отражение, — прошептал он хриплым от возбуждения голосом. — Если бы меня спросили, чего я хочу от жизни, я бы показал им тебя. У меня было все. Все, кроме тебя. Ее лиф упал к ногам, обнажив красивую грудь, которой Драко тут же уделил внимание, принимаясь ласкать соски и наслаждаясь сбивчивым дыханием Гермионы. — Останься со мной, — сказал он, спустившись одной рукой к ее джинсам. — Навсегда. — Пуговица и молния ловким движением пальцев оказались расстегнутыми. — Давай попробуем наверстать упущенное, — Драко потянул Гермиону к кровати и легонько толкнул, заставив лечь. — Скажи мне, что ты тоже этого хочешь? — Хочу, — со страстью в глазах ответила она, полностью избавляясь от джинсов и белья. Она лежала перед ним открытой, ждала, когда его жадный взгляд насытится ее дрожащим от предвкушения обнаженным телом, наслаждаясь нежностью белоснежного шелка. Он, словно придя в себя, принялся расстегивать пуговицы на своей рубашке, одну за другой, слишком медленно, будто она недостаточно возбуждена. В одежде он восхитителен, но без нее — греховно сексуален. Как долго у нее не было секса, что она буквально готова растерзать его за то, что заставляет томиться в ожидании? Ей хотелось коснуться его торса, провести пальцами по груди, рисуя на ней незамысловатые узоры, впиться ногтями в спину, пока он будет доводить ее до экстаза. И Мерлин услышал ее мольбы. Вот он, Драко Малфой, совершенно голый и возбужденный, навис над ней, чтобы поцеловать жадно и нетерпеливо. Ее ладони зарылись в его волосах, пока он спускался ниже, лаская сначала грудь, втягивая губами сосок сначала один, потом второй, и, наконец, продолжил путь к животу, касаясь руками плеч, талии, бедер. Целуя ее, он никак не мог насытиться, будто жажда мучила все эти долгие годы, когда Гермионы не было рядом. — Драко… Он улыбнулся тому, как прекрасно звучит его имя из ее уст, когда она находится в эйфории. Она была возбуждена не меньше его, но прелюдии еще не окончились, ему хотелось чувствовать ее, довести до предела. Малфой развел шире ее бедра и услышал, как она резко вдохнула воздух, когда он провел рукой по розовым складкам и надавил на клитор. Гермиона сжала в кулак шелк, наслаждаясь легкой прохладой ткани, жар окутывал ее тело с каждым его прикосновением. Когда он ввел в нее сначала один, потом второй палец и принялся медленно двигаться, она думала, что не выдержит этой сладостной пытки. Никогда ранее бывший не делал ничего подобного для нее, приходилось довольствоваться самым обычным сексом без ласк. Но когда Драко вытащил пальцы из влагалища и провел по ним языком, слизывая ее соки, стекающие по его ладони, чувства переполнили разум, заставив усомниться в том, что это не сон. Он только начал. Видеть, как сладостно она стонет от его прикосновений, — лучшая награда за столь длительное расставание. С еще более диким желанием он вернулся к начатому и провел языком по промежности, особенно уделяя внимание клитору, посасывая, втягивая в рот тонкую кожу, лаская до тех пор, пока она не взвизгнула от пробежавшего импульса. Она попыталась сомкнуть ноги, но он еще несколько секунд не отпускал, продолжая наслаждаться ее оргазмом. — Поцелуй меня, — потребовала она, притягивая Драко к себе. В этом слиянии губ было больше нежности и благодарности. Гермиона хотела бы многое ему сказать, но уже после. Сейчас же она думала, что следующий раунд будет за ней. Отстранившись, она очертила указательным пальцем линию его подбородка, а затем ловким движением оказалась сверху, хитро взглянув на него. Заправив волосы за ухо, Гермиона улыбнулась и коснулась рукой возбужденного члена, покрытого рельефом из вен, наблюдая за тем, как Драко, откинув голову, закрыл глаза. Она немного помассировала головку, слушая стоны Малфоя, а затем провела по ней языком, пробуя на вкус его тело. Посасывая член и прижимая языком к нёбу, она понимала, что доставляет неимоверное удовольствие ему. Как только она попыталась вобрать его плоть глубже, он остановил ее, задыхаясь и чуть слышно повторяя «хватит». Гермиона хотела большего, поэтому, прекратив эти ласки, потянулась к нему, очерчивая рукой рельефы его мышц, исследуя прекрасное мужское тело. Его сердце стучало словно колеса Хогвартс-экспресса, и он все еще нуждался в разрядке, впрочем, как и она. Ей хотелось, чтобы их тела слились воедино, почувствовать магию, которая свела их, заставив пройти долгий путь через тернии к звездам. Она хотела его так же, как и он желал ее все те упущенные годы. — Поцелуй меня, — теперь просил Драко, и она не смогла ему отказать. Вернув себе доминирующую позицию, Малфой запрокинул ее ноги себе на плечи и, смазав головку ее естественной смазкой, надавил на крошечное отверстие. Треть члена проскользнула внутрь, ее мышцы сжались, затрудняя движения. Он дал ей немного времени привыкнуть к размеру и чувству наполненности, прежде чем толкнулся глубже, полностью заполнив ее тесное лоно. Движение налитого кровью члена постепенно наращивало свой темп, она ощутила, как сокращаются стенки, и ее веки сомкнулись от удовольствия. Это совершенно потрясающие эмоции и такой непривычно-головокружительный секс с мужчиной, которого она хотела видеть рядом в своей новой жизни. Драко замер в ней на мгновение, убирая ее ноги с плеч, и она тут же ими обвила его тело. Он целовал ее плечо и шею, вновь наращивая амплитуду движений, в то время как она, крепко вцепившись в его спину, оставляла на коже следы от ногтей. Драко был нетерпелив, но брал ее нежно, наслаждаясь каждой секундой их волшебного секса. Гермиона подавалась ему навстречу, принимая в себя его полностью и без остатка, словно хотела слиться с ним воедино и так остаться навечно. Их дыхание стало сбивчивым, а тела покрылись тонким бисером пота, приближая к разрядке. Гермиона посмотрела ему в глаза и молчаливо согласилась пойти до конца, утонуть вместе с ним в эйфории, оставив себе все от первого стона до последней капли. Он опустил руку, принявшись массировать клитор, все еще не прекращая толчки и постепенно теряя контроль над собой. Она открыла рот, глотая воздух и чувствуя, как от кончиков ног и по всему телу разливается жидкий экстаз, и Гермиона с криком выгнулась, ощутив самый яркий оргазм в своей жизни. Резким финальным толчком он кончил вслед за ней, рыкнув, словно дикий зверь, покоривший свою львицу. Минуту спустя, наслаждаясь ее ласковыми руками, перебирающими его волосы, Малфой вытащил член и перекинулся на бок, прижав Гермиону к себе и укрыв их одеялом. Она почти сразу уснула, утомленная перелетом, целым ворохом развернувшихся событий и жарким сексом с человеком, который нагло и своенравно принял решение за двоих и просто увел ее за собой. А она и не сопротивлялась.

***

Ей давно не снились кошмары и какие-то слишком странные сны, но сегодня, спустя столько лет, к ней пожаловал святой Валентин. Мужчина знатно поседел. То ли от тяжелой жизни и стресса, то ли просто от старости, Гермиона решила об этом подумать позже. Валентин предложил выпить ей какао, и она охотно согласилась, настраиваясь на разговор. — Мисс Грейнджер, вы наконец-то справились со своей миссией, — радостно объявил Валентин, салютуя ей своей кружкой с горячим напитком. — Я с уверенностью могу сказать, что Драко Малфой нашел свою любовь! А вы разобрались в своих чувствах? Она задумалась, представив всю свою жизнь, совершенные ошибки, взлеты и падения. Пожалуй, сейчас она чувствовала, что все теперь встало на свои места и дальше будет желанное «долго и счастливо». — Ах, Мерлин! — воскликнул Валентин. — Честное слово, если бы я знал, что вам понадобится столько лет, чтобы выполнить мою маленькую просьбу, то попросил бы кого-то другого. Может… мисс Паркинсон? Гермиона злобно сверкнула глазами и нахмурилась. Вот еще! Она и сама со всем справилась! Кто ж знал, что все так выйдет? Кто ж знал… Она обернулась, чтобы поспорить с Валентином на тему ее идеально выполненной миссии, но он словно растворился в воздухе. В светлом помещении, кроме нее, не было никого. А потом, сквозь сон, до ее сознания донесся голос Драко, напевающий песню о красивой любви…

Спи же, сладкая, Позволь снам наводнить твое сознание. Волнами нежного пламени, дающего защиту. Спи, милая, позволь своим чувствам нахлынуть И унести тебя в следующее утро…