Сырое мясо

Эрен обожал его. Его азиатские глаза, его строгий голос, его тело. Он зачарованно смотрел на каждый его жест. Ему нравилось целовать его мягкие губы, дарить дорогие подарки. Он был готов на все ради него. А он его ненавидел. Каждый подарок Эрена, вызывал ярость и раздражение, а нежные поцелуи лишь рвотный рефлекс. Его, до дрожи в теле, бесило это. Леви пытался выколоть себе глаза, чтобы не видеть его больше никогда. Кусал пальцы, чтобы больше никогда не брать в руки его подарков. В его самых сладких снах, он утопал в своих же холодных слезах. Разум пленника умирал от бессилия, когда грязные руки, полные крови, дерьма и земли прикасались к его коже. А Эрен наслаждался этим. Каждый вздох Аккермана доставлял ему немыслимое удовольствие. Ему нравилось подносить к его бледной коже острое лезвие, и нежно вырисовывать алые сердца. Иногда он брал кипяток и поливал им получившиеся работы, чтобы ещё больше украсить свой идеал. Когда Аккерман плохо себя вел, Эрен заталкивал ему иголки под ногти, а потом старался вытащить их, ссылаясь на то, что каждая иголка это человек, желающий им зла. Ему так нравилось наблюдать, как когда-то серьезные, ледяные глаза, наполнялись слезами. И теперь он может утешить своего любимого. Он может позволить себе всё. Эрен обожал его голос, но не всегда то, что он произносит. Поэтому подарком на его собственный день рождения стало мучительно долгое зашивание рта Аккермана. Теперь он мог издавать только непонятные мычания и стоны. — Представляете, Эрвина наконец уволили, и на его место директор взял меня. — самодовольно рассказывал Эрен. Его улыбка была искренней, но кому до неё дело. — Почему же вы молчите? Неужели, не хотите со мной разговаривать? Вы меня вообще слушали? Ответа так и не последовало. Его быть и не могло. Леви слушал. Внимательно, напрягаясь из последних сил. В глазах уже давно было только безразличие, но не такое как раньше. Оно больше никогда не станет таким, как было когда-то. Эрен похоже разозлился от такого отношения к себе, и схватив из гнилого стола гвоздь, слегка надавил на его палец. Леви сдерживался, но когда боль стала уже невыносимой простонал. — Наконец-то я слышу ваш голос. Простите, я не хотел делать вам больно. Вы только так отвечаете мне. — выдержал небольшую паузу он. — Ладно, я пойду. Вам, наверное, нужно отдохнуть. — с этими словами Эрен вышел из подвала гаража, нежно закрыв за собой дверь. Ему было так приятно, услышав голос Аккермана, на щеках все ещё ощущался лёгкий румянец. Аккерман хотел нервно рассмеяться. Его ноги были переломаны десятки раз, и десятки раз, они сростались неправильно. Да и зачем они ему. Он давно забыл как ходить. Сейчас его взгляд был устремлён в привычный облезлый потолок. Хотя потолком это было сложно назвать. Он не знал, сколько прошло времени с ухода Эрена, да и с его прибывания здесь. Если исключить те дни, когда он был под наркотиками, которыми его частенько пичкал Эрен, то три года точно, а может и гораздо больше. Судя по звукам, снаружи начался дождь. Как же ему нравилось находиться под ним когда-то. Часто на работе он засматривался в окно, на мелкие прозрачные капли. Это действовало как гипноз. Ему всё казалось, что дождь даёт некое освобождение от накопившихся эмоций и чувств. На бледном, давно измученном лице появилось некое пародие улыбки. Воспоминания так и шагали друг за другом, вызывая ещё больше эмоций. Слезы душили его, напоминали ему где он, а попытка разомкнуть губы, больше не приносила боль, только кровь и металлический привкус во рту.

***

Знакомые шаги вновь послышались за стеной. — Мистер Аккерман, здравствуйте! Вы не забыли? Сегодня четырнадцатое февраля! В этот праздник, вы можете написать то, о чем мечтаете. — Эрен все так же тупо улыбался и краснел, кладя ободранный пакет, который приволок с собой на кровать — Мистер Аккерман, вы как всегда за своё! Перестаньте уже так калечить себя. Опять его грязные руки прикасаются к нему, пытаясь то ли вытереть, то ли окончательно размазать засохшие капли крови на лице. После Эрену надоело столь захватывающее занятие, и он протянул обгрызенный фломастер и лист бумаги Аккерману. С трудом подняв руку, он написал ужасно кривым почерком, из-за неправильно сросшихся пальцев, предложение. Вырвал несчастный листок из ладони Аккермана, Эрен прочитав, расплылся в улыбке. — Вы хотите посмотреть на дождь со мной? «Где ты там увидел с тобой, придурок?» — хотел было ответить он. Но Леви лишь покорно кивает, как собачка, ждущая от хозяина лакомство. Посмотрев прогноз погоды, Эрен весь засветился. — Хорошо, раз ваше желание такое, то я обязательно его исполню. Дождь обещают не скоро, но как только он пойдет мы сразу же выйдем. Я надеюсь, вы будете благоразумны и не попытаетесь бросить меня одного, как мои родители. А пока, давайте займемся более интересными вещами. На этих словах Леви замер. Нет, только не снова. Аккерман не успел оглянуться, как Эрен уже запрыгнул на него, и принялся покрывать шею горячими поцелуями. Мерзко. У него ужасно воняло изо рта, будто он не чистил зубы ещё с рождения. Сейчас Леви казалось, что вся комната обрела этот запах гноя и рвоты. — Я люблю вас, мистер Аккерман. Без сожаления, без какой-либо подготовки, Эрен вошёл в столь желанное тело. Леви сорвался на крик. Он рвал свои давно зашитые крепкой нитью губы. Он чувствовал себя грязью. «Мистер Аккерман прекрасен, я слышу как он просит еще больше, он умоляет меня ускориться. Ему хорошо.» Нет, когда это уже закончится. Всему же должен настать конец. Говорят, после темной полосы всегда должна наступить светлая. Но видимо, она уже давно покинула Леви и никогда не вернётся. Эрен кончил. Из-за регулярного и незащищенного секса, у Леви давно были симптомы ИППП. Пропахшие сыростью и дерьмом стены, пол, который казалось никогда не мыли. Вечная помойка. Кровать к которой все это время был привязан Леви, была полна насекомых. Иногда он просыпался от того, что по нему кто-то ползает. Ужасное ощущение. — А ещё, я принес вам еды, знаю, как вы обожаете курицу. — доставая из пакета, принесённого с собой, гнилое мясо. От одного его вида хотелось блевать. И следующая пытка будет в том, что ему снова придётся до боли приоткрывать рот, что бы мелкие, сырые куски мяса, полные личинок и гнили, помогли ему утолить немыслимый голод. Эрен начал потрошить курицу, и дикая вонь снова начала разноситься по комнате, вызывая рвотный рефлекс. Послышался знакомый звук капель дождя, это отвлекло от мыслей о предстоящей трапезе. Значит прямо сейчас он наконец выйдет на улицу, ненадолго, но все же. Звук всё усиливался, немыслимая громкость оглушала его. Однако Эрен, довольно лежавший рядом, будто не слышал этого, он продолжал что-то говорить, класть мелкие кусочки курицы на давно нестиранную простыню. Леви снова попытался улыбнуться, а Эрен начал дёргаться, что-то выкрикивать, размахивать жирными руками. Звук становился более чётче. Нет, это не дождь. Это сирена. За дверью послышались быстрые шаги, Леви вновь посмотрел на Эрена. Его туловище было украшено ожогами в виде сердец, а губы зашиты прочной, чёрной нитью. Из глаз выходили кольчатые черви. В своих руках Аккерман держал кусок сырого мяса.