Проблемы в раю

— Думаешь, это хорошая идея? — даже сидя в установленном на прогулочной палубе шезлонге и вытянув обутые в пляжные сандалии ноги, Саске не переставал тревожно оглядываться, внимательно изучая каждого появляющегося в поле его зрения пассажира. Курортный сезон был в самом разгаре, и им с Сакурой пришлось выложить кругленькую сумму за то, чтобы просто сесть на паром, перевозящий спешивших подставиться под горячее южное солнце гражданских. Вокруг них с визгом носились дети, то и дело врезающиеся в степенно прогуливающиеся по палубе плавно рассекающего низкие волны южного моря парома пожилые пары. Расторопные продавцы фруктового льда, горячительных напитков и якитори неустанно зазывали к себе потенциальных клиентов. Не менее расторопные чайки низко кружили над праздной толпой, то и дело уводя у какого-нибудь растяпы очередной едва надкушенный якитори прямо из рук. Чужой чакры Саске не чувствовал, но находиться в шумной толпе без малейшей возможности к отступлению ему решительно не нравилось. — За последний год таскания по болотам и заброшенным поселениям, — будничным тоном отозвалась Сакура, с удовольствием подставляя бледное лицо теплым лучам начинающего опускаться за линию горизонта солнца, — это совершенно точно наша лучшая идея. Примотанная к груди Сакуры широким платком Сарада недовольно всхлипнула и закопошилась. Саске заметно напрягся всем телом, а Сакура звонко рассмеялась. — Наша лучшая идея после тебя, конечно, — нежно погладила она Сараду по спине сквозь плотную ткань платка. Сарада в ответ широко зевнула и, уткнувшись носом в грудь Сакуры, прикрыла глаза. — Мы заслужили эту передышку, — Сакура нащупала руку Саске и крепко сжала его пальцы, — после года мотания по болотам, лесам и заброшенным поселениям мы совершенно точно можем позволить себе небольшой отпуск. Тем более, — широко улыбнулась она, — Какаши платит. Саске в ответ лишь ухмыльнулся. Официально одобренное заявление на отпуск, подкрепленное набитым купюрами и тяжелыми монетами мешочком, доставил рано утром Паккун. — Совет деревни одобрил временное приостановление миссии по исследованию и устранению клана Ооцуцуки и их последователей, — бодро отрапортовал пёс и, клацнув зубами в попытке поймать блоху на правой лапе, замер, вопросительно уставившись на Учиху. — Что ещё? — не очень вежливо спросил собиравшийся было покинуть оговоренное место встречи Саске, понимая, что разговор с посланцем Какаши ещё не закончен. На соблюдение светских формальностей у Саске попросту не было времени: запас подгузников для Сарады достиг критической отметки в две штуки. — Мне нужно где-то поставить подпись? — Я бесплатным курьером не нанимался, — невозмутимо сообщил ему Паккун, — Какаши сказал, что два процента за доставку мои. И, к слову, деньги меня не интересуют, — деловито предупредил он и не менее деловито почесал за ухом задней лапой, — я и считать-то не умею, — добавил он, — два процента, это сколько? Между молодым мужчиной и мопсом повисло напряженное молчание. — Два пакета собачьих угощений, — наконец, ответил Саске, понимая, что Паккун не сдастся и не оставит его в покое, пока не получит угощение. К счастью, портовый город, где они с Сакурой терпеливо дожидались распоряжения совета об отпуске, просыпался рано, а рядом с рыбным рынком и вовсе обнаружилась круглосуточная бакалейная лавка. — С собаками нельзя, — сообщил Саске, меланхолично рассматривая предупреждающие знаки на стеклянных дверях. Паккун что-то недовольно пробурчал себе под нос, но послушно шлепнулся тяжелым задом на свежевымытый тротуар. — Чего ты там завис? — недовольно спросил он у вернувшегося спустя десять минут Саске, — и где второй пакет? — Я решил отдать тебе два процента деньгами, — пожал плечами Саске, поудобнее перехватывая уцелевшей рукой под завязку забитый собачьими консервами бумажный пакет. — “Нежный ягненок со сладким горошком”, — прочитал он название на одной из упаковок, — или “Утиная грудка с молодой морковью”... Ты эти названия видел? — кивнул он Паккуну, тщетно пытающемуся стряхнуть обильно стекающие по его обвисшим щекам слюни. — Я что, похож на пса, который умеет читать? — огрызнулся Паккун, нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу. — Это все, — Саске демонстративно громыхнул пакетом, — звучит в тысячи раз аппетитнее того, чем мы с Сакурой питаемся на этой миссии. Поэтому черта с два я отдам тебе эти деликатесы. Они отправляются на миссию с нами. Пес на мгновение замер, растерянно таращась на Саске своими выпученными глазами. — Обязательно передам Какаши, — будничным тоном продолжил Саске, — что его безграмотные псы совсем распоясались и занимаются вымогательством. Паккун пристыженно уставился на свои лапы. Саске хмыкнул и резко развернулся, чтобы вернуться в гостиницу, в которой они с Сакурой остановились. Не выдержавший внезапного маневра бумажный пакет опасно накренился, а затем и вовсе треснул. Саске и Паккун одновременно уставились на вывалившуюся на асфальт груду заварного рамена, которую гордо венчала пачка подгузников. — Ты блефовал, — с укоризной посмотрел на Саске Паккун, — никакого ягненка со сладким горошком не было. — А ты оборзел, — парировал Саске, — с каких это пор призывные животные начали работать за еду? — Времена нынче тяжелые, — грустно вздохнул Паккун, — Какаши совсем из своего офиса не вылезает. В последний раз угостил меня кошачьим кормом. Кошачьим! Ты можешь представить себе, насколько это оскорбительно? — Что поделать, — пожал плечами Саске, — а я молодой отец, не могу разбрасываться деньгами на собачий корм, когда половина семейного бюджета уходит на подгузники. И если бы меня посреди леса кто-то угостил кошачьим кормом со вкусом кролика в ананасах, я бы не стал отказываться. — Так бы и сказал, что у тебя появился щенок, — смущенно пробормотал Паккун, поправляя протектор. — А то ты не знал, — усмехнулся Саске. — Какаши не предупреждал, — хлюпнул влажным носом мопс и тут же, не прощаясь, исчез, оставляя Саске стоять посреди тротуара с порванным пакетом в руках. — Саске, — вернул его в реальность тихий и спокойной голос Сакуры, — все будет хорошо, выдохни, — попросила она. И Саске внезапно последовал ее совету, послушно вдохнув пропитанный солеными брызгами воздух полной грудью, и на выдохе откинулся на спинку шезлонга. — Смотри, — Сакура кивнула на мирно задремавшую на ее груди Сараду, — мы всего пару дней, как вышли из леса, а у нее наладился сон. Просто ребенку не хватало солнца, — Сакура тоже откинулась на свой шезлонг, — может, и нам повезет, и наш сон тоже наладится? — с удовольствием потянулась она. Глядя на тихо посапывающую, несмотря на пронзительные крики чаек и громкий смех предвкушающих отпуск пассажиров Сараду, Саске лишь кивнул. — Я знаю, нам всем нужен отдых, — признался он, наконец, — я не могу себе позволить снова вытащить из свитка подгузник вместо куная. Сакура в ответ тихо рассмеялась, прекрасно понимая, что несмотря на комичность момента, ситуация была более, чем серьезной. С того момента, как Сакура сообщила, что беременна, Саске не открыл ни одного портала. В начале их путешествия у портала всегда оставалась Сакура, терпеливо дожидаясь его возвращения из разведки по крайне недружелюбным к путешественникам параллельным мирам. Несколько раз ей практически пришлось буквально реанимировать его. Один раз она и сама едва не погибла, надышавшись незаметно испаряющимися с одежды лежавшего в отключке Саске остатками ядовитой пыли. В другой раз он едва успел зацепиться за Сакуру, словно за якорь, вновь применив детский трюк с подменой, навсегда оставив в хищных джунглях ее косметичку, которую она успела сбросить на землю, чтобы позволить ему быстро переместиться. Он едва успел захлопнуть за собой проход в смертельно опасный мир, как вокруг них начали с чудовищной скоростью разрастаться все те же плотоядные джунгли, из которых он едва успел унести ноги все пару мгновений назад. Уже после того, как он еще сутки жёг Аматерасу вездесущие сорняки, досуха выжимая остатки чакры из резервов Сакуры, он понял, что принес злосчастные семена на своих сандалиях. Обувь, во имя спасения мира от экологической катастрофы, тоже пришлось сжечь вместе с несколькими гектарами леса в чужой стране. А восстанавливались они с Сакурой еще около двух недель, не в силах отбить нападения даже самых обычных кроликов, вздумай они вдруг организоваться на возмездие за всех своих съеденных собратьев. Улаживающий дипломатический скандал Какаши деликатно намекнул, что им стоило бы переключиться с уничтожения вековых лесов на более экологичные методы исследования наследия Ооцуцуки. Тем более что в руки Какаши так вовремя попал отчет о возможном местонахождении фанатичных последователей небесного клана, по совершенно непонятным причинам мечтающих о его возрождении. Саске же, лишь мельком взглянув на сумму, которую Конохе пришлось выложить, чтобы замять скандал, торжественно пообещал в непонятных причинах разобраться. В этом направлении работы тоже хватало — последователи, все по тем же непонятным причинам, выбирали для обитания самые безлюдные и труднодоступные места, заставляя их с Сакурой забираться в такую глушь, выбраться из которой бывало намного сложнее, чем разобраться с самим последователем. Последователи же, все как один, отличались безумием и зачастую пренебрегали личной гигиеной, заставляя Саске невольно задаваться вопросом — каково будет Ооцуцуки внезапно переродиться в теле, не видевшем теплой воды и мыла несколько десятков лет. Тех, что почище, Саске с помощью призывных ястребов переправлял в Коноху для допроса. Тех, кто кроме как славить Мать и питаться личинками, ни на что не годились, он милосердно избавлял от мучительного ожидания момента перерождения с помощью все того же Аматерасу. Сакура в этих походах откровенно скучала — замешивать глазные капли и придумывать от нечего делать сотый по счету подряд рецепт рагу из дикого зайца на костре ей нравилось куда меньше, чем драться со смертельно опасными врагами. В редкие вылазки для пополнения запасов она развлекалась тем, что бесплатно лечила бедняков из попадающихся на их пути деревень и пару раз даже приняла роды. — Теперь мы играем на повышенной сложности, — радостно объявила она Саске, словно холодное и мрачное болото было лучшим местом для положительного теста на беременность. Саске подобного энтузиазма не разделял и с удовольствием повернул бы обратно в Коноху. — Я беременна, а не больна, — оскорбилась на его робкое предложение вернуться Сакура, разбивая последнюю надежду на сон в сухой постели после горячего душа. — То, что я беременна, не делает меня беспомощной, — доводила она клона, которого Саске теперь каждый раз оставлял рядом с ней, уходя на разборки с очередным последователем. Угомонить Сакуру удалось лишь к самому концу беременности, когда из-за огромного живота она окончательно перестала справляться с надеванием сандалиев и милостиво позволила отвести себя в убежище Карин. — Вернемся в Коноху? — осторожно попробовал повторить свое предложение Саске месяц спустя, стоя на развилке нескольких широких дорог. Будь его воля, он бы открыл портал, чтобы через несколько пространственных коридоров перебраться в Коноху, но в коллекции уже исследованных им миров не было ни одного гарантированно безопасного для младенца. Ястребы не вызывали доверия у Сакуры. — Вернемся, — согласно кивнула Сакура, внимательно изучая покосившиеся указатели, — но мне кажется, в отчете Какаши что-то говорилось о том поселении, — ткнула она в маячившие на горизонте крыши невысоких домов, — может проверим, чтобы дважды не возвращаться? Саске с сомнением посмотрел на Сакуру, а затем на мирно дремавшую на ее груди Сараду. — Ой, да брось, — без слов поняла его невысказанное сомнение Сакура, — не ты ли мне говорил, что я едва ли не единственная женщина в мире, которой ты бы доверил защищать своих детей? — она уперла одну руку в бок и с вызовом посмотрела на Саске. — Это был комплимент, — поморщился в ответ Саске, — не стоит принимать его так буквально. — Нам предстоит долгий путь домой, — вздохнула Сакура, — а в мире ещё столько этого проклятого наследия, — она рефлекторно положила ладонь на спинку Сарады, — и нам правда стоит использовать любую возможность, чтобы очистить мир от этой скверны. Я знаю, что ты не задержишься в Конохе и отправишься на поиски Ооцуцуки, но если уже сейчас можно сделать что-то, чтобы ты быстрее покончил с ними, давай сделаем это, — умоляюще посмотрела она на него. — Чтобы быстрее вернуться к тебе? — закончил за нее недосказанную фразу Саске. — Чтобы быстрее вернуться к нам, — поправила его Сакура, склонив голову, чтобы еще раз проверить Сараду. Саске тяжело вздохнул. — Хорошо, — сдался он, наконец, поворачиваясь в сторону ведущей в поселение дороги, — но при одном условии. — Мы с Сарадой сидим и не отсвечиваем в убежище, пока ты разбираешься с последователями, — четко проговорила по словам давно наизусть заученную фразу Сакура. — Именно, — кивнул Саске, — и, — повернулся он к ней и выставил вперед указательный палец, — не доводишь клона, которого я оставлю с вами. — Договорились, — закатила глаза Сакура. После поселения, рядом с которым обитал одичавший последователь, они решили заглянуть в находящееся в паре сотен километров ущелье. А потом пересечь небольшую пустыню. И наведаться в древние руины. Схема работала. Саске разбирался с последователями, а Сакура сосредоточилась на максимальной защите Сарады от потенциальной угрозы. И единственное, что омрачало четко отлаженную рутину, была острая нехватка сна. Саске думал, что он готов к любым экстремальным условиям. Но, как показала практика, никакие изнурительные тренировки, глубокие медитации и даже энергетические пилюли не были способны справиться с желанием умереть после очередного насильного пробуждения. Они с Сакурой пытались дежурить по очереди, но и это в условиях полевых ночевок оказалось невозможным. Сарада спала ровно каждые два часа и ровно по пятнадцать минут. — С ней точно все в порядке? — в сотый раз задал набивший оскомину вопрос Саске, в очередной раз выдранный из тяжелого забытья громким плачем. — Физически она полностью здорова, — пробормотала Сакура, пытаясь приложить выворачивающуюся Сараду к груди, — мне кажется, ей просто не хватает солнца. Саске поднял голову, с бесконечной тоской рассматривая плотно смыкающиеся над ними густые кроны деревьев. — Все еще думаешь, что нам стоит продолжать миссию? — подал он, наконец, голос. — Я делаю все, чтобы мы не были тебе обузой, — отозвалась Сакура. Саске понимал, что продолжать разговор не было смысла. Дальнейшее обсуждение лишь вогнало бы их обоих в еще более глубокое чувство вины — Сакуру за то, что она и Сарада явно не позволяли Саске развернуться на полную, Саске за то, что его прошлое отношение к Сакуре не позволяло ей расслабиться даже в такой деликатный момент. Решение пришло само собой. Ровно тот момент, когда вместо арсенала кунаев, которые Саске рассчитывал использовать для захвата оказавшегося шиноби последователя, в руке оказался помятый, но все еще годный для использования подгузник. — Мне нужен отпуск, — угрюмо объявил он, вернувшись к Сакуре и Сараде чуть ближе к вечеру. Обезвредить надрывающего от смеха живот последователя труда не составило, но с тем, чтобы перед передачей ценного объекта Какаши, стереть из памяти последователя постыдный инцидент, пришлось повозиться. — Я уже говорила, что стараюсь, как могу! — в голосе Сакуры отчетливо слышалась не только усталость, но и обида. — Хорошо, — кивнул Саске, — нам. Всем нам. Но прежде всего мне. Его неожиданная слабость обернулась в его же пользу. Ради него Сакура с легкостью согласилась на передышку. И отправиться на остров Луны тоже предложила она. Неторопливый паром с отдыхающими причалил к расцвеченному яркими ночными огнями острову уже ближе к полуночи. Туристы организованной толпой сошли на берег и практически мгновенно рассеялись по нарядно украшенным шумным улицам. — Какая красота, — широко улыбнулась Сакура, глубоко вдыхая наполненный запахами уличной еды, табака и парфюма воздух. — Куда теперь? — Саске покрепче перехватил ручку небольшого чемодана, в который они сложили форму шиноби и немногочисленные детские вещи. — Без понятия, — честно ответила Сакура, — когда я была здесь в последний раз, мы сначала сопровождали цирк, а потом за наше размещение отвечал местный принц. — Обратимся к принцу? — усмехнулся Саске. — Давай лучше сами найдем ночлег, — покачала головой Сакура, — а то неловко будет вырубиться прямо во время королевской аудиенции. Подходящий гостевой дом нашелся не сразу. Еще около часа они плутали по людным улицам, порой пуская в ход локти, чтобы пробиться сквозь подогретую алкоголем толпу, то и дело уворачиваясь от громких зазывал, настойчиво приглашающих их посетить очередную закусочную. Все гостиницы были либо полностью забронированы, либо не рассчитаны на постояльцев с детьми. — Горячий сезон, — разводили руками администраторы на каждый их запрос. Саске уже был близок к тому, чтобы предложить Сакуре разбить палатку прямо на пляже. Возможно им бы даже удалось убедить друг друга в том, что это не вынужденная мера, а часть романтического приключения. Но в следующий момент они внезапно вывернули на совершенно пустынную улицу. “Есть номера”, — гласила яркая неоновая вывеска на фасаде одного из невысоких домов. — Да-да, — кивала им в ответ сгорбленная старушка, — у нас как раз остались последние апартаменты. Желаете посмотреть? — Тараканов нет? — сухо поинтересовалась Сакура, придирчиво рассматривая подуставшую обстановку тесного холла. Помещение было чистым, но низкие диваны были безнадежно продавлены, а ковровые дорожки, ведущие в темный коридор за стойкой администратора, были откровенно протерты до грубых нитей, на которых когда-то держался витиеватый узор. — Что вы, — приторно сладким голосом увещевала старушка, — никаких насекомых. Только ваша семья, две комнаты и чудесный вид на море, — пообещала она. — Тогда берем, — коротко сообщил старухе Саске, даже не посоветовавшись с Сакурой. И без лишних слов было понятно, что они оба готовы упасть на ближайшую скамейку и провалиться в беспробудный сон до утра. — Сколько? — усталость Сакуры как рукой сняло, стоило ей увидеть выписанную старухой сумму на счете. В Конохе за эти деньги можно было полгода снимать апартаменты с видом на кабинет Хокаге. Вместе с кабинетом Хокаге. — Горячий сезон, — заученно развела руками старуха, все так же натянуто улыбаясь. — Берем, — махнул рукой Саске, выкладывая на стойкую нужную сумму, — Какаши не обеднеет, — шепнул он Сакуре. Та лишь недовольно прицыкнула, но спорить не стала. — Ками, — с облегчением выдохнула Сакура, скинув с уставших от долгой ночной прогулки ног сандалии, — мы добрались. Саске пристроил чемодан с вещами в углу и огляделся. Погруженный в полумрак номер был небольшим: вход в устланную татами спальню был прикрыт бумажной ширмой, а прямо напротив крошечного уголка стоял низкий стол, вокруг которого были разбросаны потертые подушки. — В душ? — коротко спросил Саске. — Сначала покормлю Сараду, — отозвалась Сакура. Она наспех сполоснула руки прямо в раковине кухонного уголка и скрылась за ширмой. Саске же за пару шагов пересек небольшую комнату и дернул на себя тонкие шторы. Насчет тараканов он не был уверен, но говоря, что окна номера выходят на море, старуха не обманула. Стоило Саске дернуть вверх рассохшуюся раму, как тишину комнаты мгновенно заполнил деликатный шелест моря. Ночь была по-южному темной и по-южному же жаркой. Саске позволил себе опуститься на одну из уложенных у стены подушек и сам не заметил, как задремал, очнувшись лишь от движения рядом с собой. — Ты не поверишь, — тихо прошептала Сакура, в ее голосе отчетливо звучало ликование, — но она спит. Она медленно опустилась рядом с Саске, осторожно устраиваясь на его вытянутых ногах. Обрубок рефлекторно дернулся в неосознанной попытке положить несуществующую ладонь на ее талию. Ни в одном сражении Саске не жалел о том, что отказался от восстановления руки, как в этот момент. — Как думаешь, надолго? — устало спросил он, осторожно проводя пальцами здоровой руки по ее спутанным волосам. — Она поела, отвалилась и, похоже, даже не заметила, что я ушла, — послышался ее тихий ответ, — ты так и не дошел до душа? — Саске чувствовал, как глубоко и ровно она дышит. — Не могу заставить себя подняться на ноги, — признался он. — Не вставай, — сонно пробормотала Сакура, медленно погружаясь в сон под размеренный шелест волн. “Чайку качает, Никак спать не уложит, Колыбель волны.” Строки старого хайку, услышанного когда-то давным-давно в детстве, медленно всплывали в сознании и перемешивались с пронзительными воплями чайки за окном. — Ненавижу эту птицу, — Саске с огромным трудом разлепил глаза, но тут же зажмурился. Старые тонкие занавески словно нарочно пропускали в комнату яркий солнечный свет. Ног под весом заснувшей на них Сакуры он не чувствовал. — Убей эту дрянь, — простонала Сакура, — и я приготовлю ее тебе на обед. Несколько минут они молчали, отчаянно пытаясь провалиться в ускользающий сон. — Бесполезно, — первой сдалась Сакура, заставляя себя подняться и морщась от ноющей боли в затекших мышцах. — Ненавижу эти шторы, — проворчал Саске, пытаясь размять ноги. Из соседней комнаты раздался тихий лепет. Сакура заставила себя рывком подняться с пола и скрылась за ширмой. — А вот и мама! — радостно объявил Саске увлеченно жующей пальцы своих ног Сараде. Сарада на возвращение Сакуры из душа никак не отреагировала, лишь переключилась с левой ноги на правую. — Соскучились? — рассмеялась Сакура, растирая влажные волосы обнаруженным в ванной старым, но чистым полотенцем. — Никогда не думал, что дети могут такими самодостаточными, — очень серьезным тоном сообщил ей Саске. — Хотела бы я, чтобы она была такой самодостаточной по ночам, — вздохнула Сакура, опускаясь рядом с Сарадой и улыбаясь ей. — Стоит отдать ей должное, — справедливо заметил Саске, — сегодня она дала нам выспаться. Мне кажется, я уже вечность не чувствовал себя так хорошо, — признался он. — И я, — кивнула в знак согласия Сакура, — спасибо, орешек, — склонилась она над Сарадой и поцеловала ее в лоб. Сарада беззубо улыбнулась в ответ. Саске позволил себе встать и отойти от Сарады, чтобы исследовать небольшой кухонный уголок. — Чем займемся сегодня? — будничным тоном спросил он, по очереди открывая расшатанные дверцы, за которыми прятались стопки не аккуратно сложенной посуды. — Какие будут пожелания? — откликнулась Сакура. — В нашей команде безумный трудоголик это я, — напомнил ей Саске, придирчиво рассматривая обшарпанную миску с отколотыми краями, — это вообще мой первый официальный отпуск. Чем люди занимаются, когда не работают? — В основном, — задумчиво отозвалась Сакура, — тратят заработанные деньги. — Отлично, — Саске решительно вернул побитую тарелку на место, — значит, мы идем тратить деньги. — О, — искренне удивилась Сакура, — и на что же? — Если мы собираемся пробыть здесь месяц, то я совершенно точно не хочу есть из дырявых мисок, — кивнул он на шкафы. — Можно заказывать еду на вынос, — просто предложила Сакура. — Заметь, — назидательным тоном ответил Саске, — я предложил просто потратить денег, а не потратить ВСЕ деньги. Ты представляешь, какие здесь цены в ресторанах, если мы это, — обвел он рукой их временное жилище, — сняли по цене первого взноса за собственный дом? — Надо же, — Сакура слегка склонила голову и пристально посмотрела на Саске, — суровому Учиха Саске не чужд простой человеческий комфорт по сходной цене? Значит, мы идем выбирать новую посуду? — хитро прищурилась она. — И новые занавески, — добавил Саске, бросив недовольный взгляд на тонкие и явно поеденные молью шторы, — и запомни, — недобро улыбнулся он, — мне придется убить любого, кому ты расскажешь об этом. — Готова поспорить, — звонко рассмеялась Сакура, — что Наруто был бы готов умереть, чтобы увидеть это своими глазами. — Купим ему магнитик, — усмехнулся Саске. — Нужно купить шляпу, — Сакура вытерла пот со лба. Несмотря на ранний час, солнце уже начинало припекать. Сараде они намотали на голову тонкий платок, но озаботиться головными уборами для себя не подумали. Саске оглядывался вокруг себя в поисках какой-нибудь успевшей открыться сувенирной лавки, но из открытых заведений вокруг были лишь пекарни, заполняющие практические безлюдные улицы ароматом свежей сдобы. В одной из таких булочных им и удалось разузнать, где местные закупаются необходимыми им предметами быта. Они неспешно прогулялись до остановки старенького трамвайчика, лениво тянувшего за собой два полупустых вагончика через невысокий горный перевал, отделяющий туристическую зону от остального города. В отличие от центральной набережной, районы за горой уже давно проснулись и рабочий день стремительно набирал свои обороты. Небольшие грузовички деловито развозили белье из гостиниц по прачечным или спешили доставить в не успевшие еще открыться рестораны свежие продукты. Саске и Сакура какое-то время просто бродили по людным улицам, присматриваясь к открывающимся лавкам и магазинам покрупнее. — Берём, — коротко одобрил выбор Сакуры Саске, когда они, наконец, рискнули забрести в очередной попавшийся им магазинчик с пляжной одеждой и головными уборами. Сакура широко улыбнулась ему из-под полей огромной соломенной шляпы. — Берём, — заключила Сакура, заглядывая за шторку примерочной. Саске для верности расстегнул ещё одну пуговицу на расцвеченной ярким цветочным принтом летней рубашке и подмигнул Сакуре. — Берём, — не сговариваясь объявили они, примерив на Сараду крошечную панамку в виде ромашки. — Не понимаю, как это произошло, — растерянно произнес увешанный пакетами с покупками Саске еще спустя несколько часов их путешествия по огромному торговому центру. На груди у него спала примотанная платком Сакуры Сарада, а сзади плечи оттягивал огромный, набитый продуктами и какими-то бытовыми мелочами раздувшийся рюкзак. — Нам же были нужны только новые тарелки, — так же растерянно тряхнула своими пакетами Сакура. — И шторы, — внезапно вспомнил Саске, — мы же купили шторы? — Я не уверена, — снова зашелестела пакетами Сакуры в тщетной попытке понять, в каком из них могли быть упакованы шторы, которые они выбирали почти два часа, — а, вот они! — темно-синие шторы оказались упакованы вместе с новым комплектом постельного белья и комплектом разделочных досок, — нам и правда нужны три разделочные доски на месяц? — с удивлением пробормотала она. Саске с облегчением выдохнул. Возвращаться за занавесками в торговый центр, где они и без того провели полдня, хотелось меньше всего, даже не смотря на работавшие на всю мощность кондиционеры. Все тот же подуставший, но трудолюбивый трамвайчик прилежно повез их обратно, к туристической набережной, на краю которой находились снимаемые ими апартаменты. — Просто райское место, — зажмурилась от удовольствия Сакура, вдоволь налюбовавшись на медленно проплывающие за окном пальмовые рощи, расположенные прямо на берегу искрящейся на солнце лазурной бухты. Задремавшая было под плавное покачивание вагона Сарада все же проснулась и сосредоточенно пыталась ухватиться за яркую пуговицу на новой рубашке Саске. — Ты про пейзажи? — едва заметно улыбнувшись уточнил Саске, — или про пеленальную комнату в торговом центре? — Ты же сам видел эту комнату! — пожалуй, даже слишком громко выразила свой восторг Сакура, заставляя немногочисленных пассажиров их вагона оглянуться на нее, — там есть все! И пеленальный столик, и кулер с водой и даже диван! — уже тише перечислила она. Саске ее за столь бурное выражение эмоций не винил. Бесконечные переходы по непроходимым лесам и горным тропам никак нельзя было назвать путешествием мечты, и их маленькая семья совершенно точно заслужила хотя бы короткую передышку в максимально комфортных условиях. — Да уж, — усмехнулся Саске, — знали бы, что в торговых центрах такие пеленальные комнаты, могли бы и апартаменты не снимать. Кучу денег бы сэкономили. — Поздно, — константировала факт Сакура, рассматривая свою новую шляпу на вытянутых руках, — мы уже потратили кучу денег, отступать некуда. — Вот мы и мчимся навстречу безудержному отдыху, — Саске перехватил крошечные пальчики Сарады, чтобы убедиться, что пуговица все еще на месте. Трамвайчик плавно затормозил, а затем, легонько вздрогнув и вовсе остановился. “Лунный променад. Конечная остановка”, — донеслось из хриплых динамиков, оповещая, что они, наконец, доехали до места назначения. Кое-как подхватив свои многочисленные пакеты с покупками, они неуклюже выгрузились на мостовую. Еще утром казавшаяся совершенно безлюдной набережная ожила. Широкие улицы и переулки вновь заполонили развернувшиеся палатки с уличной едой и сувенирами, отовсюду слышалась музыка и громкий смех. — Что у нас дальше по плану? — щурясь на ярком солнце поинтересовался Саске. — Предлагаю быстро перекусить, — с готовностью отозвалась Сакура, — или еще лучше, — в ее голосе послышалась гордость за отличную идею, — сделаем бутербродов и пообедаем ими на городском пляже. — Мы только что полдня протаскались по магазинам, и у тебя еще остались силы на пляж? — искренне удивился Саске. — Мы здесь всего лишь на месяц, — пожала плечами Сакура, — и кто знает, когда еще выберемся на юг. А я не прощу себе, если упущу такую возможность похвастаться загаром перед Ино. — Можешь дальше не объяснять, — не сдержал кривой ухмылки Саске, не имеющий ни малейшего желания вставать между Сакурой и ее шансом подразнить заклятую подругу. — Саске! Послушай меня, Саске! — Сакура отчаянно пыталась дозваться до него. Даже положила руку на плечо в надежде, что он повернется к ней и хотя бы что-то скажет в ответ. Но Саске так и остался стоять, спиной к ней, лицом к безмятежному лазурному морю. Сбоку раздавался мелодичный перезвон музыкальной погремушки, — чтобы ты ни задумал, я прошу тебя, не спеши. Давай сядем и вместе что-нибудь придумаем. Это же дети, Саске! — словно из-за толстой стены донеслась до Саске ее тихая мольба. Это действительно были дети. Много детей. Стоило лишь продавцу мороженого появиться со своей расписанной всеми цветами радуги тележкой, как дети понабежали буквально со всех сторон. Сакура лишь звонко рассмеялась, глядя на то, как настойчиво они облепили продавца, перекрикивая друг друга на все голоса. Внимание же Саске привлек чумазый мальчишка лет шести, робко прячущийся за высоким колючим кустом и с тоской наблюдающий за тем, как продавец мороженого бойко раздает другим детям их заказы. — Иди сюда, — позвал он мальчишку, показав зажатую в пальцах монету, — не бойся. — Мальчик неуверенно выглянул из своего убежища, — держи, — протянул ему монету Саске, — купи себе. Любое, какое хочешь. Дважды мальчишку уговаривать не пришлось. Он, наконец, выскочил из своего куста, одним движением выхватил из руки Саске протянутую ему монету и, дернув в сторону тележки с мороженым, замер на полпути, чтобы быстро поклониться. — Спасибо, господин! — выкрикнул он, присоединяясь к шумной толпе детей, разбирающих свои заказы. — Пожалуйста, клубничное, дядя! — донесся до Саске его голос, а в следующий момент он почувствовал, как холодные несмотря на летнюю жару пальцы Сакуры крепко вцепились в его правую руку. — Кама*, — с неподдельным ужасом в голосе выдохнула она, завороженно глядя на руку мальчишки, которой он как раз протягивал торговцу, — у них у всех кама, Саске. — Я вижу, — коротко ответил он, пытаясь запомнить лицо каждого ребенка, на ладони которого была выбита проклятая метка. Метка была у каждого. — Всё-всё, — громко объявил торговец, раздавая последний порции, — на сегодня все продано! Опоздавшие к раздаче недовольно загалдели, но все же послушно отступили и разбрелись по пляжу. Мальчишка, которому Саске дал моменту с довольным видом и огромным мороженым устроился прямо на песке неподалеку. — Стой тут и ничего не предпринимай, — попросила Сакура, отпуская руку Саске, — эй, дядя! — окликнула она закрывающего свой лоток торговца. — Я же сказал, — беззлобно откликнулся торговец, — на сегодня все продано! Но я обязательно приеду завтра. — Да не стану я у детей мороженое отбирать, — улыбнулась ему Сакура. — А это правильно, — похвалил ее торговец, — все лучшее детям, да? — кивнул он на примотанную к ее груди Сараду. — Конечно, — охотно согласилась Сакура, накрывая ладонью спину Сарады, — дядя, а что это за символ у детей на ладони? Мода что ли местная? — Символ? — удивился торговец. — Черный ромб, — уточнила Сакура. — Ах это, — сообразил, наконец, торговец, — это в нашей больнице так отмечают тех, кому прививку сделали. — Прививку? — переспросила Сакура, — что за прививку? — А черт его знает, — пожал плечами торговец, — ее совсем недавно начали делать. Мои дети уже совсем взрослые, но внуков пока не родили, поэтому я без понятия, что они там еще для детей придумали. Если интересно, спроси вон, у мамаш, — кивнул он в сторону большой устроенной прямо на пляже детской площадке и, с легкостью подхватив свой опустевший лоток, собирался было тронуться в путь, но Сакура снова его окликнула. — А это кто? — кивнула она в сторону увлеченно поедающего мороженое мальчонки. — Это? — оглянулся через плечо торговец, — это Дайскё. Пару лет назад его родители приехали на остров отдыхать, а потом сгинули при неизвестных обстоятельствах. Три недели их искали, но так и не нашли. А за мальчонкой никто не приехал, вот и живет на острове, бродяжничает. Ну, пойду я, некогда мне тут лясы точить, мороженое на завтра само себя не приготовит, — прокряхтел он и все-таки двинулся в сторону остановки трамвайчика. — Спасибо за беседу, дядя, — крикнула ему в спину Сакура. Торговец в ответ поднял левую руку и продолжил свой путь. Сакуре с огромным трудом удалось увести Саске с пляжа, благодаря всех известных ей богов за солнечные очки, скрывавшие активизировавшийся Шаринган. Саске молчал. Сакура изо всех сил старалась не лезть, дать ему обдумать сложившуюся ситуацию. Но чем дольше затягивалось его молчание, тем сложнее было игнорировать давящее на нервы дурное предчувствие. — Я правда не знаю, что делать, Сакура, — наконец тихо откликнулся Саске, все так же не отрывая взгляда от безмятежной морской глади. Солнце неумолимо приближалось к линии горизонта, разливая по легкой ряби яркие предзакатные краски, — я отправил сообщение Какаши, хотя по всем протоколам приказ один — последователи должны быть уничтожены. Сакура прекрасно знала этот протокол. Его же Сакура и боялась больше всего. — Убить последователя куда милосерднее, чем отправить на допрос, — добавил он еще один очевидный факт. И это Сакура тоже прекрасно знала. Последовали все, как один, были безумны, совершенно не интересовались окружающим их миром и, казалось, существовали исключительно в мучительном ожидании, когда их тела займут почитаемые ими боги. Но все последователи были взрослыми людьми. И, как показали результаты допросов, каждый из них принял метку добровольно. С клеймом на детских же ладонях они столкнулись впервые. И никакого протокола на этот счет не существовало. — Что бы ты сделала, если бы я привел протокол в действие? — тихо спросил Саске. — Взяла бы Сараду, — Сакура всего лишь озвучила мысль, крутившуюся у нее в голове последние полчаса, — и сделала бы все, чтобы мир, да и она сама, никогда не узнали, кто ее отец. — Все-таки я сделал правильный выбор, — едва заметно кивнул Саске, все так же стоя к ней спиной и наблюдая за тем, как на видном в их окне участке пляжа купались и строили песочные замки те самые дети, от которых его оттащила Сакура. — Допрашивать детей нет смысла, — неуверенно начала она. — Но мы вполне можем провести разведку среди их родителей, — продолжил ее мысль Саске, — пока ждем дальнейших указаний от Какаши. — Вот что, — Сакура отошла от Саске и взяла с татами увлеченно гремящую новой игрушкой Сараду, — еще не очень поздно и на детской площадке наверняка полной детей. И мы немедленно отправляемся туда, — подхватила она разбросанный по полу широкий платок, которым обычно приматывала Сараду к груди. — Ни за что, — Саске, наконец, повернулся к Сакуре лицом, — я не позволю тебе пойти туда с Сарадой, я все сделаю сам, — снова сверкнул он Шаринганом. — Ты серьезно считаешь, что вогнать в гендзюцу целую площадку молодых мамаш отличная идея? — покачала головой Сакура, — а если тот, кто раздал детям метки, следит за ними? Что, если нас раскроют и мы поставим под удар не только себя, но и целую деревню? На это у Саске возражений не нашлось. — Сарада, как бы это ни звучало, наше отличное прикрытие на детской площадке, — озвучила свой план Сакура, — не хочешь, чтобы туда шла я, пойдешь ты, — она привычным движением закинула край платка за его пояс и протянула его через плечо, как обычно и делала, когда наступал черед Саске нести Сараду. — Я? — еще больше удивился Саске, но послушно подчинился, пока она заматывала платок вокруг его торса. — Мужчина с младенцем, — устало пояснила Сакура таким тоном, словно ей приходилось объяснять ему очевидные вещи, — ничто не вызывает большего доверия и желания помочь у женщин, чем мужчина с младенцем. Ну, и пока Сарада с тобой, я совершенно за нее спокойна, — улыбнулась она. К великому удивлению Саске, Сакура оказалась права. Стоило ему появиться на детской площадке с Сарадой на руках, как его мгновенно окружили женщины самых разных возрастов. Маленькие девочки спешили полюбоваться на явно не понимающую, чем заслужила столько внимания, Сараду. Их матери громко умилялись отцу, гуляющему с ребенком, а пожилые дамы наперебой сыпали советами о том, как правильно держать, пеленать или купать ребенка. — Ну, что удалось узнать? — накинулась на него с распросами подпрыгивающая от нетерпения Сакура. Ей пришлось целый час слоняться вокруг детской площадки, пока незнакомые ей женщины откровенно флиртовали с Саске. — Во-первых, мы выбрали совершенно неподходящий крем от солнца для Сарады, — сообщил ей Саске, тяжело заваливаясь на скамейку и прикрывая рукой глаза, — а еще мы неправильно купаем ее, и кормить грудью можно хоть до пяти лет. Одна даже предлагала сделать это прям на площадке. — Ты про ту дамочку в красном? — уточнила Сакура. Саске, не открывая глаз, кивнул. — По-моему, она была готова покормить грудью не Сараду, а тебя, — язвительно сообщила ему свои наблюдения Сакура. — Не напоминай, — умоляюще простонал Саске, чувствуя, как от пережитого нашествия слишком заинтересованных в его персоне женщин у него раскалывается голова. — Черт с ней, — Сакура осторожно выпутала из платка тянувшую к ней пухлые ручки Сараду, — узнал что-нибудь важное? Откуда у детей метка? Саске с хрустом потянулся и, устало потирая переносицу, задумался. Сакура терпеливо ждала его ответа, развлекая лежавшую у нее на коленях Сараду тем, что пряталась за своими ладонями, но только для того, чтобы спустя мгновение снова показать малышке свое лицо. — Все как одна твердят о том, что местные доктора призывают прививать детей от вспышки огненной оспы, которая якобы бушует на материке, — поделился он, наконец, выцепленной из потока пустой болтовни и бесполезных советов информацией, — ты что-нибудь знаешь про эту болезнь? — Огненная оспа? — удивленно переспросила Сакура, на мгновение прерывая свою игру, — ты уверен? — Абсолютно, — кивнул Саске, — что-то не так? — Этой болезни подвержены исключительно шиноби, имеющие связь со стихией огня, — Сакура старательно вспоминала хорошо заученную симптоматику и пути распространения болезни, — передается только через чакро-каналы, при внедрении в тело шиноби чужедродной чакры. Оспой называется, потому что от закипающей изнутри чакры кожа зараженного покрывается нарывами. Совершенно не заразно, о каких вспышках речь? — Это нам и предстоит выяснить, — тяжело вздохнул Саске, — местные говорят, что прививать от этой огненной оспы призывают всех, даже туристов, рассказывая им об эпидемии, которая до их селений еще просто не дошла. — То есть, в теории, они успели заклеймить не только детей на острове, — ахнула Сакура. Недовольная тем, что ей больше не уделяют должного внимания Сарада захныкала. Сакура поспешно подхватила ее с колен и, нежно поглаживая по спине, уложила на свое плечо. — Но и приезжих, — закончил за нее Саске, — миссия обретает новые масштабы, — с тоской в голосе заключил он. — Они рассказали, кто именно затеял всю эту вакцинацию? — переспросила Сакура, как только Сарада перестала хныкать и переключилась на изучение завязок ее купальника. — Некая доктор Шэ, — отозвался Саске, протягивая Сараде свой указательный палец, за который она с готовностью ухватилась, — нет-нет, — перешел он на ласково-назидательный тон, — не надо кусать папу за палец, палец у папы грязный. Сарада в ответ скорчила недовольную гримасу, но палец изо рта все же выпустила. — И еще, — Саске вытер палец о рубашку, — ты не заметила ничего подозрительного в том, как эти женщины разговаривают со своими детьми? Сакура на мгновение задумалась, а затем, посмотрев на Саске открыла рот. — “Мамочка о тебе позаботится”, — хором произнесли они. — Они все повторяют одну и ту же фразу, — Сакура аж вздрогнула от того, как знакомо прозвучали эти слова, — думаешь это… — Гендзюцу, — подтвердил ее догадку Саске. — Достойный кандидат на допрос, — Сакура задумчиво поправила завязку купальника, как раз вовремя, чтобы заметить, что Сараде каким-то неведомым образом удалось развязать нехитрый узел, — боже, Сарада, не надо так делать, — звонко рассмеялась она, одной рукой стараясь удержать ребенка, а другой не дать сползти верху своего купальника. — Думаешь, нам так просто позволят захватить и отправить на допрос гражданина чужого государства? — невесело усмехнулся Саске, забирая Сараду, чтобы Сакура смогла завязать купальник. — Раньше тебя это не останавливало, — пожала плечами Сакура. — Я не уверен, что у последователей, которых я отправил на допрос вообще было гражданство, или какие-либо документы в штанах, — справедливо заметил Саске, — или даже просто штаны, — добавил он. — А здесь у нас полноценный член общества, судя по всему, известный, как минимум на весь город. Ее наверняка будут искать. Боюсь, еще одного международного скандала Какаши нам не простит. — Если только, — хитро прищурилась Сакура, — в этот раз мы сами не станем жертвами нападения со стороны гражданина другого государства. — О чем вы только думали? — бушевал посреди их временной гостиной Какаши. — Мы создали прецедент, — миролюбиво пояснил Саске, пытаясь закрепить новые занавески. Цеплять тяжелую ткань за проржавевшие от соленого морского воздуха крючки одной рукой получалось плохо, и стоило бы дождаться меняющую подгузник Сараде Сакуру. Но ему срочно требовалось себя чем-то занять в присутствии очень сердитого Какаши. — Какой к черту прецедент? — Какаши нервно расхаживал по комнате, то и дело хватаясь за голову. — А что мы должны были делать с целой деревней потенциальных последователей, которым еще и десяти лет не исполнилось? — замер с занавесками в руке Саске, — вырезать? — Дождаться указаний, — остановился, наконец, Какаши. — Этим мы и занимались, — как Саске и предполагал, их с Сакурой план Какаши не понравился, — а пока ждали, обнаружили источник проблемы и решили поспособствовать захвату важной цели. — Это ты называешь поспособствовать? — в недоумении уставился на бывшего ученика Какаши, — по-моему, вы оба выжили из ума! Кто в здравом уме догадается отправиться в тылы такого опасного врага с ребенком? Да, в конце концов, в тылы любого врага с ребенком? — Это была работа под прикрытием, — раздался из-за его спины спокойный голос вернувшейся в комнату Сакуры. — Под прикрытием? Вам на миссиях совсем мозги отшибло? Как вы вообще додумались прикрываться собственным ребенком? — все еще не верил своим ушам, да в происходящее в целом, Какаши, — не успеваете совмещать работу и семью? Только скажите, я быстро найду для Сарады новую, не такую отмороженную на всю голову семью. — Мы просто делали то, что должны, — устало отозвался Саске, — захватить эту дамочку по-тихому у тебя бы все равно не вышло, — подошедшая к нему Сакура аккуратно уложила Сараду на татами и взялась за край занавески, которую Саске все еще держал в руке, — поэтому мы решили спровоцировать ее, чтобы она напала первой. — Напала первой на Сакуру с ребенком? — уточнил и без того известный ему из отчета факт Какаши, — чья это идея вообще? — Моя, — спокойно ответила Сакура, приподнимая тяжелую ткань, чтобы помочь Саске зацепить другой край на ржавом крючке. За первым крючком последовал второй, и третий. На двоих они справились с этой задачей всего за пару минут. — На этот раз пойду я, — вызвалась Сакура, за день до прибытия в деревню Какаши. Найти больницу, в которой щедро раздавали прививки от совершенно не опасной для гражданских и тех, кто не владел стихией огня, болезни труда не составило. Явно недавно отстроенное одноэтажное здание находилось всего в паре остановок от их гостевого дома. — Разумно, — кивнул Саске. Не то, чтобы эта идея ему нравилась, но в силе Сакуре и ее способности защититься Сараду он не сомневался. К тому же он прекрасно понимал, что стоит ему приблизиться к владеющему мощным массовым гендзюцу последователю ближе, чем на десять шагов, как она мгновенно раскусит его недобрые намерения, — я буду рядом, — на всякий случай напомнил он. — Я знаю, — улыбнулась ему Сакура. План был прост до идиотизма. Сакура терпеливо дождалась своей очереди на прием и, состроив самую обеспокоенную мину, шагнула в двери просторного кабинета. — И кто же это у нас тут, — неприятно высоким голосом попривествовала скорее Сараду, чем Сакуру, миниатюрная женщина в белом халате. — Мы туристы, — Сакура решила, что как крайне обеспокоенная благополучием своего ребенка мать, имеет полной право не тратить время на обмен любезностями, — приехали позавчера и только здесь узнали об эпидемии, бушующей на материке, — она покрепче прижала Сараду к себе. — Верно-верно, — закивала женщина. Она встала со своего массивного кресла и за пару шагов оказалась возле Сакуры, — огненная оспа, страшная болезнь. Сакура невольно вздрогнула, чувствуя, как чужая воля начинает медленно проникать в ее сознания, нагнетая панический страх перед неведомой болезнью. “Ответная реакция организма на вторжение чужой чакры”, — повторила она про себя заученный абзац из справочника. Паника отступила, но Сакуре все равно пришлось позволить навязываемым образам проникнуть глубже в сознание, чтобы докторша не заподозрила, что ее отработанная на целом городе уловка дает сбой. — Огненная оспа, говорите? — Сакура для верности едва заметно тряхнула головой. — Она, да, — продолжала вкрадчиво увещевать женщина, протягивая свои руки к задремавшей на руках Сакуры Сараде. Сакуре пришлось призвать всю свои силу воли, чтобы не отступить, но ребенка от чужих рук она все же отвернула. — Вы же шиноби, верно? — подтвердила женщина еще одну их с Саске догадку о том, что их чакра не останется незамеченной. — Из страны огня, — не стала скрывать Сакура, — но на материке никто не слышал про эту, — притворилась она, что забыла название страшной болезни, — огненную оспу. — Да-да, — снова закивала женщина, — правительство ведь скроет все, что может подорвать их авторитет, это ведь они допустили распространение болезни. Сакура вздрогнула от внезапно мелькнувших перед ее глазами страшных образов — размытые силуэты тянувшие к ней покрытые сочившимися гноем язвами руки. — Вы ведь за этим пришли, — женщина снова потянула вспыхнувшую вдруг темно-синим пламенем ладонь к Сараде, — защитить свое дитя от болезни. Сакура не выдержала и все-таки сделала шаг назад, все еще не позволяя женщине коснуться проснувшейся и сонно оглядывающейся вокруг себя Сарады. — Тише-тише, — зловеще заулыбалась женщина, продолжая наступать, — Мамочка тебя не обидит. Мамочка о тебе позаботится. Сакуру словно током пробило от этих слов. В последний момент очнувшись от наваждения она успела выставить между Сарадой и докторшей заряженный чакрой кулак. — Ох уж эти шиноби, — оскалилась женщина, — самый сладкий кусочек для Мамочки, но такие упрямые, — прошипела она. — Руки убери, — практически приказала ей Сакура. — Какие мы несговорчивые, — покачала головой женщина, — ну ничего, пару лет назад была у меня пара таких пациентов. Мы с ними договорились. Хочешь знать о чем? — склонила она голову на бок и улыбнулась еще шире. — Что ты сделала с родителями Дайскё? — имя мальчика прочно отпечаталось у Сакуры в памяти. — Я же говорю, — почти пропела женщина, — мы с ними договорились. Мамочка позаботится об их малыше, а они ни о чем не будут волноваться. На дне нашей чудесной бухты им просто не о чем волноваться. — Передай Мамочке, — горько усмехнулась Сакура, — пусть катится к черту. — Не смей так говорить про Мать! — взвилась женщина и в следующий момент оказалась у Сакуры за спиной. — Вот оно что, — криво улыбнулась Сакура, почувствовав, как в спину ей втыкается тысяча тончайших чакро-игл, призванных обездвижить ее. — Не переживай, дорогая, — жарко прошептала ей на ухо женщина, убедившись в том, что Сакура не может сдвинуться с места, — Мамочка позаботится о твоем малыше, — она снова потянула свои руки к Сараде. — Саске, если тебе надоело быть женатым человеком, — поучительным тоном сообщил Какаши, — то современное общество уже давно придумало развод. Вовсе не обязательно пытаться убить свою жену. Саске заметно напрягся всем телом. Сакура же лишь звонко рассмеялась. — Какаши-сенсей, не драматизируйте, — отдышалась она, наконец, — в наших отношениях это уже пройденный этап, — добавила она очень серьезным тоном. — У меня все было под контролем, — угрюмо подал голос Саске, — зато у вас есть официальный повод арестовать и допросить не зарегистрированного шиноби, напавшего на шиноби Страны Огня. — К тому же она вела очень аккуратную документацию о всех, кого успела клеймить, — добавила Сакура, — по-моему, это всё достойно не выговора, а премии, — уперла она руку в бок. Какаши тихо выругался себе в маску. Ручаться за достоверность услышанного Саске не мог, но отчетливо разобрал что-то про то, что безумие явно передается половым путем. — Хатаке, — посреди комнаты внезапно возник Паккун, — отдел допроса говорит, что у них все готово, но им необходимо присутствие официальных лиц. — Сейчас буду, — устало кивнул ему Какаши, — а вы, двое, — ткнул он в Саске и Сакуру пальцем, — вы, трое, — поправил он себя, посмотрев на явно заинтересовавшуюся Паккуном Сараду, — чтобы я о вас ничего не слышал хотя бы месяц. Вы меня поняли? Саске и Сакура лишь молча кивнули в ответ. — Месяц, — повторился Какаши, — как минимум! — Что это было? — тряхнула головой Сакура, рассматривая сизое облачко дыма, зависшее в воздухе после того, как Какаши ушел, не попрощавшись. — Я могу ошибаться, но мне кажется, Какаши просит нас вести себя, как люди в отпуске, — пожал плечами Саске, — напомни мне, чем занимаются люди, когда не работают? — Едят, спят и тратят заработанные деньги, — охотно подсказала ему Сакура. — Кхм, — раздался откуда-то снизу хриплый кашель. — Ты еще здесь? — искренне удивилась Сакура, увидев у своих ног сердито установившегося на нее Паккуна. — Совсем старого пса замотали, — недовольно проворчал Паккун, словно во всех его бедах была виновата Сакура, — это, между прочим, из-за вас Какаши ночами не спит. Даже в магазин за косточкой для старого Паккуна сходить не успевает. — Ах вот оно что, — всплеснула руками Сакура, — прости, но вряд ли у нас найдется для тебя подходящее угощение. — А если проверить? — кивнул в сторону старенького холодильника Паккун. Сакура лишь пожала плечами и послушно потянула на себя тяжелую дверцу. — Будешь? — протянула она ему жухлый букетик зелени, — ну как хочешь, — ответила она на раздавшееся за ее спиной недовольное бурчание, — о, то, что нужно! — вынырнула она из недр холодильника. — Да вы издеваетесь? — демонстративно закатил глаза Паккун, увидев в ее руках кошачью консерву. И, следуя примеру Какаши, не прощаясь растворился в воздухе. — Не понимаю, — растерянно пробормотала Сакура, рассматривая консерву с надписью “сочное рагу из кролика с ананасом”, — что ему не нравится? Предложи мне кто такое в лесу, я бы только обрадовалась. — Зажрались они там в своей Конохе, — просто ответил Саске. — Чем займемся? — Сакура облокотилась на потертую стойку и, сложив руки на груди, с улыбкой посмотрела на подошедшего к ней Саске. — Твоим загаром, — очень серьезным тоном ответил он, притягивая ее за талию к себе, — ни за что себе не прощу, если ты не сможешь похвастаться им перед Ино.