60° (шестьдесят градусов)

— Назови мне причину. — У меня её нет. — Врёшь. — Это правда. — Мы можем разобраться! — Я просто больше не люблю тебя. Прости. Никогда в жизни Йеджи не слышала более неискреннего извинения, чем то, что она только что услышала. — Вау. Спасибо. Я чувствую себя намного лучше, услышав твои извинения, — саркастически заявила она, глядя вверх, пытаясь остановить слезы. Может быть, парковка кампуса — не самое лучшее место для расставания. Йеджи мечется перед своей машиной, почти впадая в бешенство из-за того, что происходит, в то время как Рюджин просто смущена тем, что все эти ученики смотрят, как они ссорятся. — Забирайся в машину. Я отвезу тебя домой. — сказала Рюджин, открывая машину старшей и садясь на водительское место. — Я могу поехать домой одна. — Мы поговорим внутри, детка. Детка. О, как это работает, как заклинание. Йеджи села и быстро пристегнула ремень безопасности, прежде чем последняя сделала это за нее. Она злая, даже в ярости. Как кто-то может быть таким небрежным во время расставания? Рюджин думает, что простое извинение может забрать всю боль? Младшая так легко выплевывает слова изо рта, что Йеджи задается вопросом, серьезна ли она была в этих отношениях. Рюджин завела машину и включила радио — Йеджи выключила его, как только она это сделала. — Выскажись. — попросила старшая, крепко вцепившись в свою сумку, надеясь, что Рюджин возьмет свои слова назад. К ее ужасу, она этого не сделала. Последняя не сводила глаз с дороги и повторяла: — Я расстаюсь с тобой. Йеджи резко вдохнула, прежде чем снова спросить: — Почему? — Просто так. — Это не может быть просто так, детка. — Я уже сказала тебе, что больше тебя не люблю. — Ты когда-нибудь любила меня по-настоящему? Рюджин нажала на тормоз, увидев, что загорелся красный свет. — Я не уверена. — Что, черт возьми, означает «я не уверена»? старшая повысила голос. — Разве двух лет недостаточно, Йеджи? Йеджи недоверчиво посмотрела на Рюджин. Она даже назвала ее по имени вместо ласки. — Значит, это слишком много для тебя? — спросила Йеджи, ее глаза увлажнились от разочарования. — Ты та, кто начала это. Они повернули налево, приближаясь к дому Йеджи. — Ты та, кто приготовила воздушные шары и цветы на мой день рождения. Ты та, кто отвела меня домой и поцеловала перед моей дверью. Ты та, кто держала меня за руку, когда я была слишком напугана, чтобы водить машину. Ты та, кто позвонила мне той ночью и попросила быть твоей девушкой. — на этот раз Йеджи не потрудилась остановить слезы. — И ты хочешь сказать, что не уверена в этом? — она столкнулась с младшей. — Я? Я для тебя шутка? — Рюджин не ответила и продолжала рулить. — Ты не можешь назвать другое оправдание? Я выслушаю. Ты обманывала? Ты нашла кого-то еще? Ты болеешь? Твои родители высказали свое неодобрение? — Нет! — Тогда скажи мне что-нибудь вразумительное, Рю! — Это имеет смысл! Я не люблю тебя, вот и все! Машина остановилась вместе с сердцем Йеджи. — Могу ли я что-то сделать, чтобы ты передумала? Я сделала что-то не так? Может быть, я смогу это исправить. — она практически умоляет в этот момент. — Ты не можешь просто сбросить на меня бомбу, детка. Как быстро могут измениться твои чувства, что ты не любишь меня сейчас, когда ты еще вчера любила меня? Йеджи жалобно рассмеялась, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — О, верно. Ты даже не любила меня с самого начала. Старшая вышла из машины, а младшая направилась к входной двери. — Твои ключи, детка. — говорила Рюджин, отдавая ключи. — Не называй меня так. — Но детка… Ее слова оборвались, когда Йеджи врезалась своими губами в её губы. — Не целуй меня в ответ. Даже не питай моих надежд. — сказала Йеджи между поцелуями. Рюджин слишком хорошо слушает: она упирается руками в свою спину, не поддаваясь покусыванию старшей. Ее губы оставались неподвижными, даже не открывая щель для языка Йеджи. Это был самый медленный и болезненный поцелуй, который у них когда-либо был. Йеджи уже около минуты обвивала руками шею Рюджин, ее слезы сначала коснулись кожи другой, а затем губ, в то время как другая не удосужилась сдвинуться ни на дюйм. Для Рюджин это было безвкусно, но для Йеджи это была смесь солености и горечи. Йеджи отстранилась, выхватила ключи из рук младшей и вошла в свой дом, не сказав ни слова.

***

Уже семь минут первого, а Йеджи все еще не может уснуть. К счастью, у нее высохли глаза, но на сердце, похоже, не стало легче. Кондиционер включен, температура в комнате составляет шестьдесят градусов по Фаренгейту. Холодно и в прямом, и в переносном смысле. Внутри этих четырех стен всё кажется пустым — почти как у нее. Она скучает по Рюджин. Они были вместе так долго, и теперь все кончено. Возможно, если бы это все еще не было сделано, Йеджи уложила бы младшую рядом с собой, а руки Рюджин обхватили ее живот, пока она играла бы с её волосами. Может быть, они смеялись бы над какой-нибудь романтической комедией, Йеджи сидела на диване, а Рюджин лежала у нее на коленях. Может быть, они были бы на кухне, пробуя разные рецепты в интернете и портя все на кухне. Может быть, они могли драться подушками, носить одинаковые пижамы и заканчивать драку легкими поцелуями в щеку друг друга. Возможно, если бы это все еще не было сделано, Йеджи не чувствовала бы себя такой… одинокой. Она искренне считала их отношения идеальными. Где все пошло не так? Йеджи все еще не могла поверить в то, что сказала Рюджин. Рюджин не стала бы тратить целых два года на то, чтобы притворяться, что любит ее, верно? Даже если бы и хотела, то почему? Старшая решила. Она не может спать со всеми этими вопросами в голове. Ничто не имело смысла, и она хочет получить ответы — прямо сейчас.

***

— Рюджин, пожалуйста, открой дверь. Йеджи не может поверить, что делает это прямо сейчас. На ней пижама и толстовка с капюшоном, она стоит перед домом своей, теперь уже бывшей девушки, и тихо стучит в дверь в час ночи. Она отправила Рюджин сообщения, сказав ей, что придет, чтобы все прояснить, как будто для Рюджин это было недостаточно ясно. Она еще раз достала свой телефон и решила позвонить младшей. К сожалению, никто не отвечает. — Рюджин! — на этот раз она стучала громче, пока кто-то не открыл дверь. Она наклонила голову, когда увидела маму Рюджин. Ее почти не было дома, вот почему. — Здравствуйте мисс. Извините, что беспокою так поздно. — она поздоровалась с женщиной. — Ты…? — спросила миссис Шин и указала на Йеджи. — Я Йеджи. Подруга Рюджин. Йеджи могла бы сказать правду, но решила этого не делать. Может быть, Рюджин до сих пор ничего не сказала своим родителям. — Мне просто нужно было получить от нее кое-что для нашего э… школьного проекта. — Йеджи изо всех сил пыталась найти оправдание. — Кто это? Она увидела парня, выглядывающего из гостиной. Возможно, отец ее (бывшей) девушки? — Йеджи здесь. Ей что-то нужно. — миссис Шин ответила. — Ой. Мужчина встал и посмотрел на Йеджи. — Я думаю, что она сейчас спит. Она сказала мне, что больна, и я дал ей таблетку. — Действительно? Я этого не знала. — сказала миссис Шин. — Это потому, что ты принимала душ. — он фыркнул в ответ. — Могу ли я увидеть ее? Я буду быстро, обещаю. — Йеджи прервала их разговор. Как бы она ни хотела произвести приятное первое впечатление, она уже начинает терять терпение, и ей нужно увидеть Рюджин прямо сейчас. — Не знаю, юная леди. — отец Рюджин неуверенно почесал затылок. — Впустим ее. Она приложила усилия, чтобы добраться сюда после полуночи. — слава богу, мать Рюджин добрая. — Входи, Йеджи. Быстро, хорошо? Рюджин нужно немного отдохнуть, если она все еще больна. — Хорошо, мэм. — Йеджи удовлетворенно улыбнулась. — Не называй меня мэм. Прекрасная девушка моей дочери может называть меня тетей в любое время. Глаза Йеджи расширились от удивления. Значит, они знали об этом? — Не удивляйся так! Рюджин сказала нам вчера. — миссис Шин рассмеялась, увидев реакцию Йеджи. — Теперь иди наверх! — услышав это заявление, Йеджи поблагодарила ее и поднялась наверх, прямо в комнату Рюджин. Она постучала один, два, девять раз в запертую комнату, прежде чем миссис Шин похлопала ее по спине и вручила ей ключи. Это было странно. Рюджин всегда спала чутко. Обычно она просыпалась даже от звука шагов. Она настолько больна? Йеджи наконец открыла дверь и обнаружила спящую Рюджин — слишком мирно спящую на полу, ее тело было покрыто синяками. Миссис Шин вскрикнула от увиденного, почти мгновенно набрав номер скорой на своем телефоне, а Йеджи бросилась к Рюджин. Она проверила её слабый пульс и первое, о чем подумала, это отнести ее в машину и отвезти в ближайшую больницу. Пожалуйста, будь в порядке. Пожалуйста, будь в порядке. Пожалуйста, будь в порядке. Пожалуйста, будь в порядке. Йеджи подумала, что у нее не осталось слез, но, увидев перед собой хрупкое тело Рюджин, ее глаза снова начали слезиться. — Какого черта ты дал нашей дочери? — Она не моя дочь! — Сколько таблеток ты заставил ее принять? Разве шрамов недостаточно? Я думала, мы все обсудили! — Она… — Это не дает тебе права… Голоса внутри дома начали стихать, когда Йеджи завела машину и сразу же нажала на газ. Пожалуйста, держись, детка. Ты можешь бросать меня сколько угодно, но, пожалуйста, никогда не позволяй себе уйти.

***

Йеджи беспокойно сидела, ее тело дрожало, ожидая, когда доктор выйдет из палаты и, надеюсь, сообщит хорошие новости. Она увидела бегущую к ней мать Рюджин, на лице которой виднелась смесь слез и пота. — Как моя дочь? — спросила миссис Шин, садясь рядом с Йеджи. — Она все еще внутри. — Я очень надеюсь, что с ней все в порядке. — Йеджи взяла миссис Шин за руку и сжала ее, чтобы утешить. — Я не знала, что ее отчим может сделать это. Я никогда не думала, что он будет слишком раздражен, узнав о ее отношениях с тобой, и зайдет так далеко. Йеджи грустно улыбнулась, возясь со своими рукавами. — Йеджи, дорогая… — на этот раз женщина положила руку поверх руки Йеджи и повернулась к ней лицом. — Она рассталась с тобой? — она медленно кивнула в ответ. — Если она когда-нибудь говорила, что не любит тебя, не верь ей. — Почти поверила. — Если бы Рюджин не любила тебя, это было бы концом света, Йеджи. Они молчали несколько минут, пока доктор не вышел из комнаты. — Как она? — одновременно спросили мать и девушка пациентки, вставая со своих мест. Судя по взгляду доктора, Йеджи уже почувствовала плохие новости. Она быстро закатала рукава своей толстовки и взглянула на часы из розового золота, которые Рюджин подарила ей на первую годовщину их совместной жизни. — Мне жаль. — сказал доктор. Миссис Шин чуть не рухнула на стул, прикрывая рот от отчаяния. С другой стороны, на лице Йеджи было нарисовано озадаченное выражение. — Время смерти… — 3:05 утра. — прошептала Йеджи, почти устрашающе невозмутимо глядя на доктора после того, как пристально посмотрела на часы — стрелки часов почти точно образовали угол в шестьдесят градусов. — …3:05 утра. Словно это ее реплика, слезы снова потекли по остекленевшим глазам. Рюджин не переставала любить Йеджи, даже если для нее наступил конец света.