Личное солнце в четырех стенах

Теплый утренний свет, пробивающийся сквозь плотные шторы, едва касается ворса ковра и мягких изгибов одеяла. В этой квартире всегда пахнет кофе, старым деревом и едва уловимо – чем–то сладким, вроде яблочного пирога, который Кенма так любит заказывать по вечерам. Козуме приоткрывает глаза, чувствуя, как сознание медленно возвращается к нему, выплывая из вязкого сна. Первое, что он ощущает – не привычный гул кулеров компьютера или затекшую шею от сна за игровым столом, а обволакивающее, почти осязаемое тепло. Он дома. По-настоящему дома. Кенма чуть шевелится, и чужая рука, тяжелая и надежная, собственнически притягивает его ближе. Козуме утыкается носом в изгиб чужой шеи, вдыхая знакомый запах геля для душа и того самого солнца, которое Хината, кажется, приносит с собой в карманах даже после самых изнурительных матчей. Или это сам рыжий пахнет солнцем? -Шое... - Почти беззвучно шепчет стример, и его голос, хриплый со сна, теряется в складках простыней. Хината не просыпается, лишь что-то неразборчиво мычит, устраиваясь поудобнее. За три года, что они живут вместе по возвращении младшего из Бразилии, Кенма так и не привык до конца к тому, насколько Шое изменился. Его плечи стали шире, руки – крепче, а хватка – увереннее. Теперь, когда они лежат так, Кенма кажется себе совсем крошечным в кольце этих мускулистых рук. Он помнит Хинату тем маленьким рыжим вихрем, который носился по площадке, а теперь рядом с ним – взрослый мужчина, профессиональный спортсмен, чье тело дышит силой и здоровьем. Золотистые глаза Кенмы следят за мерным движением грудной клетки Шое. Он осторожно высвобождает руку и кончиками пальцев касается рыжих вихров на затылке. Волосы у Хинаты все такие же непослушные, жесткие, как сухая трава на солнце. «Теплый», - проносится в голове, и старший позволяет себе мягкую улыбку. Хината всегда был для него источником энергии, но сейчас, в тишине спальни, это тепло ощущается по-другому. Это не тот слепящий свет, от которого хочется зажмуриться и спрятаться подальше, желательно – в компьютере. Это – греющее, домашнее пламя. Кенма прикрывает глаза, позволяя себе просто чувствовать. Как бьется сердце Шое под его ладонью – ровно, мощно. Как щекочет кожу мерное дыхание. Волейболист вдруг вздрагивает, его ресницы подрагивают, и через мгновение карие глаза встречаются с золотистыми. Взгляд Шое поначалу сонный, затуманенный, но стоит ему узнать Кенму, как в нем мгновенно вспыхивает та самая искра, которую не погасить никакими перелетами и тренировками. -Кенма... - Хината улыбается, и от этой улыбки у Козуме в груди что-то сладко ноет. - Ты уже не спишь? -Ты слишком горячий. Как грелка, - ворчит Кенма, но даже не пытается отстраниться. Напротив, он утыкается лбом в плечо Хинаты, пряча легкую улыбку. Шое смеется – тихо, грудным смехом, который вибрирует где-то в районе ребер Кенмы. Он перехватывает ладонь Козуме, переплетая свои пальцы с его – тонкими, бледными, привыкшими к клавишам и джойстикам. -Я скучал, - просто говорит Хината. В этой простоте – весь он. Шое не умеет скрывать чувства, он вываливает их на Кенму целыми вагонами. И Кенма, который всю жизнь сторонился излишнего внимания, в этих руках позволяет себе быть спокойным. -Ты приехал всего два дня назад, - напоминает Кенма, прикрывая глаза. - И уже успел занять всю кровать. -Но тебе же нравится, - Хината чуть приподнимается на локте, нависая над ним. Рыжие пряди падают на лоб, и он выглядит таким домашним, таким… Родным. - Признайся, ты ведь ждал, когда я приеду и заставлю тебя вылезти из-за компа. Кенма молчит. Он мог бы сказать, что его спонсорские контракты и акции требуют внимания. Мог бы напомнить, сколько видео ему нужно смонтировать. Но вместо этого он лишь сильнее сжимает руку Хинаты. -Ждал, - едва слышно выдыхает он. И ведь не врет. Для Кенмы признание – это всегда подвиг. Но с Хинатой слова не нужны. Шое чувствует его кожей, понимает по малейшему движению зрачков. Он наклоняется ниже, касаясь своим носом носа Козуме. Это движение, такое нежное, чуть игривое, заставляет Козуме на мгновение задержать дыхание. -Давай еще поваляемся? - Предлагает рыжий, снова укладываясь и прижимая Кенму к себе, как самую драгоценную вещь в мире. Бросает взгляд в сторону, где на стуле видно два пушистых сопящих комочка. - Коты еще спят, завтрак подождет. -У нас нет выбора, - Кенма закрывает глаза, чувствуя, как его снова затягивает в уютную дрему. А в голосе звучит едва слышная усмешка. - Ты меня придавил. Хината лишь тихо фыркает, целуя его куда-то в макушку. В этой маленькой спальне, вдали от волейбольных площадок и бумажных или электронных контрактов, время замирает. Кенма чувствует, как расслабляется каждая мышца, как уходит вечное напряжение из плеч. Ему тепло. Ему спокойно. И пока Шое рядом, этот мир кажется ему местом, в котором действительно стоит находиться. -Я люблю тебя, Шое, - шепчет он едва слышно, уже проваливаясь в сон. Ответом ему служит лишь еще более крепкое объятие и тихое, счастливое сопение над ухом.