не эгоисты

–Я такой, — оглушает он своим криком, так, что вены рисуют паутины на шее, лицо пылает огнем — какой, сука, есть! Что-то не нравится?! — срывается, голос дрогнул, вот-вот заплачет — Ну и вали к чертовой матери, отродье. Вали, я сказал! Тэхен стоит. Стоит онемевшей статуей, руки застыли так и не прикоснувшись к своему нежному цветочку. Который выпускает свои колючки. Тэхену не больно. Тэхен в порядке, и вместо того, чтобы отступить на два шага назад, он делает один вперед. – Не приближайся! И еще один. – Ким, мать его, Тэхен. Уходи, я прошу тебя. Прошу, пожалуйста.– тараторит он между всхлипами, весь красный, в слезах, соплях. Такой взбалмошный. — Не смотри на меня. – Такой красивый. –Почему? — улыбается Ким одними глазами. –Прости. –Не прощу. Чон поднимает свои опухшие глаза-пуговки, такие большие и черные. Хлоп-хлоп. –Не прощу. — повторяет Тэхен. — Чтобы простить, — шаг к своему колючему цветочку, — мне нужно тебя возненавидеть. А я так не умею. — Протягивает руки к щекам, стирая соленые капли. –Я не верю. Ты ненавидишь меня. Я столько боли тебе… ты не заслуживаешь. Почему я такой… Я –Остановись. Ты такой, какой есть, Чонгук. Какой есть. И стало так больно Чонгуку. Больно и так…паршиво. Хватается за его плечи, рыдает. Сильно рыдает. Он изменится, ради него. Его Тэ, его солнце, его успокоительное. Самое последнее, чего Чон хочет, это делать больно ему. Не будет, не будет, черт возьми. Больше никогда. –Иди нахуй, Тэ. – Ким выпускает смешок, пряча улыбку в кудряшках своего колючего цветочка.