Primeval | Первобытный

С ужасом Гарри глядел, как из котла восстает искажённое, призрачное тело. Оно тускло светилось белым цветом, кожа сияла под лунным светом, струившимся на кладбище. Я умру. Волдеморт вырвался на волю. Он свободен. Во плоти. Гарри собирался умереть. — Хозяин? Волдеморт не произнёс ни слова и не шелохнулся. Он оставался неподвижным. Чувство тревоги пронизало нутро Гарри. Что-то было не так. В высшей степени не так. С места, где Гарри привязали к статуе Мрачного Жнеца, невозможно было разобрать лица и толком что-нибудь разглядеть. Он являлся невольным зрителем всего, как и прежде. Но понимал — чувствовал это всеми фибрами души. В воздухе раздалось злобное рычание, заставляющее волоски на руках Гарри встать дыбом, а потом… Крики. Гарри считал себя знакомым с ужасом, познавшим в момент столкновения с Волдемортом на первом курсе. Теперь он знает лучше. Что-то заворочалось в животе, окаменевшее и ядовитое одновременно, когда Гарри узрел, как Волдеморт двинулся и повернулся. Волдеморт стал… Гарри судорожно сглотнул, зажмуривая глаза на мгновенье, дабы собраться с силами, которыми не обладал. Волдеморт выглядел чудовищно, изуродовано. Во всех языках мира не нашлось бы слова, способного описать, чем являлся Волдеморт. У него были ярко-красные глаза, рот представлял собой широкую пасть с сотнями сверкающих острых зубов. Там, где должен был находиться нос, не было ничего, кроме неровной и содранной кожи. Словно на лице зияла открытая кровоточащая рана, разорванная каким-то свирепым зверем. Гарри не сумел отвернуться, а испуганный крик застрял в горле, когда взгляд Волдеморта остановился на бледном и застывшем Червехвосте. Он выскочил из котла и обрушился на тело слуги. О боже. Очередной крик разбил тревожную тишину кладбища. Волдеморт впился пастью в шею Червехвоста — из неё хлынули потоки крови. Лишь обстоятельство нахождения в двух метрах от них спасло Гарри от купания в крови мужчины. — Н-нет. Гарри съёжился при раздавшемся влажном хлюпающем звуке, после чего Волдеморт вскинул голову с куском плоти, зажатым в зубах, опосля заглоченным. Слова Червехвоста «пожалуйста» и «М-мой господин» звучали едва слышно, слабо, но Гарри всё равно их разобрал. Несмотря на биение крови в ушах и бешеный стук сердца в груди, он чётко различил, когда Волдеморт вновь набросился на Червехвоста. Гарри не ведал, сколько времени Червехвост умолял, звуки рвущейся плоти и затруднённого дыхания громко разносились в пространстве, пока мольбы наконец не прекратились. Могли пройти секунды или часы. Ужас, разливающийся по венам Гарри, заглушал собственную реакцию на представшее пред ним зрелище. Нет. Гарри хотелось закрыть глаза, отрешиться от происходящего. Удавалось лишь разобрать звуки хруста костей и рвущейся плоти. Отдававшиеся эхом. Но он никак не мог зажать уши ладонями. Парализованный. Немой. А Волдеморт не прекращал. Будто изголодался, оголодал. Став не более чем бездумной пираньей. Я умру. Желчь поднималась по горлу, угрожая выплеснуться наружу, но он противился ей. Сдерживал хотя бы для того, чтобы не привлечь внимание монстра. Он не может позволить подобного сейчас. Не желающий умирать. Только не так. Волдеморт пожирал Червехвоста. Он… О боже, о боже, о боже. Он попробовал задержать дыхание, оставаться как можно более неподвижным в надежде, что Волдеморт не обратит на него внимания. Не тогда, когда перед ним находилась ещё свежая — Гарри не собирается думать об этом, не собирается — пожива. Волдеморт остановился. Гарри замер, пальцы сжались в кулаки, пытаясь остановить ужас, готовый прорваться сквозь него. Просто дыши, Гарри. Это всё, что крутилось у него в голове снова и снова. Просто дыши. Он не смел моргнуть. Странный звук пронзил туманный воздух. Его источником был Волдеморт. Нет, нет. Нет. Лёгкие отказывались сотрудничать. Дрожь сотрясала Гарри, который был не в силах что-либо с этим поделать, как вдруг голова Волдеморта дернулась в сторону, глаза моргнули и наконец остановились на нём. Единственное, что прикрывало наготу Волдеморта — кровь и куски плоти. Прикусывая губу достаточно сильно, Гарри пустил кровь. Пожалуйста, не замечай меня. Пожалуйста, не замечай меня… Следом отсутствующие губы Волдеморта оттянулись назад, обнажив ряд зубов с красным налётом, и он повернулся в его направлении на руках и коленях. Движения тела казались неправильными, искажёнными и перекрученными. Суставы сгибались под таким углом, под коим человеческое тело не способно сроду; лопатки и пальцы скрючились. На сей раз Гарри захрипел, не в силах остановиться, когда Волдеморт начал двигаться, подкрадываясь всё ближе и ближе. Вонь железа и сырого мяса атаковали чувства, усиливаясь с каждым дюймом приближения монстра. Глаза Гарри горели огнём, горло сдавило. Гарри замутило. — Н-нет, — сдавленно выдавил Гарри, вовсю вжимаясь в неподатливый камень за спиной, царапая и борясь с верёвками, стягивающими руки. Тем не менее они отказывались поддаваться. Путы впивались в руки, терзали плечи. Он чувствовал беспомощность. Я умру. Волдеморт неотвратимо надвигался, по широкому рту стекали дорожки крови. Устремлённый взгляд ярко горел любопытством и… Так много крови. — С-стой, не подходи! — закричал Гарри теперь, снедаемый ужасом и отчаянием. Он не намерен умирать, не так. Необходимо предпринять нечто, воспрепятствующее монстру навредить ему. Съесть тебя. Жуткая мысль прошелестела в глубине разума. Гарри задёргался сильнее, извиваясь и борясь с верёвками. Но без толку: за время, пока Гарри отвел взгляд от твари, стараясь освободиться от пут, Волдеморт сократил расстояние между ними и находился… Нет. Возвышаясь над ним, Волдеморт наклонил голову набок, разглядывая — изучая. Затем склонился — лицо приблизилось вплотную — отчего у Гарри перехватило дыхание, и, цепенея от ужаса, он перестал вырываться и только смотрел. Горячее дыхание Волдеморта обдало щёки, и Гарри зажмурился, не в состоянии удержаться от попыток вдавиться в камень позади себя до боли в спине. От дыхания веяло зловонием гниющей плоти и кровью. Чувствуя исключительно этот запах, Гарри ощущал его вкус на языке. — П-пожалуйста, — взмолился Гарри, когда когтистые руки Волдеморта сомкнулись с двух сторон от его головы, а острые ногти заскрежетали по камню. — Не убивай меня, пожалуйста, о боже… Лицо Волдеморта прильнуло к горлу, что-то липкое, мокрое — кровь, это была кровь — пристало к шее. Гарри уже приготовился умолять снова, когда из горла Волдеморта вырвался странный звук. Низкий, почти как… В животе Гарри расцвело смятение, смешиваясь с ужасом, сковывающим кости. Волдеморт урчал? Гарри моргнул, извращённое чувство юмора хлынуло на него, когда Волдеморт прижался теснее, оборачивая своим телом. Он едва заметил, как верёвки, прижимающие его к статуе, порвались. Растаяли в небытие. — М-моё. Волоски на руках Гарри встали дыбом от рычащего слова, раздавшегося возле его шеи, резкого, грубого и изломанного. Не находя ответа, Гарри сглотнул, не решаясь пошевелиться, дабы не вызвать у твари агрессию, в… Глаза Гарри невольно опустились на изуродованный труп Червехвоста, желудок взбунтовался в сотый раз. Только благодаря чуду Гарри не вывернуло наизнанку, не усугубляя ситуацию ещё больше. — Моё. Пальцы Волдеморта достигли талии Гарри, прочерчивая путь по камню, впились в ткань рубашки и истрепанный материал брюк, подтащив к себе плотнее. Гарри всхлипнул; руки сжались в кулаки, когда что-то влажное и тёплое прижалось к шее, впилось и всосало кожу… От осознания факта, что это язык и рот Волдеморта, у Гарри задрожали колени. — Перестань, — вымолвил Гарри, ненавидя слабость произнесенных слов и бессилие, идущее с ними рука об руку. Нельзя предугадать поведение монстра, если проявить воинственность сверх меры, если… Волдеморт прекратил. Пальцы остались на месте, обхватывая талию, но больше не фигурировали прижимания и обхаживание шеи. Он попросту урчал. Довольный. — В-Волдеморт? — начал Гарри, колеблясь в нерешительности. Монстр не проявил никакого признака, что услышал сказанное, тень узнавания имени так же не промелькнула. Лицо уткнулось в шею Гарри и отказывалось двигаться. — Ты понимаешь меня? Волдеморт придвинулся ближе, хватка становилась всё крепче, пока когти не разорвали одежду. Гарри едва удавалось сдержать нервный смех, готовый вырваться наружу. — Ты… — запнулся Гарри, когда нечто твердое и горячее ткнулось ему в бедро, и монстр издал стон, совсем непохожий на разъяренное рычание. — О мой бог, слезь с меня! Мгновение ничего не происходило. Волдеморт замер, снова прильнул своим телом к телу Гарри, размазывая по одежде и коже кровавые потёки, запёкшуюся кровь. Считая вдохи и выдохи, Гарри размышлял, следует ли: бороться, действовать или повременить, пока не удастся раздобыть палочку и сбежать. Мгновение истекло так же быстро, как и наступило. Гарри взвизгнул, когда Волдеморт оттащил его от каменной колонны, сшибая наземь и придавливая всем телом. С возгласом Гарри начал всерьёз сопротивляться — не имея пуще внутренних резервов сохранять спокойствие — когда чудовищный лик Волдеморта предстал в нескольких дюймах от лица, а кисти рук сомкнулись по обе стороны Гарриной головы. Кровь и слюна капали изо рта Волдеморта ему на лицо — влажные, вязкие и… Желудок Гарри запротестовал, бушуя съеденным перед испытанием, когда опустившийся на него Волдеморт, моргнув, прикрыл глаза, словно смакуя момент. Отклонив голову, Гарри удалось избежать прикосновения к своим губам, но альтернатива оказалась ничуть не лучше. Да и не могла быть. Волдеморт ласкал горло, приникнув горячим языком и мягкими губами, попутно испуская урчащие звуки. Кожа зудела, липкое и волглое ощущение языка Волдеморта, терзающего её, усиливало желание вырваться на свободу. Однако Волдеморт был шибко массивен, придавливая Гарри к земле; ноги расположились так, чтобы не дать возможности спихнуть его и не позволить ударить туда, где будет болезненней всего, учитывая, что та штука… она была прижата к его окровавленному бедру. — С-стоп, остановись, что ты делаешь? — кричал Гарри, цепляясь ногтями и царапая плечи Волдеморта; нанося удары и дергаясь под ним, пытаясь вырваться — оттолкнуть. Будто камень сдвинуть с места. Волдеморт не показал ни намека, что вообще заметил борьбу Гарри. Один из когтистых пальцев впился в воротник рубашки, остриё упёрлось в центр груди, и у Гарри оставались считанные секунды приготовиться, прежде чем Волдеморт разорвал рубашку прямо посередине, обнажая его перед ночным воздухом. — Моё. Голос Волдеморта разнесся по прогалине — гортанный, чудовищный и… Гарри вскрикнул, когда рот Волдеморта скользил по шее, повторно прокладывая путь к горлу; прикосновения были странно нежными и благоговейными. Он посасывал, осыпал поцелуями, казавшимися громкими и пугающими на пустом кладбище. Гарри не переставал сопротивляться, ни разу. Руки горели от напряжения; вцепившись пальцами в лицо Волдеморта, он стремился выдавить налитые кровью глаза, но Волдеморту было всё равно — тот лишь отмахнулся от его ладоней когтистой рукой и прижал их над головой, пресекая борьбу. — Нет, нет, нет. Уткнувшись ему в грудь лицом, Волдеморт затих, нечеловеческие глаза моргнули и уставились на Гарри с изумлением и восхищением, что на краткий миг выглядело почти человечным, а затем он прижал голову к груди. Он слушает моё сердцебиение? Гарри недоумевал, страх заставлял сердце биться всё быстрее. Может ли он понять, насколько я напуган? — Н-не надо б-бояться, — прерывистый голос Волдеморта нарушил тишину, словно отвечая непосредственно на ход мыслей Гарри. Из горла Гарри прорвался смех, в равной степени испуганный и растерянный. — Моё. Моё. Рот нашёл сосок, плоская щель Волдеморта и змеиный язык порхали над ним. Тело Гарри дёрнулось, и борьба возобновилась с удвоенной силой. Что? В чувствах Гарри мелькнуло что-то головокружительное и странное. — Мне. Моё. Мне. Гарри не понимал. Не представлял, что происходит; почему Волдеморт прикасается к нему и… Зубы Волдеморта сомкнулись вокруг соска нежно и сладко, вызвав странный звук, сдержать который Гарри не удалось. Щёки пылали, в низу живота запульсировало нечто горячее. — Нет, я не… я не. Крики Гарри превратились в слабый, пронзительный стон, когда рука, не сжимающая запястья Гарри над головой, сползла от центра груди вниз: к брюкам. Пальцы поддели край пояса, и сердце Гарри едва не оборвалось от осознания. Точно пощёчина по лицу. — Остановись, я твой враг, Гарри Поттер. Приди в себя. Слова Гарри не достигли глухих ушей, поскольку вместо того, чтобы замешкаться, вместо того, чтобы в багровых глазах Волдеморта мелькнуло озарение, пальцы Волдеморта вцепились в штанину Гарри и начали стаскивать её с ноги. Извиваясь, Гарри попытался оттолкнуть руку, не дать себя оголить на прохладный воздух кладбища. Все старания ни к чему не привели. Буквально за несколько секунд Волдеморт успел сорвать с него и штаны, и трусы, оставив под задницей лишь куски изорванной одежды. Гарри разделил наготу с монстром. — Г-Гарри. Испуганный вздох сорвался с губ, пока Волдеморт нашёптывал имя, целовал кожу, лаская её и нежа. Он скользнул к соскам — шершавая текстура его языка напоминала кошачью, когда он кружился, щёлкал и дразнил чувствительные вершины. Он взвыл, когда рука с острыми когтями обхватила полузатвердевший член и погладила. Нет. Нет. Нет. — Мой. Гарри. Волдеморт сжимал и тянул ствол, дразня и наблюдая красными глазами: как вынуждает из уст Гарри вырываться крик за треклятым криком. Гарри решил, что воспламенился, на самом деле вспыхнул от ощущения рта и руки Волдеморта, поглаживающей его до беспамятства. Непомерно много. Он никогда… Гарри закрыл глаза, более не в силах смотреть на творившийся кошмар. Закрытые глаза ещё больше обострили ужас от происходящего. Краткие слова Волдеморта и всасывающие звуки стали звонче, грязнее. Под кожей, в его нутре, начало нарастать давление. Гарри отчаянно противился ему, понимая, чем оно было и что пытался сделать Волдеморт. Он отказывается. Гарри никогда бы не… Волдеморт убил человека. Я не могу. Я не могу. Когда Волдеморт оторвался от сверхчувствительных сосков, спускаясь ниже, дабы поцеловать, и погрузиться в пупок, глаза Гарри против воли распахнулись. Чудовище перемещалось. Волдеморт двигался, а он, Гарри, был способен лишь вопить, лишь впиваться ногтями в ладони, уповая на то, что Волдеморт отступится… Жаркое и отвратительное чувство нахлынуло на него, как только зубы Волдеморта сомкнулись на изгибе бедренной косточки Гарри; от потрясения колени затряслись, тело выгнулось. Нет. Волдеморт повторил атаку: глаза вспыхнули любопытством и удовольствием. Гарри зарычал на него, прежде чем звуки слились в прерывистый вздох и сладостный стон, который он пожелал стереть из памяти. Рот Волдеморта опускался всё ниже, так близко к месту, где его рука играла с членом Гарри, дразня щель и сжимая, подобно тискам, то… — Пожалуйста, — умолял Гарри, не переставая надеяться, что Волдеморт сумеет уразуметь, сумеет найти основание и рациональность где-то в сознании. — Остановись, ты не… ты не в себе. Ты не хочешь совершать… Гарри задохнулся; голова сильно ударилась о землю, пока Волдеморт поглощал его с выражением интереса и наслаждения в красных глазах. Лицо всё ещё покрывала кровь, но жар рта, слишком длинный язык, вьющийся вокруг члена, сделали Гарри бессильным. Нет. От удовольствия в глотке Волдеморта раздалось урчание, и у Гарри поджались пальцы на ногах — он ощутил вибрацию в ягодицах и позвоночнике. Это потрясло Гарри, заставило охнуть и скривиться, словно под Круцио. Кожа пылала. Волдеморт заглатывал его, не отводя взгляда, и Гарри тоже смотрел на него, не в состоянии помешать себе наблюдать за собственным унижением. Хватит. Гарри не желал глазеть, не желал видеть. Смотреть. Он смотрел, смотрел и смотрел, отмечал: как пасть Волдеморта с рядами и вереницами зубов захватывает его в себя, чувствовал, как язык упирается в щель, чтобы вырвать из уст очередной крик. Он наблюдал за всем процессом: очки съехали набекрень, но всё ещё держались на лице, в то время как Волдеморт поглощал его без единого намека на зубы, без единого укуса… Пасть Волдеморта искривилась, зуб задел нижнюю часть члена, и Гарри зарычал, разрываясь на части. Губы раскрылись в беззвучном вскрике, пальцы ног скрючились, а разум помутился. Кульминация поразила, подобно удару в живот. Тем не менее Волдеморт не остановился. Он испил всё, вбирал в себя крики с довольным гулом и нотками трепета в глубине багровых глаз. Гарри стал тому свидетелем. Пленённым зрителем. Лишь после того, как ласка достигла его предела, как чрезмерная стимуляция превратилась в боль, как Волдеморт упорно не желал выпускать из своей хватки — Гарри заплакал и начал метаться. — Хватит! И Волдеморт послушался, сделав паузу: пасть была перепачкана спермой и кровью. У Гарри не нашлось сил на отвращение и тошноту, не тогда, когда по нему пронеслась волна облегчения от оставленного в покое члена. Утомлённое тело рухнуло на землю, выбивая из него всю решимость к борьбе. — Пожалуйста, не надо больше. Наклонив голову, Волдеморт вопросительно посмотрел, словно силясь понять. Затем… Рот исказился в ужасающей улыбке, в бороздках зубов показались кусочки сырого мяса, заставившие сердце Гарри дрогнуть от муки и ужаса. — Пара, Гарри Поттер. Волдеморт снова навалился на него. Прижавшийся к животу и урчащий от довольства Волдеморт — последний аккомпанемент, услышанный Гарри, прежде чем он позволил изнеможению овладеть собой. С надеждой, что если закроет глаза, отдастся забвению, то проснется и кошмар закончится.