Воробей, или Замри на месте!

Обито летит, не оглядываясь. Скачок, да сучок — сломанная ветвь. Фонарик весело прыгает в его чрезмер подвижной руке, освещая путь. Луна косо поглядывает на молодые деревья. Учиха запыхался, но бежит. Очередная, попавшаяся навстречу, ветка едва не разбивает хрустальный огонёк. В самом деле, чудом, пламя избегает своей преждевременной кончины. – Ох! В пятне света возникает уютное гнёздышко. Медный фонарь неторопливо покачивается над крупной кладкой серых и непримечательных яиц. – Что вы тут... делаете?.. Глубокий вдох сопровождается не менее интенсивным выдохом. Единственный птенчик вторит ему своим пищанием. Заботливый наклон над домиком даёт знать, что дитя совсем не нужно так широко раскрывать свой ещё неокрепший клюв. Говоря правду, только в этом лесу можно убить заботы, прочувствовав безграничную волю лесного зверя, и, отдавшись, как дань, живущим звукам. – У меня нет с собой еды, воробушек. Засыпай. Учиха нацеливает взор на стекло, понимая беснующееся за решеткой пламя. Снова стремительные шаги, скрадываемые расплющенными каплями.

* * *

Птенец не остался один. Какой божий день за черным плащом смыкается непроходимая листва? В какую глухую темь о грудь оберегающе теплится пернатый сиротка?.. Упавшее гнездо не смогло дать ему надежду на жизнь. Ничего не мог поделать Обито.

* * *

Солнце ясно стоит над небосклоном. Скорбящий герой на глазах перевоплощается в непредсказуемого озорника. Один взмах руки — и в волосах спящего шипучки уже уютно примостилась птица. Шутник с совершенно искренним хихиканьем убежал недалеко от подстилки и натянул на голову плащ, целиком скрывшись в его недрах. – Семпай! Тоби жутко!!! Здесь страшилище камня!!! Черноглазый вертелся, в точности юла, стараясь угодить желтоволосому. Отрывистый смех заливал тесную пещерку, личное приведение которой в этот момент во всю мочь кричало и вовсе всячески драматизировало. Подрывник открыл глаза. Учиха примолк, нелепой фигурой возвышаясь над блондином. Но, едва успев показаться, потухли сапфиринки, одарив Тоби уставшим взглядом. Названный молча вздохнул, не зная, притворился ли Тсукури или действительно задремал — настолько тихо и спокойно было в укрытии. Чирик коротко трелькнул, напоминая о своем присутствии. – Я здесь. А сейчас уйду, — Учиха немедля исполнил своё обещание. Спустя некоторое время с пещерки понеслись восклицания. – Что?! — не в меру выразительное „что“. Птенец, ранее спокойно почивший в мягких локонах, нынче метался, как угорелый, пища и разбрасывая лапками холодные веточки. Спланировал на костёр он не вольно, а по принуждению энергичного кивка головы. Дейдара виновато следил за пернатыми движениями. Затем сел и рукой попытался вызволить из заключения обезумевшего воробушка. Едва он успел отодвинуть первую ветку, как птенец унёсся в другой край пещеры. – Да что ты?! Я вытащить тебя отсюда хочу, крылатое! Мне ж птицы тоже... — Тсукури пустил с ладони белого сокола. Птица осторожно подлетела к несмышлёнышу и присела совсем рядом. Птенец пропищал: пи? – Мама? Красивая дива вопросительно махнула головой, склонившись над ним. Ее челюсти попытались издать короткий звук, но лишь моляще застыли. Птенчик недоумевающе смотрел на нее. – Мама?.. — уже более неуверенно повторил он. „Мама“ грустно наклонила голову. Мастер видел всё сотворившееся и начинал понемногу волноваться за кроху. Вдруг к действу присоединился ещё один человек. – Семпай, не трогайте птенца!!! — с ужасным криком ворвался в укрытие Учиха. Творец замер, совсем не понимая. Тоби по пепелищу понёсся к воробью, сбил с крыла глиняное существо и, подняв своё детище, прижал к груди. Соколица сдавленно хлопнула смятыми крыльями и пропала в никуда. – Это я его принёс, — готовый защищать до последней крови, произнес Учиха. Мастеру оставалось лишь удивляться.