«Нет»

Это был первый раз, когда сидя за кухонным столом, глядя на разложенные буклеты с рекламой университетов, Стэн четко и ясно сказал Ксено: — Нет. Событие достойное, чтобы запечатлеть его на пленку памяти и сохранить в анналах истории. Не так уж и часто кто-то говорил Ксено «нет». Милая диктатура, сотканная из нервов и амбиций. Белый воротничок, застегнутый под самое горло, залаченная до неприличия прическа, сотрудничество с НАСА. — Повтори? — Нет. — Стэн, ты, наверное, не понял. Я могу гарантировать тебе поступление в любой вуз нашей страны. Просто скажи, куда. Перевестись будет несложно! Конечно же, я бы предпочел, чтобы ты выбрал университет поближе к моей работе. И… И так далее, и тому подобное. Ксено никогда не умел слушать других и полностью игнорировал любую информацию, которая не вязалась с его картиной мира. Спорить бесполезно. Спорить с Ксено, что накидывать говно на вентилятор: сил много, толку мало, а потом ты сам себе не рад, погребенный под тонной возражений и доказательств. Проще дать, чем объяснить, почему нельзя. И так во всем. И так всегда. Но не сегодня. Стэн много и долго думал, прежде чем принять решение, сделать выбор. Трезвый, взвешенный и осознанный. И сдаваться в планы Стэна не входило. Поэтому он вновь повторил: — Ксено, я сказал тебе — нет. Под грозный свист чайника и тиканье часов. — Почему? — Через две недели я ухожу в армию. В комнате вдруг стало слишком тихо и душно. Ксено не нашелся, что ответить. Все заранее подготовленные аргументы, — а Стэн не сомневался, что они у него были, — остались не озвученными. Он просто вылупился на Стэна, как на больного. Потом попытался усмехнуться. Вышло не очень. Ксено умел внушать страх и ужас в людей, когда ему было нужно. Легко нарушал чужое пространство, особо не церемонясь: активно жестикулировал, давил, давил, и еще раз давил словами и логикой. Такой вот незатейливый и бессовестный способ манипулировать окружающими. Просто прими мою точку зрения. Я лучше знаю! Стэн и сам много раз становился жертвой подобной манипуляции. Но в тот злополучный день состроить грозную и самодовольную рожу у Ксено не вышло. Он выглядел рассеянным, жалким и очень обиженным. А Стэн чувствовал в себе небывалую доселе уверенность. Все будет так, как хочет Стэн. И точка. — Ты шутишь? — Нет. Я абсолютно серьезно. — Ты не можешь уйти в армию. — Почему? — Это не логично. — Почему? — Тебе придется уехать. Я останусь один. Ага, как и тебе пришлось уехать полгода назад. Как там было? Такова взрослая жизнь, Стэн! Иногда людям приходится расставаться. Но я вернусь! Правда вернусь. Не беспокойся. Стэн промолчал. Потому что если бы он начал говорить, это бы звучало как претензия. На самом деле, в его положении любая фраза звучала бы как претензия! А у Стэна Снайдера не было и не могло быть никаких претензий к Ксено Хьюстону Вингфилду! Ты уехал. Ты оставил меня здесь и уехал, козлина. Но нашей дружбе, нашей распрекрасной, многолетней, во всех смыслах странной и ебанутой дружбе, никакое расстояние не помеха! Ведь теперь ты хочешь, чтобы я поднял свою задницу и поехал за тобой. Жил и спал рядышком. Кормился бы из твоих рук. Стал твоей тенью. Гениальный доктор Ксено и его подручный. Этот вечный актер второго плана. Как там его? Сэм? Стив? Стэн? Кто-нибудь помнит, как зовут помощника доктора Ксено? Ну, того, что без его рекомендации даже в университет поступить не смог? Нет. Нет. И еще раз нет! Стэн отказывался от такого сценария и такой судьбы. Он отказывался надевать на себя белый халат, поступать в университет на факультет, в предмете которого ничего не смыслил. Отказывался становиться серой посредственностью и преданной собачкой. Принеси. Подай. Иди нахуй, не мешай. Стэн не домашнее животное. Его нельзя оставить у друзей на передержке и забрать в самый последний момент. Ты уехал, Ксено. Я тоже уезжаю. А поэтому… Скандал вышел знатный. Наверное, первый в их жизни серьезный скандал, тот в третьем классе был не в счет. Они выясняли все возможные и невозможные отношения на повышенных и шипящих тонах. Миссис Вингфилд, осторожно заглянув на кухню, сказала: — Мальчики, чайник. — Мама, не лезьте! У нас дискуссия! — Но? — Чайник — потом! Ксено развернулся к Стэну. — Я. Не верю. Что ты такой идиот! Я отказываюсь в это верить! Понял, Стэнли Снайдер? О, вот она! Точка сингулярности для Ксено, после прохода которой “Стэн” резко превращался в “Стэнли”. Ксено выглядел очень злым, бесконечно злым, охуеть каким злым! Раскрасневшееся лицо, безнадежно испорченная от постоянных почесываний головы прическа, не наигранные эмоции. За последнее отдельное спасибо. Полный пакет и полный кайф. Стэн любил его таким, Стэн любил его любого. А Ксено… Ксено любил науку. И себя. О чем они вообще спорили? Что радужным и трепетным планам Ксено не суждено сбыться? Ну прости, детка. Не все в этом мире получается так, как хочешь ты. Стэн ушел, постаравшись достаточно громко хлопнуть дверью. Он оставил последнее слово за собой. А Ксено не стал его догонять и останавливать. Ну и ладно. Не очень-то и хотелось! Через неделю в парикмахерской возле дома Стэна коротко побрили машинкой. Еще через пару дней к центральному автовокзалу подошел автобус, готовый увезти будущих солдат в новую жизнь. Многих пришли провожать родители и девушки. Они сентиментально тискались, что-то говорили друг другу. Стэн курил недалеко от автобуса среди тех, кто пришел на автовокзал один. Стэн не боялся. Он надеялся, что армия поможет ему найти свое место в жизни. Поможет и вылечит его. Ксено влетел на площадь автовокзала почти романтично — в самую последнюю секунду. И, перебегая дорогу, дважды нарушил правила движения, чудом не попав под колеса. Он шумно и тяжело дышал, стоя перед Стэном. Сил сказать что-то у него не осталось. — Эй, мистер! Вы проскочили без осмотра! Так нельзя! Со стороны главного входа к ним уже приближался охранник. Ксено поморщился. — К черту, — выжал из себя он. — Что, прости? — решил уточнить Стэн. — Тебя к черту, Стэн. — Ты бежал через весь город сюда, чтобы послать меня? — Да. Стэн засмеялся. — Ничего смешного! Я просто понял, что спать по ночам не смогу, если не скажу тебе: катись к черту, Снайдер! — Сам катись. Ксено открыл было рот, чтоб выразить свое невероятно веское “фи”, но крик командира новобранцев прервал их флирт и нежности: — Снайдер! Тебе нужно особое приглашение?! И Стэн уже развернулся к своему автобусу и хотел идти, когда Ксено обнял его со спины и заявил куда-то в шею: — Я буду тебе писать. Мой адрес у тебя есть, твой я уже выяснил. И только попробуй мне не ответить! — И что тогда будет? — Лучше тебе не знать. Но дуло твоего автомата я засуну тебе в… — Снайдер! Где ты там копаешься? Стэн уезжал с легкой головой и сердцем. С мыслью, что Ксено будет о нем помнить. Писать, скучать. Он уезжал из старой жизни в новую, и ни одна сволочь не предупредила о том, что обратной дороги не будет.