шрамы.

Так тихо не было давно. Все время ссоры, все время войны. Такие бессмысленные, но беспощадные. И сейчас шла война. Незаметная для других, но для них двоих — очень важная. Возможно, это война одновременно была и самой страшной, ведь это война — любовная. Любили они может и сильно, но совершать ошибки для них — обыденность. Вот и сейчас Саша молча снимает плащ, без лишнего шума. Душевная боль пела где-то на отголосках сознания, но Ленинград сурово сжал губы. А Миша ужаснулся. На гладкой, как бархат, спине красовались свежие шрамы. Два углубления, как пуля прошла. Такие яркие и красные, как их любовь. Громко плакать — для слабаков, поэтому Москва плакал бесшумно, не слабак же. — Не стоило тебе приходить, — прошипел Романов и сжал плечи руками. Плащ валялся в ногах уже давно. Чужие руки накрыли плечи Саши. Такие теплые и родные, но ранее причиняли они вовсе не любовь. Миша гладил плечи, спину, пытаясь не касаться ужаса, который сделал сам. Что-то пропало из Ленинграда. Что-то важное, но без этого, он как птица без крыльев. «Где твои крылья, которые нравились мне?» — в мыслях говорил Москва и дальше гладит спину. Он сам обернул их жизнь в ад. Это он стрелял, не Саша. Он отнял у Саши что-то важное. Пришло озарение — он отнял у Саши доверие. К себе и вообще ко всем. Вот чего не было в таких красивых глазах Ленинграда. А Александр не пытался держаться гордо, слезы текли по щекам, оставляя неизгладимый след памяти. Они оба горят от любви, оба погибают за нее, чтобы она не исчезла. Но от пожара внутри им не спастись, «крыльев» у Саши больше нет. Новые отрастить почти невозможно, да и поздно уже, давно сгорели Миша и Саша, не оставив и пепла. Миша лишь может надеятся, что сейчас Ленинград повернется к нему, поцелует, и всё будет как раньше. Но как раньше быть уже не может. Поэтому Александр стоит, уперев взгляд в белую стену. Никто не решается сказать те слова, которые вертятся на языке. Может это и к лучшему, не придется снова ругаться. Саша не повернётся и не поцелует. Миша не извинится. Они могут стоять тут вечно, ожидая первый шаг друг от друга. Но Москва не намерен ждать, нервно сует руку в карман и что-то достаёт. Кладет на брошенный плащ, и молча уходит. А Саша оседает на пол и царапает спину ногтями. Особенно шрамы, что бы исчезли, чтобы исчезло все, что напоминает о них. Но свою любовь терять не хочется, поэтому слезы капают ещё долго. Только когда сил плакать уже не остаётся, Саша заметил бумажку, вернее письмо. От Миши. Быстро разорвав конверт, Ленинград достал письмо. Читал молча, зачем что-то говорить? «Я был не прав, Саша!!! Я виноват, и я не прошу прощения, ведь понимаю, тому, что я совершил прощения быть не может. Но я хочу, что бы ты знал — я люблю тебя. Люблю и буду любить мою столицу...» Может быть, любовная война самая страшная, но они победили. Сражаясь против друг друга, выиграли оба. Шрамы зажили, но крылья не выросли. Эта война закалила их и подтвердила, что их любовь — настоящая.