The madness of our time

      

Роза

             Судьба не могла подыграть ей больше, чем в ночь перед первым сентября затеять над Лондоном ливень.              Нет, конечно, Роза радовалась. От стука капель по окнам и черепице возни в её комнате было не слышно и, соответственно, никаких внезапных поползновений к её персоне поступить не могло.              С другой стороны она отлично понимала, что под этой вот мокрой завесой лететь будет совсем не сладко. С вещами наперевес и невозможностью прикрыться отталкивающими воду чарами — просто отвратительно.              Положение усугубляло и то, что в случае спонтанного применения магии мамочка вычислит её местонахождение в один момент. Гриффиндорка итак на особом счету у Надзора. Ей итак ничего на этом свете нельзя. Ведь что там отличает её от нормальных детей? Упрямство. Самодурство. Эмоциональная нестабильность.              Пошло оно всё к чертям.              Роза запихивает пойманного недавно в магазине маггловских побрякушек нюхлера в карман. Мелкий чудак где-то повредил свою лапку и двигаться быстро просто не мог. Уизли шмакодявку поймала, но не отругала. Шлëпнула пару раз по лоснящейся заднице, тряхнула и велела вернуть все вывалившиеся украшения на место. А после просто забрала контрабандную зверушку себе и чуть не затискала в собственной комнате.              Нюхлеру тактильность хозяйки пришлась по вкусу. А ещё сладости из Сладкого королевства, молоко, забота о повреждённой конечности и предложение стать тайным домашним животным Розы.              Чего-то подобного, личного и никем не одобряемого ей в последнее время очень не хватало. Со смертью профессора МакГонагалл – особенно. Мать, едва изувеченное тело директора нашли в собственном кабинете, начала масштабную и ускоренную подготовку к переводу во Францию не только Роуз, но и Хьюго.              Мелкий подобную инициативу встретил с ажиотажем: смена места жительства, учебного заведения и круга общения замкнутому в себе парнишке казались более, чем перспективными. Старшая ничего аналогичного не испытывала. Хогвартс со всеми его потайными ходами, рассказывающими секреты картинами, тёплыми гостиными, спонтанностью и относительным отсутствием контроля для неё являлся исполнившейся мечтой. Спрятанным за Тёмным лесом кусочком Рая.              Впрочем, возможно, там теперь будет не так уж и хорошо. Судя по некрологу в газете, Минерва скончалась из-за той новой, пока мало изученной инфекции, спасти директора ни у кого не получилось бы, но… В статье ведь говорилось, что умирают от неё только волшебники в возрасте? Детям и подросткам стоит просто соблюдать правила гигиены, держать дистанцию в толпе, не поддаваться панике и т.д. и т.п.              Роуз тяжело было это признать, но она терпеть не могла границы и правила. Стоило только кому-нибудь обозначить их, чётко провести, пригрозить, что будет при их нарушении — всё. Подсознание девушки воспринимало это как личный вызов. Дуэль. Воля на волю. Чужая граница на собственное желание. Внеплановое сражение мировоззрений без лишних волнений и даже крупиц сомнения. Есть цель – нет препятствий. Возможный ущерб оценивается потом. Тем более, в какой-то момент этот ущерб перестал подниматься выше уровня “Ну и чё? Сойдёт”. Объективно, звучало отвратительно. Как будто всё плохое, что только могла предоставить ей жизнь, перестало пугать.              Субъективно, Розе было всё равно. Лишь бы не трогали и не мешали делать то, ради чего она родилась. Жить.              Ожидаемая фигура за окном показалась внезапно.              Или это напряжëнка последних дней так сказалась на её внутреннем мире, что прибытие Доминика девочка успела проворонить?              Уизли постаралась как можно аккуратнее поднять оконную раму, но каждый скрип отдавался в сердце полноценной Бомбардой.              — Просто напомни, — промокший до нитки Дом, сгоняя с лица огромные капли, больше был похож на кота. Ухоженного, заласканного, до безобразия красивого, но непослушного. Выставленного за дверь в целях перевоспитания и отказавшегося к хозяевам возвращаться. — Почему я решил тебе помогать?              — Потому что ты — мой друг? — вопросом на вопрос среагировала девушка. — А ещё самый нормальный в нашей семейке.              Доминику на плечи водрузился рюкзак. Роза заранее позаботилась, чтобы вещи можно было перевести в двух сумках и за заклятие невидимого расширения в Лютном переулке вывалила немаленькую сумму.              Что поделать, если у дочки Министра Магии в реальности оказалась гиперконтрлируемая жизнь. Исользование собственной палочкой приравнивалось к преступлению. Расписание составлялось с минимальными пробелами на отдых. Контроль круга общения и переписок шёл просто круглосуточный... Сколько раз девушке прилетало за связь со Скорпом и Альбусом! Когда они ещё общались, конечно же… Мать сама не могла ответить, чем они ей не нравятся, но упиралась, кричала, устраивала дома молчаливые бойкоты и…              Хм...              Роуз отлично понимала, почему мать это делает. Спасибо всем, что имя причины как-то разом и не сговариваясь перестали произносить вслух. Так действительно было проще.              Забытый на столе планшет почти со злостью забросился в бездну уже висящей на плече сумки.              — Это грязная лесть, мисс Уизли, — в спину проговорил Доминик.              Копну своих светлых волос он попробовал привести в божеский вид. Зачем это сделал — непонятно. Им сейчас опять вылезать на улицу и прощаться с красивой укладкой.              — Ты сделал слишком много ошибок в слове "отброс", — девушка забрала с кровати метлу и набросила на голову широкий капюшон толстовки. — Откуда там “м”, “у”, “з”? Учись, братик.              — У тебя ужасная самоирония, больше никому не показывай, ладно?              Дом обежал глазами комнату кузины, пока последняя изучала его самого. Худющего, в синей растянутой толстовке, с новым пирсингом на губе, тёмными синяками под глазами и неясным отчаянием на дне огромных зрачков. Непонятное настроение дополняла ещё и переброшенная через плечо протëртая в нескольких местах сумка, из которой торчали свиток и несколько перьев. Своеобразный набор для годового обучения в Школе…              — Как у тебя самого дела? — решилась задать вопрос Роуз. И получила короткое:              — Потом обсудим. Уверена, что, когда тебя увидят за праздничным ужином в Хогвартсе, никто не догадается, как ты наебала семейство?              — Мать не посмеет затевать на этой почве скандал… По крайней мере, при всех, — Роза обвела прощальным взглядом комнату и первая шагнула к окну. — Погнали, Дом. Поможешь добраться до Хогсмида и... Тебе ведь потом нужно домой за вещами? Остальными?              Братец молчал. Сел на подоконник. Губы в тонкую линию поджал и нахмурился до складки промеж бровей. Не хотел ни отвечать на вопрос, ни показывать, что у него там, в душе, творится. Махнул бледной рукой в пустоту.              — Забей. Тед притащит мне всё через камин. Благо, у преподов есть такая прерогатива, — усмешка. — Почему её не догадались применить в отношении учеников? Было бы гораздо быстрее и проще.              Перевëл тему. Даже улыбнулся почти свободно, отчего Роуз только убедилась в своих сомнениях. Однако игру кузена поддержала:              — Думаю, здесь дело в ограничениях. Представь, сколько и какие нужны камины, чтобы по ним могли переправляться больше шести сотен школьников со всеми их вещами? Всю эту систему придётся создавать для использования три-четыре раз в год, что ни разу не рентабельно. Поезд гораздо проще.              — Вот именно, — пренебрежительно повёл плечом Дом. — Им просто не хочется тратить собственные ресурсы взамен на чужое удобство.              Сказать, что он прав, девушка не успела. Брат уже шагнул из окна. Ей осталось только нырнуть вслед за ним. А на продуваемой северными ветрами улице, под дождём с примесью царапающего лицо града думать о чём-то негативном стало просто влом.              

***

             В Хогсмид они прибыли к семи утра. Свет пробивался из-под густых серых облаков и кое-как падал на непривычно тихую деревушку. Это не могло не радовать. Несмотря на холод, слабость после полёта и общее нервозное состояние, начало нового дня вызывало внутри чувство, похожее на предвкушение… Ожидание чуда.              Роуз ко всяким таким ожиданиям настроена была скептически, но ничего не могла с ними поделать. Это было и всё.              — Ты успела заметить, когда кончился дождь? — врезался в сознание голос Доминика.              Они как раз приземлились на центральной площади, прямо возле фонтана с то и дело оживающими фигурками хмурых домашних эльфов, не так давно освобождённых на высшем магическом уровне, и теперь вдыхали в себя знакомый запах старой кирпичной кладки, свежести от растущего рядом леса и — едва заметно — ходячих мармеладных зверушек из "Сладкого королевства".              — Недалеко от Шотландской границы, — девушка устало скинула с плеча сумку и уселась прямо на побитую временем дорогу. — Спасибо тебе. Уже не надеялась, что... Всё получится.              Кузен мотнул густыми прядями и подхватил сумку девушки с земли. Повесил её на второе плечо — почти такое же дробное, как у гриффиндорки. Невольно у кузена хотелось спросить:              — Ты разве не устал?              — Немного, — Дом скривил губы в усмешке. — У тебя был план, где скоротать время до вечера?              Подувший со стороны леса ветер принёс за собой новую порцию прохлады, и тело Роуз пронзила частая дрожь. Лëгкая толстовка категорически не годилась для подобной погоды, и девушка, схватив брата за лямку собственной сумки, бодро поднялась на ноги, покачнулась, а затем потащила их обоих вверх по улице.              — Я договорилась с Розмертой, — крепко сцепив челюсти вместе, проговорила гриффиндорка. Изо всех сил сдерживала себя от желания внепланово остановиться и порыться в сумке в поиске шарфа или куртки. — Мечтаю о её какао на сливках и тыквенном пироге, а ты?              Доминик не ответил. В задумчивости пнул камешек под ногами. Тот полетел вниз по улице, обгоняя школьников и словно бы указывая им путь. Ударился, правда, о цоколь здания, в котором располагался магазин с перьями, и спугнул внезапным щелчком какую-то птицу.              Роза с удивлением различила в той авгурея. Исхудавшего и угловатого, как будто некормленного несколько дней. Если память девушке не изменяла, вспорхнувшая угрюмая птичка предпочитала держаться подальше от людей. Например, в Запретном Лесу. Перемещалась она, кстати, вместе со своей стаей и проблем в добыче пропитания никогда не испытывала.              — Плохо ругаться с родными людьми, — в пустоту вымолвил Дом, вернув таким образом на себя всё внимание кузины.              Он тоже сдался и укрыл влажную макушку капюшоном, спасаясь таким образом от ветра. Пальцы спрятал под синие рукава и сильнее перехватил ими широкую лямку от рюкзака.              — С родными мы не ругаемся, — отбила гриффиндорка. — Родные всегда поймут и поддержат нас. Если нет внутри такой функции — значит это только биологическая связь, самообман или хрен пойми что.              На возмущëнные слова хозяйки из-под ворота кофты показался нюхлер. Зверёк повертел головой, встретмл удивлëнный взгляд Доминика и поспешил спрятаться обратно.              — Допустим, я его не видел, — улыбнулся парнишка.              Льдистые голубые глаза при виде живности мгновенно смягчились. Кровь Вейл, текущая в брате, сделала его обладателем взаимной любви ко всем животным магического мира.              — Но если у меня пропадёт хоть... Что-нибудь, — попытался устрашить зверушку парнишка.              — Ой, да не нужны ему твои побрякушки, — поглаживая свернувшегося в кармане нюхлера по когтистым лапкам, ответила девушка.              Доминик в их семье отличался любовью к самым разным украшениям. Ещё трёхлетним мальчишкой он начал обвешивать себя подвесками, браслетами, кольцами и серёжками. Порой те находились в совершенно неожиданных местах, таких как гвоздик в ногте или… Ну однажды парнишка нацепил на голову золотую подвеску собственной матери, и та не могла найти дорогущее украшение больше недели, потому что не замечала его в светлых волосах сына.              — Как ты только что назвала мои обереги? — наигранно возмутился парнишка и для правдоподобия сжал ладонями щëки.              Стал от этого выглядеть ещё милее, почему услышал от сестры громкое насмешливое фырканье.              — Слоу знает, что можно трогать, а что нет, он два месяца жил под носом у цензора и остался незамеченным.              — Почëт ему и уважение.              Они свернули налево и нырнули в одну из хогсмидских улочек, по краям которых стояли построенные самими волшебниками домики. Какие-то из них сохраняли вертикальное положение исключительно благодаря магии. Подчиняйся эти строения законам обычной физики — давно разрушились бы.              — А вообще твоя позиция насчёт родных слишком отдаёт юношеским максимализмом, — вновь прервал молчание кузен. Он вообще не отличался любовью к тишине, вопреки всем казалось бы рабочим стереотипам об умниках с когтеврана. — Иногда нужно, знаешь... Давать людям время? Больше времени и собственного пространства, ведь в созданной тобой тесноте они могут пугаться совершить выбор под давлением, а не оставшись собой. Запутанная штука.              — Да, и звучит, как одна из заповедей психотерапевта, к которому мама гоняла меня с четвёртого курса.              Роза поправила сумку, неимоверно бесившую её своими попытками упасть с плеча на землю.              — Он говорил тебе о тирании в семье и о том, как неосознанно ты копируешь модель поведения своего мучителя?              Хорошо знакомая крыша "Трëх мëтел" показалась в низовье улицы, на которую студенты вырулили, едва преодолели тесный коридорчик между домами.              — Что ты хочешь этим сказать? — не без раздражения уточнила Роуз.              Дом издал громкое "хм", в котором гриффиндорка отчётливо услышала "так и знал, что она взбесится".              Парень выдержал паузу и лишь затем продолжил:              — Хочу сказать, что уточнять смысл собственных действий по отношению к другому человеку — вообще не про тебя. Считаешь поступки нужными и единственно правильными — всё, этого достаточно.              Парень закончил мысль и как ни в чëм не бывало продолжил путь в сторону паба. Подошва громко шуршала по кирпичной дороге, соревновалась с подвывающим ветром, шёпотом ветвистых деревьев и скрипом то и дело открывающейся калитки ближайшего дворика. Словно мир в упор не замечал замершей столбом девушки. Резавшей своего кузена карими глазами и не делавшей больше ничего. Ни микродвижения модными кедами, ни шевеления рюкзаком по одежде. Казалось, в ожидании непонятно чего замерли даже её рыжие волосы.              — Заснула? — вопрос ударом в лоб.              — Ты сейчас... О чём мне говоришь вообще? — опасный выдох под нос.              — О том, Роуз, — когтевранец тоже остановился, но поворачиваться к сестре не стал. — Меня достало, что в нашей семейке спустили на Джеймса всех псов, вы с друзьями сделали его главным мудаком и переигрывающим в драме актёром, а на деле всю кашу заварила именно ты.              Реакцией на эти слова в глубине души что-то вспыхнуло. Что-то, похожее на отрицание, гнев, ярость… А ещё нестерпимую боль от признания собственной ошибки.              Гриффиндорка ни хрена не покажет, что братец попал точно в цель. Только улыбка разрезала губы, выражая собой что-то неживое. Каменное.              — Я успела забыть, почему мы с тобой плохо общаемся, сраный правдоруб.              Доминик удостоил девушку пугающе ледяным взглядом.              — Просто вы со Скорпом по сути своей одинаковые, а Ал слишком растоптан чувством самоуничижения, чтобы мыслить в этой ситуации разумно.              Роуз никогда больше не хотела этого делать, но всё равно вспомнила неумелые ухаживания Малфоя на третьем курсе. Его бесконечные подколы о тяжёлых сумках, маленькой голове, в которую никогда не вместится столько сгруженного за раз хлама, дурном вкусе на еду, сумасшедшем характере... Скорп говорил ей, как недоволен каждой частичкой лучшей подруги, и тут же помогал. Помогал тащить вещи на занятия, сидел с Уизли до поздна в библиотеке (не переставая ворчать), разбирал с ней непонятные материалы и приносил любимые магловские сладости, добываемые, как потом узнала девочка, через отца.              Волна нежности в отношении белобрысого придурка накрыла всё её существо. Но чувство снова пришлось спрятать. Уставиться в нарисованных Алом лис на собственных кедах и поспешно уточнить:              — Мы со Скорпом одинаковые? Это как?              — Для вас язык любви — это поступки, — пояснил Доминик, дожидаясь, пока сестрёнка поравняется с ним. — Тем же Поттерам, всем троим, эти поступки на хер не сдались. Они начудят похлеще вас с Малфоем вместе взятых, опираясь на своё банальное, но веское "хочу", даже если оно будет стоить им жизни. Им нужно... Не знаю, принятие? Ощущение, что с человеком безбоязненно можно сёрфить на одной волне, как-то так.              Уизли — та, что с рыжими волосами — недовольно сморщила нос и посмотрела на брата, как на врага народа. Под подошвами кед хрустнула засохшая веточка.              — Ты там не запал ни на кого из этой троицы? Подробно так их изучил.              — Узнаю Роуз, ревнующую любимых кузенов по поводу и без.              — Я не…              Заунывное пение, раздавшееся во дворе соседствующего с “Тремя мётлами” домишки, заставило её запнуться на ровном месте. Отточенным движением выпустить палочку из рукава и крепко сжать её в ладони. В это же время Доминик лишь в испуге и с искренним непониманием распахнул огромные глаза.              — Убери, — произнёс он и мягко потянул вниз запястье с оружием. — Это всего-навсего птица.              Девушка раздражённо дёрнула рукой, скидывая с неё чужие пальцы.              — Всего-навсего? — шипение. — Её пение сводит с ума, если ты не забыл.              — Это миф, — Доминик уверенно, как-то даже не задумываясь, перешагнул калитку и устремился на задний двор — туда, где ещё звучал диковинный для ушей человека звук. — То, что авгурей предвещает смерть, тоже. Как и сказка про Грима.              — И тебя совсем не настораживает, что он вышел в люди из Запретного леса? — спросила девушка у светловолосого затылка, почти тут же исчезнувшего за углом дома.              Ругнувшись сквозь зубы, Роуз последовала за ним. Чтобы тут же едва не наткнуться на замершую сразу за поворотом фигуру брата.              Та к птице, сидящей посреди грязной детской песочницы, приближаться не спешила. Причин было несколько.              Первой взгляд выцепил брошенного посреди двора плюшевого зайца с надорванным ухом. Коротюхонькое платье на игрушке было в жёлтых въевшихся пятнах. Стыдливо задранный подол оголял грязно-серый хвост и вызывал внутри непонятные ощущения…              Жалость? Боль?              Вокруг плюшевого зверя выстроилась полноценная песочно-пирожковая лавка. Улыбающиеся шляпы, мишки на мëтлах, котелки, наполненные кипящими зельями… Соответствующие формочки валялись вокруг той самой песочницы, из которой напевал свою заунывную песню авгурей, а рядом с ним…              Роуз почувствовала, как от плеч до самых ступней по телу пробежал пугающий холод.              — Твою мать, Дом! — полукрик-полуписк и сжатое до синяков предплечье кузена.              — Я всё вижу, тихо.              — Видишь? Тихо?! — девушка сжала вцепившийся в парня кулак до побелевших костяшек. — Ты, блять, серьёзно? Это ребёнок…              Прямо на песке, уперевшись в маленький локоток лбом, лежала девочка лет четырёх. Темноволосая, со съехавшим на бок мальвинским хвостом и в замызганном комбинезоне. На сжатой пальчиками лопатке виднелась налипшая грязь. Та же была на округлой детской щёчке. Бледной, даже посеревшей, совсем как у…              — Только мёртвый, — озвучил мысль Розы когтевранец.              И словно в знак согласия с ним, птица вновь затянула жалобный вой.              Гриффиндорка выпустила чужую конечность, тут же глубоко втянула носом воздух, отгоняя набившиеся к уголкам глаз слёзы. Сорвалась с места, оттолкнув брата куда-то за спину.              — Сколько она тут лежит уже?! Где вообще…              Девочка не успела договорить. Её, попытавшуюся залезть в песочницу, чтобы хоть как-то помочь маленькому тельцу, встретил авгурей. Раскрыл устрашающе драные крылья, взметнул вверх кривую, как будто когда-то сломанную, а потом неправильно сросшуюся шею, и закричал. Как от отчаяния или большого горя мог бы кричать человек, позволивший себе забрести в лес и остаться один на один с природой и своим горем. Уродливый клюв почти сомкнулся на объёмной толстовке, от неожиданности Роуз пошатнулась. Нога попала на обрубленный деревянный край песочницы, девушку потянуло назад…              Она бы точно упала на размокшую после дождя почву, не поддержи её Доминик за капюшон.              — Это по нашу честь, тебе не кажется? — спросил он, носом кивая прямо в небо.              Туда, где задравшая голову гриффиндорка увидела… Как это правильно назвать? Стаю птиц? Судя по недружелюбному настрою, скорее рой… С каждой секундой становившийся всё более шумным. Опасным.              — Нет, не по нашу, — выдохнула девушка. Палочку спрятала обратно в рукав, сцепила зубы, пытаясь хоть как-то взять в узду накрывающую злость… — Этим тварям не нравится наш интерес к девочке.              В подтверждение её слов, птица, охраняющая тело, гаркнула ещё раз, и несколько особей с неба ответили ей настолько же противным звуком.              — Вообще-то твой, — проговорил Доминик. Покосившись на Розу и мельком — на мëртвого ребёнка, он вытянул из нагрудного кармана палочку. — Но я не против. Твоя инициатива — наши проблемы, гуд.              — Выбью этот слоган у себя на груди, — ответ, прозвучавший раздражённо, как отпугивание от себя приставучего комара.              Гриффиндорка не смогла бы дать чёткий ответ: зачем ей нужна эта девочка. Ни в момент, когда поднырнула вниз и подхватила на руки потяжелевший в силу полного расслабления трупик, ни когда птицы, жадно загоготав, поочередно начали приземляться прямо на Роуз. На голову, например. Это нападение сбил Доминик одним коротким Петрификусом.              Прижав к себе безжизненное тело, Роза спрыгнула с песочницы, попыталась двинуться к выходу с этого идиотского двора. Успела заметить, как сразу трое авгуреев приземлились на кузена. Забили его крыльями, заострёнными клювами попытались вырвать волосы из белобрысой макушки…              Увесистый перьевой ком спикировал на плечи Роуз, острые когти прорвали толстую ткань кофты, общая тяжесть нападающего и собственной ноши коленями подтолкнула к земле. Заставила упасть, но ни на миг не выпустить потерявшую жизнь малышку из рук.              — Ступефай! — за спиной кричал Доминик. — Да пошла ты от меня… В свой вшивый лес! Инсендио!              Крик подожжëнной птицы подействовал на девушку отрезвляюще. Она отпихнула ногой очередную особь, схватила целившуюся в глаз костлявую лапу, со всей силы грохнула ею владелицу об землю. Снова жалобное курлыканье.              — Тварина, — только и выговорила девочка, а после, забив на все магические ограничения, выхватила палочку: — Протего максима!              Защитный купол отправил ближайших к ней птиц, туда, где им и нужно находиться — в воздух. Через мгновение заклинание накрыло отталкивающим пузырём ещё и брата. Потрëпанного, с исцарапанным лицом, торчащими из одежды перьями. На лице Доминика непонимание граничило с желанием немедленно отключиться на месте.              Парень, свернувшийся до этого в человеческий ком, поднялся рывком. Со злостью уставился на труп.              — Кто она такая, я не пойму? Они никогда на меня не нападали.              — Кто она такая? Это всё, что тебя сейчас волнует? — ответный крик. — Лучше запусти “Протего”, я хочу забрать девочку с собой.              — Рехнулась, подруга? Забрать труп?              — Предлагаешь оставить её здесь на съедение этим уродам?              — Уверен, у неё есть родные или кто-нибудь, кто…              — Увы, у Сьюзи больше никого нет, — раздался уставший старческий голос от забора. И этот голос Роза узнала бы из тысячи… Если бы не долбаные нотки, намекающие, что таким она его слышит впервые в жизни.              — Розмерта? — удивлённо. — Мы... Ты...              Девушка замолчала. Переключила всё внимание на щит, над которым ещё гоготали недовольные птицы. Иначе не справилась бы. Дряхлый вид цветущей ещё каких-то пару месяцев назад женщины и её слова резали внутри похлеще ножа и забирали на себя всю концентрацию.              — Возьми девочку, Доминик, — хозяйка "Трёх мëтел" кивнула на уложенное на землю Розой тельце. — Хоть похороним её нормально, а не так, как… Остальных.              Старушка — теперь другими словами её было не назвать — раскрыла небольшую сумочку, что держала всё это время в руках, и перевернула её. На землю один за другим были вытряхнуты знаменитые трëхметловские пирожные вперемешку с вяленым мясом, ржаными багетами, нарезанными кусочками тыквы, дольками яблок, целым полукругом сыра...              — Не убирай купол, милая. Исчезнем отсюда, и птицы увлекутся едой, вместо того, чтобы преследовать нас.              С трудом оторвав взгляд от гастрономической мусорки, в которой Роуз не прочь была бы утонуть сама, девушка заторможено кивнула рыжей шевелюрой и плечом позвала кузена с собой. Парень к этому моменту уже с удобством уложил тело малышки на руках. Именно с удобством и себе, и… Маленькой девочке, которой на всякие удобства какое-то время назад стало плевать. Несмотря на оказанную заботу, нервно сокращающиеся мышцы на лице парня говорили о кое-как сдерживаемой гримасе отвращения.              — Что здесь происходило, Розмерта? Куда делись жители Хогсмида? Мы списывались с тобой буквально… Когда? Неделю назад? Две? — следя за тем, чтобы защитное заклинание надёжно закрывало кузена с его ношей, проговорила девушка.              — Да нет больше никакого Хогсмида, — устало вздохнула женщина, а затем одарила подростков тяжёлым взглядом. — Авгуреи прилетели сюда после первого заражения. Начали нападать на волшебников, обворовывать дворы, склады опустошали…              Едва они вышли на передний двор, Роуз пропустила кузена перед собой. Удержала его за лямки болтающихся на спине сумок, а едва они встретились взглядами — потянула вещи к себе.              — Это странно, — скорчив нос, поддержал разговор парень, а затем резко дëрнул плечом, отказываясь таким образом от предложенной кузиной помощи.              Гриффиндорка лишь хмыкнула под нос и поспешила первой перешагнуть низенький заборчик — дважды она предлагать ничего не будет.              — Разве они не вели себя всегда… Дружелюбнее, я не знаю, — продолжил допрос кузен, которому пришлось усесться на заборчик, чтобы переместить всё, нагруженное на себя, поочерёдно.              Вместо того, чтобы согласиться на помощь, конечно.              Шикнув раздражëнно, Роуз подхватила сумки с земли за мгновение до того, как их забрал себе кузен. И отметила стаю чрезмерно недружелюбных гиен, продолжающих кружить над щитом.              — Никогда не угадаешь, как поведут себя животные в непривычных для них обстоятельствах, — мудрый старушечий ответ. — У всех свои повадки, инстинкты, раздражители… В конце концов, тебе ли не знать, Доминик?              — Часть вейлы внутри не остановила их от нападения на меня, мадам Розмерта.              — Я заметила, — и вот они, игривые нотки, присущие хозяйке “Трёх мëтел”, а не та изматывающая душу усталость. — Обстоятельства тоже играют роль. Окажись ты в их ареоле обитания и в более спокойное время, думаю, встреча прошла бы более миролюбиво.              На это парень никак не отреагировал. Только отошёл в сторону от входа в “Три метлы”, пропуская владелицу вперёд. Хотел пропустить и кузину, но та без лишних слов пропихнула его вперёд. Хоть стая и оставила волшебников далеко позади (как оказалось, действительно накинулась на еду), перестраховаться совсем не мешало.              Внутри паб вновь казался знакомым и незнакомым одновременно.              Перевëрнутые на столы стулья, тишина, пустая витрина со сладостями и никаких выставленных на раздачу блюд. Отсутствие знакомого запаха, уютного гула и дурманящей духоты забитого студентами помещения.              Взгляд зацепился за подвешенные к потолку кружки, кувшины, какие-то глубокие чашки и другие посудины. Обычно те были заняты заготовками или заказами посетителей паба и такую огромную площадь на потолке не занимали. Она их в принципе не замечала, а если и замечала, то принимала за элемент декора, а не за что-то... Функциональное.              — Это началось три недели назад, может, чуть меньше, — без предисловий начала Розмерта, снимая крышку с чана и помешивая жидкость, дымящуюся и пахнущую чем-то пряным… Корица, бадьян? Нос угадывал нотки ароматной чёрной смородины, от которых желудок свело то ли нервным, то ли голодным спазмом. — Да положи уже эту девочку, Доминик. Позже выроем могилу, сейчас… Нужно отдохнуть.              Женщина лишь на мгновение повернулась на звуки укладываемого тела и вернулась к готовке, судя по запаху, глинтвейна.              — Первым заболел Арни-Эл, внук Мопси Флиберт... Он умер недели три назад, ночью, прямо у них дома. Старушка прибежала ко мне, сидела за этим самым столиком… — это она имела в виду место, куда Дом уложил тело Сьюзи. — …До утра — пока родители парня не приехали и не забрали его в Лондон. Потом слегла сама Мопси...              Женщина накрыла кастрюлю крышкой и взмахом палочки призвала из навесного шкафа чашки. Роуз даже пришлось пригнуться, чтобы разрисованные одноимëнными цветами кружечки не ударились об её макушку.              И тут же с удивлением повернулась на грохот. Одна из чашек, не долетев до столешницы какой-то дюйм или два, упала на пол, по пути расколовшись на несколько громоздких кусков.              — Я уберу, — поспешил с реакцией Доминик.              Присев на колено, он по-магловски собрал осколки на раскрытую ладонь и тут же поднялся — отнести разбитую посуду в стоящее под столом огромное мусорное ведро.              — Мопси переживала горе тихо. О внуке не проронила ни слезинки, всей деревней её поддерживали, звали в гости... После того как Арни не стало, из её дома сбежали ещё и все псы, отвлечь себя она уже ничем не могла... Иногда казалось, что идёт, живая вроде, а глаза... На том свете уже глаза, знаете?              Роза несмело шагнула вперёд и коснулась дрожащей руки старушки ладонью, ненавязчиво пытаясь усадить ту на стул. За помощью покосилась на брата, но встретила наложенный на отражение собственных эмоций холод.              — Потом она перестала выходить из дома и... Думается мне, так и лежит где-то там, мëртвая.              Из раскрытого окна до ушей гриффиндорки донеслось успевший осесть на подкорке мозга звук. Авгуреи наелись и вспомнили про пропавшую девочку?              Одна из особей, похожая на здоровенного какаду, которого Роуз видела однажды в зоопарке (кстати тогда она дико испугалась то пернатое создание), запрыгнула на покосившийся заборчик, вгляделась умными глазами в самую душу и издала идиотское хныканье.              — Что случилось с остальными жителями? — затаившимся голосом спросил Доминик.              Но его не услышали.              Розмерта стянула с шеи тёплый вязаный шарф и расстегнула кожаный жилет. Роуз поспешила приоткрыть окно, особенно когда увидела, как стремительно краснеют у женщины щëки и скапливаются капельки пота на висках.              — Уберите уже этот... — Розмерта опëрлась локтями на стол и выпученными глазами зашарила по лицам ребят. Хрипло выдохнула: — Огонь...              Тут же сама исполнила свою просьбу, взмахом палочки погасив камин.              Болезненный хрип, вырвавшийся из горла, заставил поморщиться.              — Кто-то уехал в Мунго, — из последних сил выдавливает женщина. — Ещë в самом начале. Про остальных... Просто больше не...              Очередное движение грудью было с влажным хлюпаньем.              Порыв Роуз подбежать, чтобы сделать хоть что-то, хоть как-то облегчить состояние Розмерты, перехватил Доминик.              Вернее сказать, он тупо окольцовал её где-то посередине груди и бескомпромиссно прижал к себе.              — Уходим, — холодно произнëс на ухо. — Ничего не трогаем, не едим, не дышим, блять, лишний раз, поняла?              Парень изловчился и заглянул сестре в глаза. Не моргая. В ожидании согласного кивка перекинул на себя половину из навешанных на сестру рюкзаков и, сцепив тонкое запястье Розы в оковы из собственных пальцев, уверенно пошёл к двери.              Их провожал звук падения. А ещё захлëбывающийся кашель. Розмерта будто хотела набрать в грудь чистого воздуха, тянула руку, желая что-то сказать напоследок, но ничего из этого сделать уже не могла.              Старушечий кулак ударился о брусчатый пол. Безнадёжное мычание. И сидевший на заборе авгурей, заинтересованно перелетающий на подоконник распахнутого окна.              Грёбаные природные маньяки.              Роза не дала выволочь себя за дверь. Упрямо вцепилась в косяк и оглянулась. От картины стоящей на коленях и тянущейся к ним женщины и забытого на столе детского тела комок жалости сплëлся второй раз.              Дом, предвидивший сопротивление сестрёнки, нетерпеливо начал разжимать её пальцы.              — Они... Знали... — старушка, что умудрялась до этого держать на весу одну руку, теперь с шумом упала на пол. Снова кашель. И это что, мать её, кровь изо рта? — Пытались... Он сказал, что... Любое безумие... Имеет причины и след... Ст... Вия.              ***              По усыпанной старинным гравием тропинке они почти бежали. То есть, Доминик тащил Роуз за собой изо всех своих сил и... Ну, Уизли просто не видела причин стопорить активность братишки.              В конце концов, они точно уяснили, что в Хогсмиде случился пиздец, и лучшим вариантом для обоих было свалить из деревушки скорее. Хотя глубоко в душе гриффиндорки уже начинал рыться червь, подговаривающий её вернуться. О чём-то ведь им попыталась сказать Розмерта? Копни чуть глубже, и всё станет ясно. В один момент.              — Раздевайся, — едва они свернули с деревенской тропинки на Мерлином забытый пустырь, скомандовал Дом и первым потянул с себя толстовку.              Роза не противилась. Она старалась не думать, что только что на их глазах хорошая знакомая умерла от новой болезни, унëсшей, как оказалось, жизни всей деревни за… Буквально за несколько дней.              Ещё и та девочка. Сьюзи? Или как её? Сколько она пролежала в этой песочнице, никому не нужная, маленькая…              Арррр...              Не думать!              Гриффиндорка со злости шарахнула рюкзак об землю и через голову стащила успевшее неплохо так испачкаться худи. Сбросила то под ноги.              — А штаны, кэп? — уточнила девочка.              — И их, — когтевранец дëрнул пряжку ремня, и, даже не думая оглядываться, стащил широкие джинсы до колен, после чего стряхнул их уже ногами. — Я бы волосы ещё остриг, особенно тебе. Но боюсь, убьёшь меня за это раньше потенциальной заразы.              — У тебя тоже открылся пророческий дар? — девочка отбросила в сторону свои любимые скини и раскрыла рюкзак. — Акцио трико... Не обессудь, если не твой размерчик, кузен.              В парнишку полетели бордовые спортивные штаны.              Сама Роуз снова прицелилась палочкой в сумку и спустя мгновение вытянула из неё брюки-карго.              — Как думаешь, сколько раз моей матери пришло оповещение об использовании мной магии на территории Великобритании?              — Мне абсолютно всё равно на оба названных тобой пункта, — когтевранец поспешно натянул на задницу штаны, тут же мешковато повисшие на бёдрах. — Будем решать проблемы по мере поступления. Например, я хочу есть и не имею никакого желания возвращаться в ту срань. У нас много других вариантов?              Губы девушки дëрнулись в попытке выдать то ли нервную, то ли саркастическую усмешку. Ничего не ответив, она обратила всё своё внимание на то, чтобы быстрее сменить одежду. Несколько секунд возни, тишины и мыслительной работы прервались тихим вопросом Доминика:              — Как думаешь, мы заразились?              Гриффиндорка сжала губы в тонюсенькую полоску и протянула брату свою де спортивную кофту. Отчего-то закружилась голова и сбилось чëртово сердцебиение, затем накрыл жар.              — Я не знаю, — выдох.              — Безопасно ли будет для остальных, если мы...              — Предлагаешь сразу присоединиться к Розмерте? — перебила девушка. Шнурок вокруг талии был затянут рывком. Приземлившись попой на влажную почву, она натягивала на ноги высокие кеды и возмущённо шипела: — Заавадим друг друга и дело с концом. На хрена пытаться что-то узнать, изменить, ведь все мы когда-то умрём. Ведь у всех у нас в запасе по несколько жизней, чтобы после неудачной попытки пройти её заново, правда?              Отвечать на выпад Доминик не стал. Выше своего достоинства посчитал или чёрт разберёт этого светловолосого умника. Вместо любой предсказуемой реакции он лишь шикнул "Инсендио", поджигая всё их скинутое тряпьё.              — Я просто беспокоюсь, понимаешь же? — парень посмотрел на сестру исподлобья. — Мари совсем скоро рожать, дома все и так на нервах, а тут такое.              — Ты думаешь о благополучии ребёнка старшей сестры, стоя возле вымершей деревеньки и не зная, переживёшь ли эту неделю вообще? — Роза даже не пыталась выбрать мягкие слова, чтобы донести до кузена то, что больше всего хотелось вбить. — Это тупо и совсем не благородно, mon ami.              — Здесь будет Тед, он будет к ним мотаться постоянно и… — Дом так и замолчал, уставившись на огонь. Устало прикрыл глаза. — Кстати, нам ведь теперь в Школу? Вариантов больше нет? Доберёмся до неё, и я напишу Теду, попрошу захватить мои вещи из дома.              — Напишешь? — вскинутые в непонимании брови. — Может, позвонить проще? И зачем ждать до Школы, сделай это сейчас, в чём проблема?              Последний вопрос Роуз задавала уже спине удаляющемуся кузену.              До ушей девушки очень быстро добрался простой, лаконичный и не терпящий никаких контраргументов ответ:              — Не хочу.              В Хогвартс решили идти через Визжащую хижину. Конечно, вариантов больше и не было: все тайные ходы так или иначе требовали возвращения в Хогсмид и ребятами даже не рассматривались. Вот и пришлось лезть через заросли полыни вперемешку с крапивой и временами отмахиваться от нападающей из-за спины ядовитой тентакулы. Потом забираться на окно, давно выбитое и уходящее вверх в два человеческих роста. Спрыгивать, мать его, с такой же высоты на пол…              — Знаешь, — когда они уже приземлились на грязный дощечатый пол, всё же выговорил Дом. — Ремус Люпин не учится в Хоге уже лет пятьдесят, других оборотней у нас вроде не появлялось… Давно пора проделать в эту лачугу нормальную дверь, не думаешь?              Он слабо усмехнулся. Только что гриффиндорка слишком сильно дëрнула его за запястье, пытаясь помочь взобраться на окно, и возможно потянула связки… Или вывихнула сустав, кто его разберёт.              — Отличная идея. Надеюсь, разрешение от Теда как единственного наследника этого места не понадобится, — Роуз заправила за ухо выбившуюся из высокого хвоста прядь и подала брату руку. — Вставай. Иначе повырубаемся прямо тут и придём в Школу только завтра.              Руки сами собой полезли в карман, нащупать мягкую тёплую шëрстку лучшего друга, но те… Не нашли даже знакомые складки ткани…              Точно. Кофта.              Она.              Твою мать.              — У тебя всё хорошо? — послышался озадаченный голос кузена. — Не взирая на ситуацию, которую мы уже прошли и ту, что нам ещё предстоит пройти, конечно.              Роуз услышала его слова лишь краем сознания. Всхип сорвался с губ, и как же она себя за него ненавидела.              — В кармане сожжëнной толстовки был Слоу, — беспомощно просипела девочка и услышала лишь скептическое хмыканье в ответ.                     ***              Гриффиндорка была уверена, что впечатлений ей теперь хватит на несколько недель вперёд.              Не испытывая и капли стресса, только бешеный интерес к произошедшему в Хогсмиде, она с предвкушением ждала появления слизеринцев, чтобы обсудить свои приключения с ними. По ходу действия с этими товарищами пришлось бы ещё помириться, но большой проблемы Роза из этого не делала. У обоих ушлëпков имелись слабые стороны, и она собиралась ими воспользоваться.              Уже в школе случилось ещё несколько странностей. Например, когда Доминик отправил Теду сообщение с просьбой привезти его вещи, в ответ получил голосовое.              "Я всё сделаю, Дом. Пожалуйста, напиши Мари, мы место себе не находили всё это время", — вещал на редкость грустным голосом вечно заряженный позитивом Люпин.              Отсюда девочка выяснила, что братец не просто прилетел к ней на помощь. Он так же, как и она, сдëрнул из дома. Вот только побег был на эмоциях, то есть абсолютно не запланированный, то есть вещи действительно оказались заброшены в кузенову мини-сумку чисто наугад. И при всём этом Доминик категорически отказывался называть причину своего поступка.              Как бы Роуз ни злилась и ни пыталась манипулировать братцем, в ответ получала лишь закрытую реакцию и общие ответы типа "неважно" или "потом расскажу", "сейчас не об этом", "ты меня порядком достала"...              Всё закончилось на очередном круге допроса, когда порядком уставший Дом резко вскочил на ноги, расплескал любимый каркаде на отполированный домовиками пол хогвартской кухни и послал кузину трахаться с горными троллями. Та лишь печально вздохнула и попыталась сдобрить неудовлетворëнное любопытство только что принесённым клубничным мороженым.              — То, что происходило в Хогсмиде... Какого хрена мы ничего об этом не знаем, Роуз? Министерство не нашло смерти в деревне достаточно важной информацией? Ни за что не поверю, что ему ничего не было известно.              Гриффиндорка усмехнулась. Неспешно гоняя на языке кусочкк пломбира, она ерошила рыжую чëлку ладонью и лишь кивала каким-то своим мыслям. Озвучила их в итоге простым вопросом:              — Ты знаешь политику нашего министра не хуже меня, правда?              — Прятать голову в песок, ожидая, пока пиздец рассеется сам?              — Скорее избегать общей паники, зная, что что-то неизбежно случится, — хмыкнула девушка.              — То же самое, только вид не со стороны обывателя, а с точки зрения министерской дочки, — Доминик шумно отхлебнул чай и стянул с себя чужую толстовку.              Последнее было опрометчиво. Ведь сейчас, находясь в тепле и безопасности Роза смогла увидеть на плече брата рваный шрам. Он начинался от локтя и, судя по выглядывающему тëмному кончику возле ключицы, тянулся почти до самого горла. А наполненные кровью блестящие уголки говорили о том, что, во-первых, травма у Доминика далека от понятия простая царапина, во-вторых, получена она была совсем недавно. То есть, перед тем, как братец сбежал из дома.              На последнюю озвученную вслух догадку Доминик злобно зыркнул на Роуз и снова нырнул в широкий оверсайз.              — Всё фигня, сестрёнка. Не страшнее трагедии в Хогсмиде.              Ближе к вечеру домовики предложили им перенести вещи в гостиную и заодно проводить туда студентов — переодеться в форму и подготовиться к учебному году.              Доминик на это поморщился — формы с собой у него не было, ушастая прислуга Хогвартса помочь ничем не могла, и нести в гостиную толком было нечего. Если только себя. Именно поэтому девушка пригласила когтевранца в обитель Гриффиндора. Брат противиться не стал.              — Если Флитвик теперь будет директором... — проговорил он во время неспешного подъëма в гриффиндорскую башню. — Кто станет деканом нашего факультета?              — Да, — цепляясь за перила бесконечно заворачивающейся винтовой лестницы, поддержала интерес Роуз. — И нашего тоже.              После этого была пара звонков от матери. Звонила та на смартфон, приспособленный Альбусом для работы в стенах Школы. Хитрый засранец отказался делиться тем, как именно он обошёл процесс подавления электронных приборов магией, несмотря на все многочисленные угрозы и уговоры со стороны... Ну того же Скорпиуса с Лили.              Первый, получив в подарок на день рождения собственный телефон, сперва удивился. Но когда Ал позвонил ему прямо в Хогвартской библиотеке, вдруг взъерепенился на друга. Потребовал, чтобы тот поделился открытием. Типа кто вообще скрывает подобные штуки от самых близких людей? Скорп много психовал, топал ногами, говорил про титанических размеров потенциал, смываемый Альбусом в унитаз — всё мимо. Притихший братишка, закусив губу и уставившись в выемку на библиотечном столе, упрямо молчал.              Лили насела на Ала с другой стороны. Являясь фанатом маггловской фирмы Apple, она каждый год умудрялась выпрашивать у одного из родителей обновлённую версию их прославленных телефонов. Получив на Рождество привычный подарок, пришла прямо в гостиную старшего братишки вместе с новой игрушкой. По слухам Альбус отказался даже открывать протянутую сестрой коробку, а на все психи Лили реагировал лишь коротким "понтоваться тут не перед кем, пользуйся тем, что есть".              Роза среднего Поттера по этому вопросу не напрягала от слова совсем. Просто принесла ему как-то собственный телефон и получила желаемое путём элементарно произнесённого вслух пожалуйста (вместе с обещанием месяц угощать кузена сливочным пивом по выходным). Важное уточнение: девушка и любопытства испытывала меньше всех. Потому что между делом спросила у... Самого старшего Поттера, не знает ли тот, что брат делает с телефонами, чтобы те начинали работать в Школе.              Реакцией на свой вопрос получила зависшего над ответом парня. Потом были взъерошенные волосы, нахмуренные брови, по классике вдумчивый взгляд...              — Он нашёл общий язык с Мародëрами в карте, — пожатие плечами. — Задал вопрос, и потом они вместе допетрили, что нужно сделать. Не вдавался в подробности.              И несмотря на то, что в подробности Джеймс не вдавался, по рассказам Скорпа, близкие приятели Поттера в Академии Авроров имели точно такие же нейтральные для работы в магической среде телефоны. А ведь эта штука действительно может быть очень для них полезна и...              Короче, на хрен. Роуз отключила свой телефон, не желая никак объясняться с родительницей. Даже слышать её голос. За это получила короткое объятие от Доминика. Тот, кстати, за возможность общаться в Школе по телефону отплатил брату месячной домашкой по Трансфигурации и Уходу за магическими существами. И, кажется, оба в этой сделке остались в плюсе. В смысле, Альбус терпеть не мог эти предметы, а Доминик обожал, и обожал настолько, что был готов говорить о них часами.              Правда, не в данный момент.              В данный момент кузен, накинув на плечи девушки плед, с ногами забрался в их огромное гриффиндорское кресло, выдохнул на ухо "Забей на всё" и, уткнувшись лбом в рыжий висок сестры, устало прикрыл глаза. Очень быстро дыхание его стало глубже, размереннее, давление на плечо больше…              Роуз улыбнулась, когда поняла, что её сегодняшний помощник элементарно заснул. Откинувшись на мягкую грядушку, девушка несколько минут смотрела на виднеющееся из окна пасмурное небо, переваривала пугающие эмоции, склизким комком собравшиеся внизу живота. В голове проигрывались сценарии. Множество сценариев того, как повернётся её жизнь дальше. В каждом из них была разгневанная мать, появляющаяся у ворот Школы. И одинаковые попытки не показать перед ней страха. Боли… Чувство пустоты, что зародилось давным-давно в собственном доме. А ещё потеря. Или потерянность? Когда нет для тебя больше ориентиров и целей, кроме жалкого желания жить, несмотря ни на что…              Ее разбудила тяжесть. Что-то увесистое упало сверху, безапелляционно вдавило в кресло, уткнулось острыми локтями и коленками в самые неудобные места...              — Мерлин... — охрипший со сна голос Доминика откуда-то сбоку.              — Розочка, — почти детский всхлип.              — Говорил тебе, что она здесь, истеричка, — суровый Малфоевский тон.              — Ни её, ни Хьюго не было в поезде! Стив Маккиннон сказал, что оба Грейнджер-Уизли по приказу матери перевелись во Францию!              — Роуз скорее сдохла бы, чем подчинилась каким-то там приказам, — спокойный, неспешный и немного даже надменный Альбус.              — Но зато может откинуться сейчас, если Лили будет прожолжать... — хрипло вырвалось из горла. — Так давить.              Всхлип в самую шею и тихие смешки Дома, выбирающегося из-под коленок и пышного подола юбки Лили. Кстати, достаточно длинной на этот раз.              — Вы снова неразлучное трио? — рисуя на лице очаровательную улыбку робкого пай-мальчика, спросил когтевранец.              — Нет, — Роза с Альбусом.              — Не переставали им быть, — выдвинул свою версию Скорп, а услышав ответ друзей состроил оскорблённую мину. — Крысы сраные.              — С каких пор змеи освоили человеческий? — Альбус.              — Эй, уёбок, ты со мной на одном факультете, забыл? — Скорпиус.              — Не называй... — лакированная туфелька Лили заехала последнему под колено. — Моего брата... — ещё удар. — Уëбком!              — То есть, крысы тебе не смущают? — отбил Скорп.              Как ни в чëм ни бывало он поймал лодыжку Лили в воздухе и прижал к собственной ноге. Пресёк тем самым её мышиные удары на корню.              — Меня не смущают, — отреагировал Альбус и пнул при этом друга в белоснежный кроссовок. — Оставь ногу моей сестры в покое.              Встретив недовольную мордашку самой младшей в их компании дамы, Малфой изогнул губы в фирменной усмешке и, чуть подождав, разжал ладонь.              Как ни странно, мелкая этот поступок никак не прокомментировала.              — Солидарен с Алом. Классные создания эти крысы, — вмешался Доминик. — Гордые, грозные... В безвыходных ситуациях либо бросаются на противника плашмя, либо совершают самосуд и...              — Чувство, будто ты описываешь гриффиндорцев, — со смешком вставила Роуз.              — Давно говорю, что Годрик погорячился с выбором вашего символа.              — Сказал человек, чей факультет называется когтем ворона и на гербе которого нарисован орёл, — поддал своё Малфой.              Доминик даже персонально для него приоткрыл один глаз.              — Именно этот идиотский рационализм не позволил тебе всё ещё освоить патронус, Скорп, запомни и не пеняй потом... — Уизли замолчал на то короткое мгновение, которое потребовалось Малфою, чтобы толкнуть к самому краю кресла девчонок и схватить белобрысого Уизли за грудки. — На несчастную жизнь.              Последние слова парень договорил, уже приподнятый вверх и при этом ни капли не изменившийся в лице.              — Когда у человека заканчиваются аргументы, он переходит на личности, ты же это знаешь? — процедил Скорп в лицо оппонента.              — Он забыл добавить уëбка в конце, — еле слышно добавил за спиной Альбус.              — Уже было, — Роуз. — Скорее долбоëба...              — Когтевранскую гниду? — средний Поттер.              — Ошибку Уизли? — Роза.              — Я здесь ещё, эй, — когтевранец поморщился, но высвободился из хватки Малфоя — словно тот никаких эмоций кроме бешенства не вызывал.              — А они и не для тебя стараются, — распрямляясь, процедил Скорп.              Эти двое не ладили никогда, и гриффиндорке было сложно даже предположить причину такого поведения. Возможно, та крылась в сочетании белобрысости и скотского характера. Причём, имелся в виду именно вышеназванный комплекс, поскольку тот же Альбус твариной был гораздо большей, чем Дом, а не любить человека по одному только цвету волос — тупо.              Объятия на шее Роуз вдруг ослабли, и Лили поспешила принять вертикальное положение. Расправила смявшиеся на одежде складки, и пока занималась этим, скомандовала:              — Вам вообще давно пора переодеться в форму. Праздничный ужин вот-вот начнётся…              — И Лили уже не терпится обсудить с тобой новый хогвартский тандем тет-а-тет, — продолжил вместо девочки Скорпиус. Скорчил при этим гримасу чрезвычайно увлечённого недоумка, чем вызвал у гриффиндорской как оказалось всё ещё подруги сильнейшее недоумение.              Малфою ли не знать, насколько Розе всё равно на все эти дружбы?              — Начну с того, что родной отец Скорпиуса предпочёл ехать в одном купе не с сыном, а с каким-то там Джеймсом Поттером, — передразнила лицо слизеринца Лили. — Серьёзно, Роуз, я думала, он там так и распл…              — Конечно, дура, — почти прошипел слизеринец. — Я предпочёл бы ехать в купе с отцом, а не со срывающейся в рëв истеричкой.              — Тогда тебе пришлось бы стоять в коридоре, — ядовито выплюнула Лили.              — Они ехали в вагоне с префектами по распоряжению Министерства, — громогласно прозвучал голос Альбуса. — И не начни вы в тот момент ругаться, отлично услышали бы это.              — Прости, было немного похуй, — ровная реакция Скорпиуса.              — Да, все заметили, — раздалось от входа в гостиную.              И Роза, которая вот уже несколько мгновений пыталась переварить присутствие одного-единственного имени в диалоге — того, что девушка пыталась ненавидеть всем своим существом уже два года — посмотрела на его обладателя. Самодовольный, расслабленный и похожий на человека, только что наебавшего весь мир.              Вернее даже не так. Джеймс не мог не узнать заранее, что он зачем-то поедет в Хогвартс, а значит не поделиться с братом и сестрой тоже не мог. Да и Скорпиус явно узнал эту новость от отца не в самый последний день, а значит…              Подскочив на ноги, Роуз прицельно врезала Малфою промеж ног, а когда тот согнулся от боли, коленом отфутболила светловолосую макушку в резной столик со светящейся моделью Солнечной системы. Альбус не успел сказать и слова — один мощный Петрификус отправил его в зачарованное фортепиано. Раздалось сдавленное ругательство, шипение и буквально через мгновение пострадавший инструмент продолжил свою плавную игру.              Кажется, то дошло почти до середины “Winterblood” от одной из маггловских групп. На Гриффиндоре эту песню очень любили, слушали часто, особенно перед экзаменами. Видимо, мрачность композиции помогала настроиться на нужный лад. Хотя это звучит максимально странно.              В любом случае, пришлась она кстати. Роуз не постеснялась наступить на щиколотку кузена, когда с громким топотом двигалась к выходу из гостиной.              От первой пощëчины старший Поттер успел увернуться, вторую ладонь перехватил и даже — подонок — глухо засмеялся на попытки кузины ему навредить.              — Время идёт, но ничего не меняется, правда? — придурок сощурил глаза, словно в попытке показать свою злость. Хотя ни хера он не злился. Просто не умел. На всё и всех ему было абсолютно насрать. — Я просто живу, а ты бесишься и хочешь мне навредить. Так банально, Роуз.              Злой всхлип. Шипение. Вырванная из ловких пальцев рука, которую девушка вовсе не поспешила спрятать. Наоборот, схватила Поттера за грудки и подтянула к себе. Как ни странно, тот не сопротивлялся. Он вообще никогда ей не сопротивлялся.              — Я тебя ненавижу, — сквозь зубы. — И презираю, понял?              Разжав пальцы, Уизли толкнула прикрывшего глаза парня в стену. Кивает ещё, мразь.              Уже в спину услышала тихое, едва-едва различимое сквозь оглушительный стук сердца в голове:              — Это полностью взаимно, Роуз.              Девушка очень надеялась, что рассмотреть её фак через плечо успел не только старший Поттер, но и все присутствующие в гостиной люди.