Салем Ненавидит Понедельники

Глаза Салем приоткрылись. Было уже восемь. Она могла поклясться, что только что положила голову минуту назад, а день уже наступил. Ворча, она приподнялась, её растрёпанные серебряно-белые волосы ниспадали каскадом вокруг неё, при этом протирая глаза. Её глаза моргнули, когда они привыкли к свету, проникающему через окна, окрашенному в красный и чёрный цвета, как это было в результате того, как земля была испорчена Богом Разрушения. Вялость накрыла её разум, как влажная ткань, это была не очень насыщенная ночь сна, и голод мучил её живот. Казалось, у Богов было грубое чувство юмора. Её тело было поистине Бессмертным во всех смыслах этого слова, но они не сочли нужным удалить его из смертных желаний. Она могла голодать годами и столько же лишать себя сна, и смерть никогда не пришла бы за ней. Но она будет несчастна. Её разум всё ещё требовал сна, и её желудок был намного счастливее, когда он был полон. Она понятия не имела, как это работает, кроме того, что Боги намеренно создали это таким образом, чтобы сделать её ещё более несчастной. Всё ещё ворча, она поднялась с кровати, плотно надела чёрный халат, надела тапочки и направилась к двери. Праздный взмах её руки заставил кисти и ленты вылететь из ближайшего туалетного столика, и все инструменты запутали её растрёпанные волосы в их обычные косы и пучок. Остановившись, чтобы быстро осмотреть его и найдя его удовлетворительным, она вышла из спальни и начала спускаться в нижние части своего логова по длинной винтовой лестнице. Когда этот замок только был построен, были некоторые причины делать спальни так далеко от кухни. Она была почти уверена, что так или иначе было. Она смутно вспомнила, что отчасти это была игра во власть. Бог должен был жить над своими последователями, даже доброжелательный Бог, как метафорически, так и буквально. Следовательно, слуга должен был взобраться на вершину башни, чтобы принести Богу утренний завтрак, сказав обоим, что они должны прийти к ней, и что она будет иметь то, что она желает, отнести к себе, независимо от того, насколько далеко это будет. Сообщение потеряло часть своего воздействия, когда 99% ваших слуг были воплощениями разрушения. Не имело значения, насколько они хороши в боях и тактике террора, когда вы были вне поля боя и просто хотели, чтобы кто-то принёс вам яйца и тосты. Там не было никакой помощи, когда большинство из них были дикими зверями, а у тех, кто не был, не хватало противодействующих больших пальцев, и они не могли поместиться в кухне, не сорвав крышу. Таким образом, тот же утомительный подъём на башню, который использовался в качестве силовой игры, теперь стал её раздражающей утренней поездкой на работу. У неё появилась новая спальня, как только она поняла, как спустить кровать размера «king-size» по лестнице шириной в одного человека. В конце концов она добралась до первого этажа. Единственное изменение в её замке, которое ей понравилось – это наличие современной техники. Подчинённые Синдер затащили туда несколько украденных для личного комфорта, и у них было достаточно накопленного Праха, чтобы они могли работать веками. Это означало сохранение продуктов. Протерев глаза, она подошла к холодильнику и открыла его. Два яйца. Это всё, что осталось. На сегодня подойдёт, но потом ей не повезло ещё ни разу. Сковорода была поставлена, плита была включена, яйца треснули. Звук их шипения вызвал крошечную улыбку на её лице. Какими бы раздражающими ни были смертельные атрибуты, вкус еды был утешением для существ. Дверь распахнулась, как только яйца начали затвердевать. Ладонь её руки прижалась к её лицу. Конечно. Конечно, они не могли ждать и пяти минут. — Меркьюри, МЕРКЬЮРИ! Отдай! — Ню-э-э! Только когда ты это признаешь! Ты думаешь, что Уоттс симпатичный, не так ли? У тебя тут куча маленьких симпатичных картинок Уоттса, не так ли? Тебе нравятся его усы? Дай мне ввести код и Я верну его. — Меркьюри радостно прыгал от Эмеральд, её Свиток был крепко сжат в его руке. Оружие Эмеральд, она не могла вспомнить, как оно называлось, у каждого Оружия, которому в наши дни требовалось какое-то цветочное имя, бешено колыхалось в воздухе. Меркьюри держался на расстоянии вытянутой руки от неё, а Эмеральд без всякой рифмы и причины раскачивалась, пытаясь поймать его. Один прошёл через потолок, другой разрезал стол в углу. Ещё один удар прошел прямо по сковороде Салем. Она посмотрела вниз, когда её завтрак капал на пол, почти законченный. Её глаз дёрнулся. Меркьюри и Эмеральд больше не были в её поле зрения, но она могла сказать, что они перестали двигаться и что их глаза устремились на неё. Она дала им потушиться на секунду. Но только секунду. — Салем...мы не хотели... — начала Эмеральд. — Выходи. — сказала она, не глядя на дверь. — Сейчас же. — Им не нужно было повторять дважды. Они выскочили из кухни, Меркьюри всё ещё не отпускал свиток Эмеральд, дверь за ними хлопнула. Яйца слегка шипели на полу. Салем не стала поднимать ни их, ни осколки сковороды, даже с её магией они были бы ниже неё. Она не уважала выходки детей Синдер, даже в самых незначительных проявлениях. Перешагнув через беспорядок, она скользнула в кресло возле развалин стола, массируя виски. Сунув руку в карман халата, она достала Свиток. Вещь всё ещё казалась ей странной, существовала всего несколько коротких десятилетий, но от неё было хоть какое-то применение. Включив его, она перешла к нескольким подменю, пока не увидела имя Синдер. Она нажала на неё. — Кухня. — Затем её свиток рассыпался по фрагменту стола, который всё ещё был в вертикальном положении. Двадцать минут. Двадцать. Минут. Столько времени потребовалось, чтобы прибыла Синдер. На ней было то же струящееся красное платье, которое она носила недавно, в комплекте с липкими павлиньими перьями, подходящими к цветовой гамме, а также сумочка, инкрустированная стразами. — Да? — В её тоне было раздражение, что говорило о том, что она думала, что этот разговор был пустой тратой времени. Салем не потерпела бы этого в хороший день. Прямо сейчас она чувствовала себя особенно мстительной. — Тебе понадобилось немало времени, чтобы добраться сюда. — спросила Салем. — Я была занята. — сухо ответила Синдер. — Делаю... — Что именно делаешь? — холодно ответила Салем. — Сидишь неподвижно и хихикаешь про себя про хитрую маленькую схему, которую ты придумала? Если так, ты была очень занята, учитывая то, чем ты занималась в течение последнего года, без каких-либо плодов. Я полагаю, ты стала очень опытной в том случае, если вечно ничего не делаешь, я чувствую, что мы нашли место в твоём загруженном расписании. В этом случае сделай себя полезной хоть раз в жизни. — Она указала на беспорядок на кухне. — Убирайся за своими детьми. Синдер моргнула. — Если бы они были моими детьми, я бы утопила их, когда им было десять. — прорычала Синдер. — Это не моя ответственность. — Не говори так, будто ты бы знала, что бы делала, будь ты матерью. — сказала Салем. — И да. Вы та, кто нанизывает девочку и мальчика, заставляя мальчика чувствовать себя большим и сильным, когда он пинает щенков, позволяя девочке поверить, что она имеет для вас значение вне пешки. На самом деле у меня были дети Синдер, я знаю все уловки, которые вы знаете, а также некоторые. Вы играете роль матери. Плохо. По крайней мере, для девочки. А поскольку они неразлучны по какой-либо причине, это делает мальчика плохим приёмным сыном, независимо от того, как вы к этому относитесь. А теперь. Будь хорошей матерью и убирайся за ними. — Синдер открыла рот, но Салем посмотрела на неё долгим, безмолвным, пронзительным взглядом. Её рот закрылся. Неохотно она достала из ближайшего туалета метлу. — А когда закончишь, принеси ещё еды. — сказала Салем, вставая на ноги и, не говоря ни слова, зашагала прочь. Избавление от разочарования из-за Синдер на мгновение подбодрило её в разгар ситуации, но это было временной формой облегчения. Теперь её по-настоящему охватили муки голода. На выходе она схватила яблоко и разорвала его зубами, но это в лучшем случае уменьшило бы чувство голода. Тем не менее, это было лучше, чем ничего. Пробираясь через замок, она мельком взглянула в ближайшее окно. Орды Гримм снаружи сегодня были особенно густыми, больше, чем обычно, поднимались из ям Разрушения. Позже ей придётся провести быстрый подсчёт, может быть, что-то там сделает её настроение немного менее плохим. Она не была полностью уверена. Она прошла мимо разорванного в клочья гобелена, она смутно вспомнила, что это могла сделать она, и разбитую статую, вероятно, Озпина, прежде чем она оказалась в открытом дворе. Присев, она счистила то, что осталось от яблока, лениво отбрасывая остатки в сторону. Возможно, ей удастся сделать заказ в продуктовом магазине, ведь она требовала меньшее от своих последователей. В конце концов, Тириан отрезал бы себе пальцы, чтобы доставить ей удовольствие. Но если она прикажет ему действовать, ей придётся взаимодействовать с ним, а это в лучшие времена трудоёмкая задача. И, как если бы Боги слушали и всё ещё хотели наказать её, она услышала его голос. — О, Моя Белоснежная Роза, Как Я Восхищаюсь Тобой. Я Убью За Тебя И Смиренно Попрошу Тебя К Чаю. — Салем обнаружила, что скрипит зубами, прежде чем смогла остановиться. Это было достаточно плохо, чтобы ей поклонялся простой простак, ещё хуже было то, насколько он отчаянно пытался доказать своё восхищение ею. Теперь его шаги были очень слышны, и Салем смиренно закрыла глаза. Шаги приблизились, прерванные тяжёлым вздохом. — О, Моя Королева! Прости Меня, Ты Гуляешь, А Этот Простой Слуга Весь День Бездельничает. — Либо он намеренно действовал чрезмерно в отчаянной попытке польстить ей, либо это было полностью искренне с его стороны. Обе мысли по-своему были болезненными. Послышался шорох, и даже несмотря на её закрытые глаза, Салем может сказать, что он стоит на коленях. — Пожалуйста, Мой Повелитель, Отдайте Приказ Этой Простой Пешке. Он С Радостью Отдал Бы Свою Жизнь За Вас, Счастлив, Что Пролил Кровь За Эту Чистейшую Из Белоснежных Роз. — Салем очень хотелось приказать ему сделать именно это и умереть за неё, если он будет так настойчив. Это был беспроигрышный сценарий: либо он лениво хвастался, и немного унижения заставило бы его замолчать, либо он был искренним и ушёл из её жизни в следующие десять секунд. Но нет, у неё и так не хватало кадров, и нужно было кое-что сделать. — Сходи за продуктами. — заметила она, всё ещё не открывая глаз. — Яйца. Три дюжины. — Ей наполовину хотелось, чтобы Тириан колебался или заикался в замешательстве, а она могла бы наброситься на это и высвободить немного своего сдерживаемого разочарования. Но он этого не сделал, конечно, не сделал. Когда он вскочил, послышался ещё один шорох. — Немедленно, Моя Королева. Твоя Пища И Желания Будут Выполнены, Ты Не Будешь Хотеть, Пока Я Дышу. — И с этими словами он умчался прочь, безумно хихикая. Что ж, по крайней мере, его сейчас не будет на несколько часов. — А, Мистер Блэк, Что Вы Сделали, Чтобы Служить Нашей Королеве Сегодня? — Нет, нет, нет, нет, нет. Ничего подобного. — К чёрту, обратно в постель. — сказала Салем, её глаза резко открылись, когда она поднялась на ноги, спотыкаясь обратно внутрь. На ходу она понюхала. Это должно было вызвать отвращение. И всё же не глаза расширились, когда она почувствовала запах дыма. Она глубоко фыркнула. Ошибки не было, от неё пахло дымом. Фактически, теперь из замка выходил густой клубящийся дым. — Что за… — начала она, но её прервала Синдер, топчущаяся из замка, её руки в кулаки и колени практически прижаты к груди. — Вы больше не найдёте беспорядка! — она стреляла в Салем, когда проходила мимо. — Синдер! Как Ты Посмела Осквернить Священный Дом Нашей Спасительницы! За Это Должны Быть Последствия! — Синдер! Тириан меня беспокоит, заставь его уйти. — На Страже, Фолл! Салем опустилась на колени на траве, обхватив руками её ноги, и наблюдала за горящим зданием. Ещё не было и восьми.