Пристрастия майора Соколовой

Юля родилась в интеллигентной профессорской семье. Отец и мать работали в одном из престижнейших вузов преподавателями. Они были полностью погружены в науку, когда узнали, что скоро у них будет ребенок. Мама девушки была этим крайне недовольна. Перспектива будущего декрета абсолютно не радовала женщину. Она мечтала построить успешную карьеру, была погружена в совершенно другие проблемы. Отец Соколовой же наоборот был рад сложившимися обстоятельствами. Денег в семье было достаточно, имелась хорошая работа-не хватало только рождения первенца для абсолютного счастья. Он был готов работать за двоих, пока жена будет занята воспитанием дочери, считал, что все получится как нельзя лучше и их семья станет только счастливее. Мужчина был готов носить жену на руках, его чувства стали к ней только теплее. Мама Юли решила смирится, раз уж супруг был так счастлив ее беременности и ушла в декретный отпуск, но все-равно продолжала работать в усиленном режиме дома. Когда девочка появилась на свет, отец, казалось, стал самым счастливым человеком на Земле. Он был так рад рождению Юли, что не замечал происходящего с женой. Женщина с первых дней Юлиной жизни не испытывала к ней особенно теплых чувств. Она была убеждена, что с рождением дочери ее преподавание и занятие наукой будет навсегда убито тяжким фактом рутины и воспитанием первенца. Именно этого она и боялась больше всего. Поэтому, когда Юле исполнилось полгода, мама наняла няню, несмотря на все протесты отца и вернулась на работу. Ее супруг старался максимально оттянуть момент ее возвращения к преподаванию. Он несколько раз рушил ее задуманные планы. Если бы не отец, мама Юли вышла из декрета раньше еще на несколько месяцев. Девочка росла активной и веселой. Родителей она не видела целыми днями-они пропадали на работе, а в те редкие моменты, когда находились дома, были постоянно заняты, опять же, работой. Ее няни постоянно менялись, не проработав, порой, и недели. Каждая из них не устраивала женщину: одна слишком легкомысленна, другая не следит за Юлей, третья не сможет дать ничего полезного, нужного и правильного их ребенку. Девочка уже потеряла их счет, не запоминала даже имени-так быстро они менялись, и была совершенно отдаленной. Ее окружением были в основном мальчишки-с ними было дружить намного интереснее, чем с девочками. Дни до начала учебы в школе были наполнены различными играми во дворе в друзьями. "Казаки-разбойники", тарзанки и "догонялки" навсегда остались в ее памяти яркими картинками и своеобразным символом беззаботного детства. Лето, которое было одной сплошной игрой пролетело неожиданно быстро и сменилось осенью. Юля пошла в первый класс. Ситуация с родителями стала только хуже-они даже не пришли на линейку, первый звонок дочери. В тот день с девочкой была очередная няня. Ребенка это не особо волновало. Большую часть дня она проводила в школе, бегая с одноклассниками по коридорам. Но учеба действительно являлась ответственной частью времяпрепровождения для нее, именно поэтому она добилась довольно многого-первые места в различных олимпиадах и пятерки по всем предметам. Чем старше она становилась, тем больше родители были ею недовольны. Отец души не чаял в дочери. Но мнение жены перевесило в нем все, касаемо позиций о беззаботном детстве и он принял решения супруги. Они хотели, чтобы Юля выроста интеллигентной девушкой, пошла по их стопам-занималась наукой. Но сами для этого ничего не делали, буквально переселившись в ВУЗ, в котором работали. В памяти девочки сохранились события, после которых все изменилось. Родители получили повышение. Они были настолько счастливы этим событием, что на некоторое время даже вынырнули из омута науки. Тогда они отправились с дочерью отдыхать заграницу. Юля не узнавала маму и папу, которые будто обрели вторую молодость. Морские волны вкупе с любовью родителей и чем-то сладким оставили след в ее сознании. Так продолжалось несколько месяцев. Девочка была очень счастлива оказаться в теплом окружении семьи. Все закончилось, когда в ее жизнь пришла первая любовь. Молодой человек дочери сразу не понравился родителям. "Юленька, мы хотим для тебя только лучшего. Ты не будешь счастлива с этим гопником. Что он может тебе дать? Ты стремишься к золотой медали, после-к престижной работе. А он может разрушить все наши планы. Ничего хорошего в отношениях с ним ты не получишь." После этих слов девушка осознала, что мама с папой мечтают о жизни дочери, которая будет построена так, как они скажут и как они хотят. Брошенная мамой фраза: "он может разрушить все НАШИ планы" дала это понять как нельзя ясно и точно. В том, что мама ее не любила-сомнений не возникло. Женщина просто хотела за ее счет достичь то, чего не достигла сама. Картинка о счастливом семействе Соколовых была вдребезги разбита. Любовь и радость сменились "мы разочарованы в тебе", "ты бездарна", "с тобой каши не сваришь", "ты ничего не добьешься". Построение характера будущей майора Соколовой началось. Она забросила учебу, делала все, наперекор матери и отцу, целыми днями пропадала с парнем на различных заброшках. Было безразлично. Или не совсем. Юля поймет лишь спустя десяток лет, что таким своим поведением она просто пыталась превратить все желания родителей в жизнь, только с точностью наоборот. Она мстила. Хотела доказать, что способна решать что ей делать самостоятельно. Когда учеба резко покатилась вниз, до девушки дошла довольно правильная мысль. Мысль о том, что несмотря на убеждения родственников, она должна добиться чего-то в этой жизни и учеба-это первое, с чего нужно было начинать. Она снова оставалась дома абсолютно одна. Вернулась к учебе, много зубрила и читала. и это принесло результаты. Золотой круг медали приятной тяжестью висел на шее. Родители были рады. На время забыли о разочарованиях, постоянно повторяли: "мы так гордимся тобой". Оставалось лишь, чтобы дочь выбрала правильный путь и поступила в институт на какого-нибудь биолога или физика. Они сидели за круглым столом на кухне и ожидали возвращения ребенка. Но когда ребенок произнес фразу: "я поступила в цирковое училище"- все планы вполне осязаемо упали вниз, с диким дребезгом разбитого стекла. Были и скандалы, и битые тарелки и возвращение фраз о разочаровании. Уже тогда сильная и своевольная Юлия Соколова оказалась сыта этим по горло, собрала вещи и ушла жить в общежитие. Семья не звонили и не писали, и вообще будто бы забыли о ее существовании. Тогда появились подработки в свободное от учебы время. Юля хваталась за любую работу, практически не спала и не находилась в общаге. Денег это приносило немного, но на какую-никакую жизнь хватало. Соколова поняла, что ее будущая профессия ее не воодушевляет и в принципе не нравится, аккурат к началу третьего курса. Она долго металась, понимая, что у нее нет жилья и нормального количества денег, но несмотря на общую ситуацию, рискнула, забрала документы из училища. Предстоящий учебный год начался в юридическом. Потом было много всего : первые серьезные отношения, предательства, выпускной, школа милиции, звезды на погонах, работа на износ в замшелом РУВД, работа у Лукина и Насонова, первые обращения в ее адрес "товарищ капитан", работа в ФЭС. Как ни крути, работа всегда занимала большую часть ее существования. Это сделало ее тем, кем она была, это еще больше закалило ее и сделало сильнее, это и делало ее несчастнее. Но с приходом в Федеральную Экспертную Службу ее жизнь сделала очередной крутой виток. Она не понимала : в лучшую или худшую сторону, но тут определенно было хорошо, и, что называется, как дома. Наверное так получилось. потому что Юля всю свою жизнь действительно искала дом, но скорее не в физическом, а в каком-то духовном смысле, искала место, где все будет так, как хочет она. Ее репутация профессионального оперативника, фаната своей работы и просто невероятно сильной женщины была сложена окончательно и грела душу. Коллеги всегда считали ее таковой, потому что она доказала. Однажды, в новой, купленной всего пару недель назад квартире раздался телефонный звонок. Соколова отсыпалась после ночной смены и это побеспокоило ее. Но куда сильнее это почувствовалось, когда капитан увидела имя звонившего. Это была мама. Обида на родителей давила грузом на плечи девушки и как бы она не хотела поднимать трубку, она все же это сделала. Наперекор всему, что было сделано против нее. Потому что она была выше этого. Знакомый женский голос то и дело скакал от явных переживаний. Мама что-то сбивчиво объясняла и буквально молила о помощи. Насколько Юля тогда поняла-отца кто-то подставил на работе и ему грозил реальный срок. Было ужасно мерзко от осознания, что она понадобилась им только когда была тем, кем решила стать сама, что они обращались к ней за помощью, будто ничего не было прежде. Из уст по ту сторону провода сыпались теперь совсем другие фразы : "пожалуйста, доченька", "мы в тебе никогда не сомневались", "ты ведь такой хороший полицейский", "ты профессионал своего дела". Но, вопреки ожиданиям капитана не прозвучало ни одного извинения. Папа остался в ее воспоминаниях очень двояким образом. Она помнила, что отец очень ее любил, буквально излучал тепло и поддержку в те редкие моменты, когда был рядом, он был марионеткой в руках мамы. Девушка решила помочь. Подключила все свои связи в полиции и это подействовало. Но после она не услышала ни благодарности, ни даже голоса матери или отца, хотя бы по телефону. Все забылось за днями работы, преступлениями и расследованиями, как бы ни было тяжело. Все наладилось и вернулось на круги своя. Она работала большую часть времени, мало спала и не появлялась дома, как в студентские годы. Но все опять изменилось, когда к напарнику стали появляться далеко не дружеские чувства. И у него к ней. Капитан долго старалась игнорировать любовь и ухаживания Кости, опасаясь боли, предательства, расставания или просто показаться слабой, но вскоре все-таки сдалась. С ним было так тепло и хорошо, как не было никогда и не с кем. Только с ним она могла быть слабой и уязвимой, только с ним она показывала себя настоящую, только его одного она по-настоящему любила. Но страх, что служебный роман и будни могут убить все высокое между ними, окутал и все испортил. Она поддалась своей непонятной глупости и сбежала в командировку на восток, желая начать все с чистого листа. Но ничего не получалось. На расстоянии любовь к напарнику увеличивалась в геометрической прогрессии. Юля считала себя жалкой и слабой, но ничего не могла с этим сделать, как ни старалась. Вместо новой жизни стали появляться шрамы. Ужас боевых действий, в которых она приняла непосредственно участие, все же довел тело, здоровье и разум. Соколова вернулась в ФЭС с новым званием. А потом и к Косте. И с этого момента все стало на свои места. Никто, кроме Лисицына не знал, какой Юля была на самом деле, чем жила. И то, что она смогла открыться только ему и так сильно знал ее только он, действительно добавляло чего-то в их жизни. Он стал самым близким и родным человеком. На совместных сменах она старалась вести себя отчужденно, будто они просто напарники. Майор Лисицын не всегда был этому рад, но с поддержкой и любовью всегда принимал ее решения. А дома она была совсем другой. Дома она была тылом, счастьем и нежностью. Там все было совсем по-другому. К чему были все эти предисловия? Просто это то, что сделало Юлю такой, какая она есть-самой лучшей для Кости. Юля очень любила стрелять. Несмотря на вполне логическое обстоятельство-ее профессию, об этом знал только майор Лисицын. Только она замечал восхищающийся блеск в светлых глазах, когда рукоять пистолета уверенно ложилась в женскую ладонь, наполняя нежную кожу приятной тяжестью, прохладой и уверенностью. В те редкие моменты, когда в напряженном графике появлялись совместные выходные, майор Лисицын старался отвезти ее в отдаленный уголок, лес например, чтобы хорошенько пострелять. Имевшаяся за городом, как раз возле леса, дача, наполнялась в такие дни теплом и уютом. Стрельба отлично снимала напряжение их обоих и делала Юлю намного более счастливой и отдохнувшей. Юля просто обожала водить машину. Это ощущалось для нее потрясающим. Она чувствовала себя еще сильнее чем была, или казалась быть. Контроль за машиной приносил действительно удовольствие. Они даже ругались с Костей. Часто спорили о том, кто будет за рулем рабочего авто. И мужчина в принципе всегда был готов уступить, но старался не делать этого. Не наперекор Юле и ее почти детскому восторгу, нет. Он просто боялся за нее саму. Потому что вождение всегда отнимало силы и бдительность майора Соколовой. А еще потому что она очень любила скорость. Страх за то, что она без его присмотра где-нибудь разгонится и попадет в аварию часто посещал его. Также часто, как он сдавался под пронзительным взглядом родных глаз и знакомым "товарищ майор". Иногда Юля любила покурить. Эта привычка появилась у нее во время командировки. Там многие курили и когда она попробовала, то не смогла больше прекратить. Это снимало напряжение и другие не очень хорошие эмоции, особенно под обстрелами. А еще это напоминало ей о Косте. Запах сигарет и одеколона, исходивший от него, был ее любимым. И теперь, когда он за несколько тысяч километров от нее, это давало сил двигаться дальше, а еще надежду и странное ощущение защищенности, будто он находился рядом. Когда женщина вернулась в Москву, привычка пропала. Сам Лисицын долгое время не знал о этом ее пристрастии, пока не застал ее ночью на балконе, выдыхающей клубы табачного дыма в ночное небо. Она курила редко, обычно, когда накатывали какие-либо проблемы. Это делало ей лучше. Мужчина был против, но знал, что порой ей это было нужно, поэтому никак не препятствовал. Да и, признаться, вид Соколовой в одной его рубашке, опирающейся на перила металлических ограждений балкона с зажатой между пальцами сигаретой был невероятно...соблазнителен. Юля любила тяжелый рок. Никто бы не мог об этом подумать, даже Костя, пока не узнал о этой ее любви. Это было прекрасно, действительно прекрасно. Лисицын тоже всегда был без ума он таких песен. Когда узнал, что Соколова тоже обожает, очень сильно удивился. Но это сделало их ближе. Они оба считали, что подобный жанр как нельзя хорошо передает все чувства. Они находили ассоциации друг с другом в музыке. И в те редкие минуты, когда оставалось немного сил и тишина в квартире надоедала, от светлых стен отражались звуки знакомых тяжелых песен. Юля всегда спала с открытыми окнами и под теплым одеялом, неважно в какое время года: зимой или летом. Она всегда говорила, что это дает ей ощущение комфорта и спокойствия, некой защищенности. Особенно прекрасно это чувствовалось и помогало, когда Костя был на работе и она была вынуждена засыпать одна. Но даже когда он был дома, рядом с ней, ничего не менялось. Потому что Костя тоже обожал прохладный воздух в комнате, контрастирующий с тяжестью одеяла. Прекраснее этого могло быть только одно желание: добавить к окну с одеялом ощущение Юли, лежащей у него на груди. Юля часто носила его рубашки, особенно дома, особенно после бессонных ночей наедине друг с другом. Они пахли им и отдавали приятную нежность, заряжая каждую клеточку кожи. Рубашки Лисицына были удобнее любых пижам, рабочей формы и в принципе всей одежды на этом свете. Костя часто ругался, когда она забирала его вещи себе, явно не собираясь возвращать хозяину. Но это гнев был показательным. И женщина об этом знала. И знала, что он тоже без ума от нее в его рубашках. Майор Соколова была бесконечно счастлива, когда их ставили в одну смену. Этого она, разумеется, никому не показывала, ему в том числе, скрывая настоящие чувства под маской безразличия. С напарником в лице Кости смены всегда были лучше. В такие дни она чувствовала себя на удивление спокойно и защищено, даже когда в их сторону летели пули. За его спиной ничего не было страшно и она постоянно незаметно любовалась им на вызовах. В форме ФЭС для Юли он выглядел по-особенному, еще более мужественнее и сильнее. И в такие моменты майор еле сдерживалась от потери самообладания и образа "мужика в юбке". Для Юли Лисицын в фэсовской форме был настолько же привлекательным, как для Лисицына Юля в его рубашке. Юлиной любимой едой была еда, приготовленная Костей. И она в принципе обожала, когда он брал приготовление ужина в свои руки, настойчиво отправляя Соколову отдыхать. В такие моменты она обычно вопреки его настойчивости оставалась на кухне и наблюдала за ловкими и выверенными движениями Лисицына. Она много раз интересовалась, где он научился так вкусно готовить, но тот упрямо не сдавался, сохраняя эту деталь своей жизни в небольшой тайне, скорее всего, чтобы просто ее немного побесить. Соколова любила детей. И Костя об этом, опять же, знал. И они оба всегда хотели ребенка. Мужчина много раз предлагал ей, но каково было его удивление, когда она отказалась. И он понимал почему. Юля боялась, что не сможет дать их ребенку то, что должна, боялась, что будет плохой матерью. Огромную роль здесь играли еще и ее отношения с ее родителями. Женщина боялась, что они тоже погрязнут в работе и повторят судьбу ее мамы и папы. Очень хотела, но очень боялась. Лисицын пытался убедить ее, поддержать, но долгое время ему это не удавалось. Это обязательно случится, только чуть позже, когда Юля будет готова. И майор будет ждать сколько угодно. Юле нравилось, когда в редкие моменты из Костиных уст в ее сторону проскакивали слова вроде "жена" или "майор Лисицына". За нехваткой времени они никак не могли дойти до ЗАГСа. Да и не старались, если честно. Их устраивали отношения и без штампа в паспорте, потому что он действительно ничего не менял. Но такие фразы Кости по правде говоря, переворачивали внутренние органы и вгоняли в краску. Майор не могла этого объяснить, но ей определенно нравилось, когда она так ее называл. Майор Соколова была без ума от майора Лисицына. Ее любовь и страсть не угасала даже спустя столько лет. Только дома, наедине с ним она могла почувствовать себя полностью защищенной, счастливой и наконец, слабой. Он был самым близким ее человеком, она доверяла только ему и он действительно многое поменял в ее жизни. Если залезть в ее голову и душу станет понятно, что все склоняется к Лисицыну и ФЭС. Но работа больше не была самым главным в ее жизни, она не ставила ее в приоритет так, как раньше. Он полностью забрал все, что было прежде: боль, которую принесли родители, боль от боевых ранений и в принципе все плохое. То, что существовало до него, больше не существовало. Он любил ее так, как не любил никто и никогда. Это не проявлялось в каких-то слишком пламенных фразах. "Я тебя люблю" звучало редко от них обоих. Но это было лишь потому что они не желали обесценивать эту фразу и делать ее банальной. Они оба знали и чувствовали, так что слова ничего не меняли. Майор Лисицын-главное пристрастие майора Соколовой. И так будет всегда.