Голубые глаза

— Чонгук, не переживай, тебе понравится там, — дотянувшись рукой с пассажирского сиденья, мать, приободряюще, потрепала сына по тёмно-шоколадной макушке. Дорога, длиною в пять мучительно долгих часов. Позади уже три, значит впереди ждут ещё два часа нескончаемых зелёных кромок деревьев за окном и запах свежевыкошенной пшеницы, что попадает в салон автомобиля через слегка приоткрытую щель со стороны отца. Небо. Небо сегодня прекрасное. «Такое голубое», -будто шепчет себе под нос мальчишка. Белые облака на чисто голубом фоне, что плывут будто крадучи вместе за тобой. Сегодня тяжёлый день, сопровождающийся настолько же тягостными мыслями. Автомобиль плавно рассекает по асфальту, маниврируя по дороге средь других машин. Все куда-то едут. И Чонгук тоже. Но вот вопрос лишь «куда?». А ответ «в новое будущее». Но новое ли оно, или это просто временный промежуток его жизни, который благополучно сойдёт на нет, и не станет чем-то важным для него в будущем. Чонгук сирота. Точнее являлся им буквально пол года назад, пока в его шестнадцать лет перед ним неожиданно не открылись зашарпанные двери его убогого детдома, из которого он решил что выйдет уже лишь в совершеннолетнем возрасте, без веры в будущее, но с надеждой как можно быстрее сыскать встречи с его маленькой крохой Милой. Крохой, которую он считает самым драгоценным человеком в своей жизни. Его любимой сестрёнкой. Миле было четыре года, когда она вместе со своим братом попала в, как ей тогда сказали, «теремок судьбы», который попытается сделать их с братиком вновь счастливыми, пообещав найти для этих двоих детишек новую любящую семью, вместо той, что погибла при ужасных обстоятельствах на дороге одним из зимних февральских вечеров. И если маленькая хрупкая, ничего не понимающая четырёхлетняя девочка могла так осознано поверить в эти слова, то десятилетний мальчик, крепко сжимающий в этот момент ладошку своей сестры, пытался стойко сдержать наворачивающиеся на глаза слёзы, что будто непрошеными гостями пытались хлынуть вниз по бледному лицу парнишки. Ведь, его то не обманешь, ведь, он то прекрасно понимает, что теперь их жизнь поделена на две части до аварии и после. И что вторая совсем не будет казаться чем-то прекрасным. Время в детдоме шло быстро, осознание всей безнадёжности ситуации тоже достаточно быстро накрыло. Чонгуку уже шестнадцать. Миле десять. Чонгук также в стенах приюта, окружённый мнимой и наигранной заботой. Мила же в стенах нового дома уже как два года, окружённая, как хотелось верить брату, искренней любовью и заботой со стороны ее новой семьи. Чон легко перенёс тот момент своей жизни, когда неизвестная молодая пара перешагнула порог детдома, показав свои явные намерения на удочерение его маленькой Милы. Она его единственная семья, но как бы не было больно, он прекрасно осознавал, что Миле нужен дом, нужна настоящая семья, и родительская любовь. В тот день Чонгук последний раз опустился на колени перед своей сестрой, нежно поцеловав ее в горячую щёчку и, приобняв за хрупкие плечики. Конечно же, он не смог отпустить свою кроху, не взяв с ее приемных родителей обещание, что их любовь к ней будет что ни наесть настоящей и искреннней. Двери детдома закрылись, унося за собой нежный детский аромат сестры. И вот Чонгуку уже шестнадцать. Мог ли он уже будучи на пороге своего совершеннолетия, надеяться что и ради него когда-нибудь распахнуться эти двери? Но они открылись. И вот уже спустя пол года он едет со своей новой семьей домой. И... в «новое будущее»? Из приюта забрали его пол года назад, новая семья привела его домой, где они и провели всё это время. Но это было временное место жительства. Сейчас они направлялись в городок близ Сеула, располагающийся недалеко от побережья моря. Успел ли Чон полюбить свою приёмную семью? Не сказать, что это любовь, но уважение к ним он определённо испытывает. Уважение за то, что рискнули приютить к себе под крыло шестнадцатилетнего парнишку, который казалось бы уже не имел права на шанс быть любимым семьей.

***

Медленной уверенной походкой Чонгук покидает свой новый дом, в который они благополучно заселились сегодня утром. Погода на улице стоит солнечная, слегка жарко, но терпимо. Всё же климат не особо отличается от предыдущего города, где они жили. Шаг за шагом, парнишка пробирает по земле, усыпанной острыми краями камешков различной формы. Значит всё таки пляж тут галечный, задумывается парень. Наврятле Чон бы вышел в первый же день приезда на улицу, но по словам родителей, их новый дом находится буквально в 10 минутах от набережной. Парнишку редко может что-либо заинтересовать, но в силу того, что он никогда не видел моря, ему хотелось как можно быстрее утолить своё любопытство. И вот уже виднеется та самая горизонтальная синяя гладь воды, что окутала казалось бы весь горизонт вдали. Чонгук не рассчитывал оказаться здесь в полном одиночестве, но к его приятному удивлению тут не было никого, кроме него, моря и легкого ветерка, обдувающего его шоколадную чёлку. Засунув руки в карманы своих чёрных джинс и, подойдя ближе к линии, где море собирается делать очередной отлив, парень прикрыл глаза, глубоко вдохнув. Его лёгкие наполнились чистым шлейфом морского воздуха. Казалось, что море постепенно пробиралось внутрь. Не внутрь лёгких, внутрь его души. Простояв так непонятное количество времени, он снова открыл глаза. Ещё никогда он не чувствовал себя так умиротворённо и легко. Кажется совсем не врут те люди, что говорят, про якобы исцеляющее свойство моря. На Чонгука оно определённо подействовало. С левой стороны недалеко от него он почувствовал чьё-то ненавязчивое присутствие. Голова сама собой совершила поворот в нужную сторону так и замерев. В нескольких метрах от него, сидя на камнях, расположился неизвестный паренёк. Чонгук не видел его лица, оно было устремлено далеко в сторону садящегося солнца. Чонгук не шевелился, не выдавал своего очевидного присутствия, ему не хотелось нарушать ту идиллию, что была между тем синеволосым парнем и морем. Но тот неожиданно медленно начал вставать с камней, при этом отряхивая свои руки друг об друга, слегка повернув голову к Чону и будто замер. Он пристально всматривался в лицо Чонгука, при этом само его выражение лица не излучало ни одной эмоции. Они встретились глазами, стоило Чону чуть приподнять взгляд выше. Всё замерло. Синеволосый парень спокойно перевёл взгляд от лица Чонгука, и медленно направился в противоположную от берега моря сторону. Чон не шевелится, всё также, будто бы в какой-то дымке, продолжая смотреть в пустоту, но видя при этом лишь глаза незнакомца. «Такие голубые», — вырвалось шёпотом из чонгуковых уст.