Шелест страниц

Никто больше бы не рассказал о том юном Наследном принце Цзюнь У. Да и уверены ли Вы, что сохранил император Шэньу именно своё настоящее имя, а не скрыл своё прошлое под этой твёрдой оковой " Владыки "? Никто не знал, когда и откуда появилось Белое бедствие, почему от упоминания его имени жители государства Сяньлэ чувствовали, как страх стынет в жилах, накатывающим спазмом застряв в горле? Знал ли хоть кто-то, почему Цзюнь У сошёл с ума, обратившись в настоящего монстра, наславшего агонию на такое же погибшее государство? И всё же, один человек остался среди всего света, что помнил историю расцветания Уюна, его прекрасную пору, как цвели сливовые деревья, как сияло ослепительное, нежное и ласковое солнце в приветствующей даже простого спутника улыбке. Мэй Няньцин лёгким взмахом пера взмывал чернилами по бумаге, рьяно расписывая все томившиеся чувства внутри своего клокотавшего сердца. Прошло две тысячи лет, а он всё ещё любил так же сильно, что и в первые их с Его Высочеством встречи. Цзюнь У же стоял в проёме двери, опираясь на угол, словно наблюдая за своим жрецом. Его волосы блестят от света из окна, глаза жмурятся так невинно, из-под полуприкрытых век и завесы длинных ресниц сверкающих зрачков почти не видно. Губы сомкнуты в тонкую линию. Мэй Няньцин всегда поджимал их, когда расходился на множество поэтических слов. — ты пишешь сейчас передо мной, за нашим любимым каллиграфическим столом, в нашей общей комнате, в нашем вновь уютном, нежном уголке, где я по настоящему открываю себя заново. Знаешь, а я не могу сдержать улыбки, потому что даже так я скучаю. По тебе, по всем дням, которые мы провели вместе, и даже по тем, которые нам только предстоит провести. Наверное, это и называется любовью. Желание постоянно быть ближе, чем есть, и скучать по каждой совместной секунде. Цзюнь У шепчет едва внятно, даже зная, что его Цин - эр больше никогда не сможет его услышать. Голос, который так до обожания любил его Мэй-Мэй, был навсегда потерян для советника и оставлен лишь в далёких отголосках памяти. Мэй Няньцин лишь чувствует прикосновения, видит доброжелательный лик и ощущает обжигающее дыхание на своей коже, вдыхая аромат ладана от волос его принца. Но не слышит даже себя. Жрец совсем позабыл и свой смех, и своё лёгкое феньковское урчание, любой звук от себя. А вот Цзюнь У всё ещё вкушал всю его сладость. Приятная лёгкость, подобная звону колокольчиков на ветру, всегда заставляла его невольно вспомнить то красочное прошлое. — мне было так хорошо в твоих руках той тёплой осенью. Ты помнишь запах моря, у которого мы провели целый месяц? А чашку сладкого чая по утрам на двоих? Я помню шарф, который пах твоими маслами, и тепло твоей ладони в собственном рукаве ханьфу. Это было незабываемо. И потому я мечтаю снова отправиться в тот месяц и встретить его вновь с тобой. Даже если ты больше не услышишь, как в плескающихся волнах потонуло моё влюблённое в тебя сердце.