Личное счастье главы Цзян

Храм Гуаньинь. После событий в храме предков Цзян, Лю Цингэ не отходил от любимого всячески заботясь о нём. Только через неделю он отправился на ночную охоту с адептами ордена думая, что ничего ужасного больше не должно происходит в его отсутствие. Но как же он ошибался в этом. Когда Цзян Чэн в последний день недели ждал прихода любимого, ему сразу сообщили о том, что его племянника не могут найти и он не дожидаясь Лю Цингэ сам отправился на поиски. Цзян Чэн только собирался покинуть резиденцию как ему доложили, что вернулся собака его племянника. И он зная, что Фэя умная духовная собака должен знать где его племянник, отправился следом за собакой, к тому же собака сама тянула его за край ханьфу.

***

Через сяоши спустя Фэя привела его к храму Гуаньинь, и он не колеблясь вышиб дверь с цзыдянем. Ворвавшись внутрь, он увидел сидящих там на полу главы Лань и Не, Вэй Усянья с Хангуан-Цзюнем и наконец заметил своего племянника, только хотел крикнуть на него но его опередили: — Цзян Чэн, остерегайся звука гуциня! — прокричал Лань Хуань. И Цзян Чэн вовремя схватив лежащий меч недалеко от себя сразу ударил его со своим мечом создавая лязг меча чтобы блокировать звука гуциня. Через кэ спустя Цзинь Гуань Яо прекратил играть на гуцине заметив, что никакой пользы не будет и начал говорить: — Глава Цзян какой приятный сюрприз! Вы тоже захотели присоединиться к нам? — Заткнись, ублюдок! Ты что творишь собравь здесь глав двух великих орденов, и моего племянника?! Не боишься, что я убью тебя! — Цзян Чэн не разговаривай с ним! Он пытается манипулировать тобой! — прокричал Не Минцзюэ не в силах подняться и самому оторвать голову Мэнь Яо. — Дагэ, ты как всегда вмешиваешься туда, где не надо. Так на чём же мы остановились? Ах да, вы спрашивали меня не боюсь ли я быть убитым вами, глава Цзян. И вот мой ответ: нет. Если даже вы меня убьёте для меня это будет честью, Цзян Чэн. — с ухмылкой проговорил Мэнь Яо его имя. — Да как ты смеешь, называть меня по имени ублюдок! — закричал Цзян Чэн вспыхивая праведным гневом. — Я знаю, что не имею права, но мне уже всё равно. У меня такое чувство, что я не выйду отсюда живым. — Ты уже труп, Цзинь Гуань Яо! — Пожалуйста, выслушай меня до конца. Я понимаю, что я самый ужасный человек на свете, но сегодня я хочу быть честным. Я знал, что ты придешь когда узнаешь о пропаже Цзинь Лина, и я ждал тебя. — Что ты хочешь этим сказать! Зачем тебе ждать меня?! Хочешь сказать про моего золотого ядра, который мне отдал Вэй Усянь? Но ты уже опоздал, я уже всё знаю! Тебе нечем со мной разговаривать, поэтому уйди с дороги и я заберу своего племянника вместе с главой Лань и Не. Прочь! — Нет! Ты должен выслушать меня! — Глава Цзинь, что ты хочешь от Цзян Чэна? Он мой брат, и я не позволю тебе навредить ему! — Заткнись, Вэй Усянь! Ты мне никто, я никогда не прощу тебя за ложь про золотое ядро! Хорошо, я слушаю тебя Мэнь Яо, что ты хотел мне рассказать? Так уж и быть послушаю в этот раз. — с прищуром глядя ответил Цзян Чэн. — Спасибо. Я хотел признаться о том, что любил и до сих пор люблю тебя, Цзян Чэн. — Что ты сказал, чёрт возьми?! — Мэнь Яо! Ты в своём уме? Что ты несёшь?! — выкрикнул Не Минцзюэ, не в силах поверить то что услышал. — Да, это так. Я восхищался тобой со времён войны против Цишань Вэнь. Ты тогда часто бывал напарником Дагэ, и вы общались как близкие друзья. Помнишь мы с тобой тогда пересекались пару раз и даже в начале ты обращался ко мне с добротой. Я восхищался твоим стилем боя и тактикой. Ты тогда был мальчишкой, но сумел доказывать, что тобой нелегко управлять, ты даже не позволял никому думать, что ты просто слабый юноша, который потерял свой орден. Ты пошел против всех, всегда доказывая своё. Я тогда думал, что смогу быть твоим другом. Но… — Подожди, не могу поверить. Как ты вообще… — Пожалуйста, дай мне закончить. Я… — Цзян Чэн!!! — выкрикнул Лю Цингэ. И Цзян Чэн отвлекшись на его голос не успел заметить меча, поставленного на свою шею. Тем временем Лю Цингэ впал в жгучую ярость увидев меча: — Ублюдок! Отпусти Цзян Чэна! Ты пожалеешь если с ним что-то случиться! — Господин Лю, я не собираюсь убивать главу Цзян. Я просто хочу, чтобы он меня выслушал. Вы закройте свои каналы духовных сил, а я закрою у главы Цзян. Прости меня. — в конце прошептал он Цзян Чэну. Цзян Чэн дёрнулся от шепота. — Господин Лю, присаживайтесь рядом с остальными, только тогда я уберу меч подальше. Лю Цингэ сделал так, как ему сказали, опасаясь за жизнь своего лотоса. — Отлично. — и он отстранившись на пару шагов от Цзян Чэна продолжил: — После войны и нашего братство ты навсегда отстранился от Дагэ и уж тем более не хотел и близко подходить к ордену Цзинь. Я признаю, что по приказу своего отца подставил Вэй Усяня. Я не хотел делать тебе больно, но у меня не было выбора. Если бы я не выполнял приказа отца, он бы меня убил, а я хотел власти. Однажды на совете всех орденов, который должен был проходить в ордене Гусу Лань я послушал твой разговор с Эр-гэ, ты тогда говорил обо мне: «Почему не нравиться говоришь? Потому что он — лицемер. Его улыбка выглядит так притворно, что даже тошно становится. Я не понимаю почему такой хороший и светлый человек как ты, можешь с ним общаться. Этот сын шлюхи до такой степени сволочь, что так хочется прикончить его на месте.» Я до сих пор помню. Тогда мне было так больно, я хотел искупить свою вину перед тобой. Но после твоих слов во мне умер тот светлый и влюблённый в тебя простой мальчик. Ты ведь никогда не обзывал меня сыном шлюхи, мне было плевать на всех которые так меня называли. Но услышав из твоих уст «сын шлюхи» мой мир был уничтожен. Я ведь… — хотел было продолжить глава Цзинь как его перебили: — Заткнись, мразь! Как ты посмел думать о МОЁМ А-Чэне! Ты… — Я еще не закончил! Так что, если не хочешь чтобы я забрал Цзян Чэна вместе с собой на смерть, заткнись и слушай! — закричал Мэнь Яо, ему уже порядком надоели что его перебивают. Все, кто были внутри выглядели потрясёнными, не в силах вымолвить и слова. — Я… ты… — Цзян Чэн был в шоке, не в силах поверить. — Во мне был маленький лучик надежды, что я смогу стать хорошим человеком. Этим надеждой был ты, Цзян Чэн. Я хотел признаться во всех своих грехах и получить от тебя то наказание, которого заслуживал. Но после твоих слов, я понял, что не могу встать на праведный путь. И я думал, если и ты считаешь меня мерзким человеком, тогда какой смысл быть хорошим. Ведь ты уже в глазах любимого тебе человека считаешься последней мразью. После я ожесточился на весь мир, потому что считал, что этот мир слишком жесток ко мне, поэтому я хотел убить всех кто меня обидел. Начиная с Дагэ. — со злостью в голосе сказал Мэнь Яо, как его перебил Цзян Чэн. — Почему Минцзюэ-гэ? Он ведь ничего тебе не сделал! Если бы Лань Хуань не заметил твою игру, ты убил бы его, и никто не стал бы тебя подозревать. Так, за что же ты так ненавидишь его? — За то, что спустил меня с лестницы башни Кои, и называл меня «сыном шлюхи»! Я ненавижу тех, кто меня так называл! — Тогда почему же меня не убил? Я же тоже так называл тебя. Я ничем не отличался от других считая тебя ублюдком. — Нет, я не смог бы поднять против тебя свой меч. Из-за моего жажды власти ты потерял брата, потом и сестру. Я не хотел, чтобы Цзян Яньли погибла. Я просчитался и не смог остановить её, когда она выбежала на поле боя. Это было самой большой ошибкой в моей жизни. Поэтому я хотел, чтобы ты наказал меня, когда я признаюсь в своих грехах. Но этому не суждено было случиться. Потом я просто существовал, а не жил. — Я убью тебя сегодня, потому что как ты и сказал из-за тебя я потерял брата и сестру. — ответил ему Цзян Чэн. — Я не против. Главное, о чём я жалею это то, что не смог стать тебе ближе. Знаешь, если даже ты узнал правду о золотом ядре, ты не должен винить себя за то, что господин Вэй вступил на тёмный путь. Потому, что это было его судьба, а твоя это поднять свой орден и растить племянника. Это было его решения отдать тебе своё золотое ядро, а то, что ты поднял свой орден из пепла, это, чисто твоя заслуга. Я всегда восхищался и любил тебя за твою решимость и непоколебимость. Главное я всегда знал, что у тебя мягкое сердце, просто ты не каждому это показывал, скрыв всё за резкостью и жестокостью. Но я рад что это заметил господин Лю Цингэ. Ты заслуживаешь счастья. — Ты… — честно у Цзян Чэна не было слов, он снова через несколько лет увидел того честного мальчика, который был потерян после войны. — Вот и моя история подошел к концу. Я до сих пор люблю тебя, Цзян Чэн. А теперь прошу прощения, я хочу продолжить то, зачем сюда пришел. — и скрылся на задней части внутри храма к людям, которые что-то копал на земле. Все сидели в тишине пытаясь переваривать то, что было сказано. — Не могу поверить, что этот ублюдок был влюблён в А-Чэна. — высказался Вэй Усянь, нарушив тишину вокруг. Лю Цингэ сразу поднялся со своего места и подошел к своему лотосу и обнял его, крепко прижимая к себе: — А-Чэн, ты должен был дождаться меня. — Я не смог бы, потому что пропал Цзинь Лин. Ты знаешь, что я не прощу себя если бы с ним что-то случилось. — Всё в порядке, теперь я рядом с тобой. — ответил Лю Цингэ и мягко отстранившись посадил его рядом с собой. — Цзян Чэн, ты в порядке? — спросил всё это время молчаливый Лань Хуань. — Конечно, со мной всё в порядке, не стоит волноваться. — ответил Цзян Чэн. — А-Чэн, я… — хотел было начать Вэй Усянь как его перебили: — Не смей, даже рот открыть! Если не хочешь чтобы я тебя убил. Вы двое заплатите мне за то, что чуть не довели моего А-Чэна до искажения ци, после вашего последнего посещения ордена Цзян. — громким голосом ответил Лю Цингэ. — Что?! А-Чэн, как это случилось? — обеспокоенно спросил Не Минцзюэ. — Я… — А-Чэн, позволь мне объяснить, хорошо? — спросил Лю Цингэ — Хорошо — ответил ему Цзян Чэн, позволяя ему говорить дальше. — Неделю назад, к нам в гости пришли Вэй Усянь и благородный Хангуан-Цзюнь. Точнее, без разрешения зашли в храм предков Цзян, чтобы почтить своим присутствием бывшего главы Цзян и его супругу, а также Цзян Яньли. — Вэй Ин имеет право, потому что он вырос и принадлежал к ордену Юнмэнь Цзян. — высказался Лань Ванцзи. — Больше не имеет никакого отношения к ордену Цзян. Потому что был изгнан до того, как умер. Бросил своего брата ради других. — ответил Лю Цингэ. — Ради людей, которые спасли главу Цзян и сделали пересадку ядра, без которого глава Цзян не выжил бы. — в ответ бросил Лань Ванцзи. — И тем скрыв его от Цзян Чэна, вместо правды наплевав полную чушь про бессмертную учительницу Баошань Санжень. Если бы он не скрывал правду, не сдох бы вместе со всеми остатками ордена Вэнь. — почти выплюнул Лю Цингэ, показав своё отвращение. — Эти люди не были виновными! Они никогда не участвовали на войне! — не выдержав ответил Вэй Усянь. — Знаю. Если бы ты не скрывал правду и ответил честно, тогда Цзян Чэн позаботился бы о тебе и о твоих Вэнях. Но куда же там, у тебя не было мозгов чтобы подумать об этом. — Лю Цингэ! — повысил голос Лань Ванцзи, он не мог терпеть, когда его любимого человека оскорбляли. — Лань Ванцзи! — тоже повысил голос Лю Цингэ, и продолжил: — Не смей, меня затыкать! Твоя очередь ещё не пришел, поэтому будь добр не ухудшай своё состояние, потому что когда мы выберемся отсюда, ты заплатишь за то, что натворил на причале Пристана Лотоса! — Что случилось на причале? Если ты так разгневан на моего брата. — спросил Лань Хуань, не понимая. — Глава Лань, всему своё время. Я объясню чуть позже, нет вы сами увидите то, что будет. Я хотел бы задать тебе такой вопрос, Вэй Усянь. Ты знаешь почему, когда, Пристань Лотоса пала, Цзян Чена поймали войска ордена Вэнь? — Лю Цингэ, не смей… — заговорил Цзян Чэн нервно глядя на любимого. — А-Чэн, он тоже должен услышать твою правду. Потому, что тогда это не будет справедливым. — Но… — А-Чэн, он тоже должен почувствовать вину перед тобой. Так, ты знаешь Вэй Усянь? — снова спросил Лю Цингэ. — Да, он пытался забрать тела мадам Юй и дяди Цзяна. — всё еще не понимая ответил Вэй Усянь. — И ты в это поверил? — со смехом, который не достиг его глаз, спросил Лю Цингэ. — Да. — Но это ложь. И я сейчас открою тебе правду. Цзян Чэн тогда не пошел забрать тела родителей, он даже тогда о них и не думал, он пошел на этот ход чтобы спасти ТЕБЯ, мерзкий ты, ублюдок. — Что?! — все хором спросили не понимая. — Да это так. Он тогда увидел войска ордена Вэнь направляющего к тебе, и хотел спасти тебя, поэтому вышел из укрытия и дал им поймать себя, у него тогда было только одна мысль, спасти тебя и не дать им поймать тебя, он не думая пожертвовал собой, чтобы ты был жив и смог защитить Цзян Яньли. Ты думаешь почему ему больно это принимать? Потому что он отдал своё ядро, чтобы ТЫ был жив, он ценил твою жизнь больше чем ты, он любил тебя, считал своим братом, хотел чтобы ты был рядом с ним как вторая рука, чтобы с тобой вместе поднять орден Юнмень Цзянь. — со злостью сказал Лю Цингэ. — Не может быть, А-Чэн? — спросил Не Минцзюэ. — Это правда, вот что я скрывал от всех все эти годы. — подтвердил Цзян Чэн. — Но… — Заткнись и слушай, Вэй Усянь. Только ответь мне на один вопрос. Тебе было всё равно на Цзян Чэна? — Нет! Это не так! Я не хотел, чтобы весь заклинательский мир пошел против ордена Юньмэн Цзян. Я никогда не хотел его бросать! — со слезами на глазах ответил Вэй Усянь. — Хорошо. Но почему тогда ты не рассказал ему про золотое ядро? Зачем скрыл такую тайну? Главное почему ты не спросил у А-Чэна разрешения, а?! — Я боялся! Потому что, если бы я рассказал ему он никогда не согласился бы. Я ведь знаю какой он упрямый, но ему нужно было восстановить орден Юньмэн Цзян, а без золотого ядра это невозможно! — Я бы мог тогда сделать тебя главой ордена! Но ты был бы рядом со мной! Мы вместе подняли бы орден Юньмэн Цзян! — закричал Цзян Чэн, в его глазах тоже стояли слёзы. — Я…всего лишь слуга. Я никогда не стал бы главой ордена! Потому что это твоё! Как ты думаешь, как бы я жил, если забрал твоё законное место? Я не смог бы! Зная, что можно пересадить золотое ядро, я не хотел упустить этот шанс! Ведь я обещал защитить тебя! Но не смог, и теперь узнав, что из-за меня ты потерял своё ядро, думаю было справедливым дать своё тебе! — Нет! Ты придурок! Я отдал бы свою жизнь на обмен твою! Я так и поступил, когда меня поймали я уже считал, что мёртв. Но у меня было надежда, что ты и моя сестра живы. Но нет, тебе же надо геройствовать и пересадить мне своё ядро! Проклятый Вэй Усянь! — Да я знаю, что я такой! Но как ты можешь думать, что я смогу быть главой ордена? Да если бы я стал, тогда орден уже развалился бы на части! — Не было бы так, ты идиот! Я был бы рядом, и направлял бы тебя. Потому что мне был дорог мой брат и моя сестра. После родителей у меня остались только вы! Я бы всё сделал чтобы моя семья были живы! Но как ты выбрал тёмный путь, так и наша связь пропала. Я не смог вернуть тебя назад, ты остался с Вэнями. Если бы ты согласился на мою помощь, то я бы спас и этих людей. Но ты даже не дослушав отверг меня. Поэтому и я навсегда разорвал наши с тобой связь. Потому что мне осточертело, что я всегда делаю шаг к тебе первым. Ты первым бросил меня! — и поморщившись схватился за живот, не понимая почему так больно кольнуло внизу живота. — А-Чэн? Что с тобой? — взволнованно спросил Вэй Усянь растеряв свой запал увидев тень боли на лице брата. — А-Чэн? — с беспокойством спросил Лю Цингэ. — Всё хорошо, я в порядке. Кажется, я подхватил заразу, надо показаться лекарю позже. — Ты когда меня послушаешь? Я ведь предупреждал тебя. — со вздохом ответил Лю Цингэ. — Хорошо, ладно. Ты был прав. — А-Чэн, ты правда в порядке? — спросил Лань Хуань. — Честно? Нет. Когда Вэнь Нин рассказал мне про золотое ядро, я с тех пор не в порядке. Я чудом избежал искажения ци, благодаря А-Лю. Если бы он не нашел меня, я был бы не в порядке. Я рад, что у меня хотя бы есть он, чтобы не позволит мне распадаться на части. Без него я может быть не пережил бы одиночество, и А-Лин рос бы без меня. — Дядя… — А-Чэн… — Всё хорошо. Не стоит волноваться. — Цзян Чэн. — все вздрогнули от голоса главы Цзинь, они на миг забыли о нём и где находятся. — Глава Цзинь, я не разрешал тебе называть меня по имени. — закатывая глаза повернулся Цзян Чэн вставая со своего места. — Позволь мне быть сегодня эгоистом, Цзян Чэн. Всё равно сегодня это мой последний день в этом мире. — Ладно, итак, зачем ты собрал всех здесь? — Я этого не делал, они сами последовали за мной. Я просто хотел откопать тело своей матери и перенести в другое место и хоронить её там. И попрощаться с тобой. — улыбнулся грустной улыбкой глава Цзинь. — Тц. И что теперь? — Я откапал то что хотел и передал тело моей матери другим чтобы они похоронили её там, где ей место, пока вы разговаривали. А сейчас, вот… — и он вытащив свой меч из ножен притянул его к главе Цзян. Цзян Чэн с подозрением посмотрел на меч и спросил: — Ты серьезно хочешь, чтобы я тебя убил? — Цзян Чэн, убей его пока он что-нибудь не придумал! — воскликнул Вэй Усянь. — Тихо! Ни слова больше! — сказал Цзян Чэн высоким голосом. — Я не стою твоих состраданий ко мне, Цзян Чэн. Поэтому убей человека, из-за которого тебе пришлось столько страдать. — и он взяв Цзян Чэна за запястья выложил в его руку свой меч и на мгновения проверил его пульс, беспокоясь из-за того, что он подхватил неизвестную заразу, когда услышал то, что говорить Лю Цингэ. И был в шоке услышав биение двух других сердец кроме стука сердца Цзян Чэна, и опустил глаза на его живот и сразу поднял его на лицо Цзян Чэна, также посмотрел на Лю Цингэ и обратно. Мягко улыбаясь заговорил: — А-Чэн, я был бы только рад, если умру от твоих рук. Знаешь, ты стал бы замечательным отцом. — С чего это? — с недоумением спросил Цзян Чэн. — Ты хороший и честный человек. Было бы печально если у тебя не будет наследника. — Не неси чушь. Зачем я вообще с тобой разговариваю, о небеса. — вздохнув пробормотал Цзян Чэн. Мэнь Яо услышав только мягко улыбнулся и сказал: — Давай, Цзян Чэн. Приступай. — Стой! — вскрикнул Лань Хуань подбежав к ним. — Эр-гэ? — А-Яо, пожалуйста, скажи мне за что ты сделал столько плохих вещей? Разве ты не был добрым и честным человеком которого я встретил во время войны, почему ты так изменился? — с отчаянием в голосе спросил Лань Хуань. — Эр-гэ, разве ты не слышал то, что я говорил? — Ты так изменился из-за безответной любви? — Нет. Я совершил много греха за погоней власти. Я причинил огромную боль к человеку, которого люблю. А всё было из-за власти. Когда я понял на что подписался, чтобы мой отец признал меня, было слишком поздно. Я бы смирился с тем, что меня возненавидеть весь мир, но я не хотел чтобы меня ненавидел Цзян Чэн. Во время войны было легко находиться рядом с ним, лелея начало нашей дружбы. Знаешь, я тогда не видел никого искренне его. — и посмотрел на Цзян Чэна который молчаливо стоял чуть подальше от него. — А как же я? Я ведь был с тобой искренним, никогда не обманывал тебя. За что ты так со мной? — Эр-гэ, я знаю что ты был искренним и добрым ко мне, но ты слишком доверчивый человек. И я не виню тебя за это, но ты бы не отличил ложь от правды, и никогда не замечал бы моих действий. Прости меня, за то что обманывал тебя. — Тогда расскажи мне, почему ты был искренним рядом с ним? — Лань Хуань, к чему ты ведёшь? — спросил Цзян Чэн раздражаясь. — Я хочу знать! Почему он не был со мной искренним. В отличие от тебя. — Лань Сичэнь! Не забывай, несмотря на то что мы друзья, я глава ордена! Не смей принижать меня, или пожалеешь! — Цзян Чэн! Лань Хуань! Прекратите оба! Он просто пытается поссорить вас двоих. — заговорил Не Минцзюэ не в силах видеть, как его друзья ссориться между собой. — Я… — пытался заговорить Мэнь Яо, как его перебил Цзян Чэн. — Нет. Он этого не делает. Разве вы не видите, что он пытается сказать? Он просто рассказывает того, что видел в нас. Разве он лгал говоря, что Лань Хуань слишком доверчивый? Я это говорил и ему. Но когда меня кто-то послушал? Правильно, никто. — Цзян Чэн, значит ты веришь этому сыну шлюхи? Не своему другу? — спросил Вэй Усянь не в силах поверить в слова своего брата. — Вэй Усянь! Не лезь туда куда не просят. Ты ничего не знаешь, думаешь воскреснув месяц назад, можешь всё понять? Нет, поэтому будь добр один раз в жизни не лезь. — Но… — Заткнись, я сказал! Послушай Лань Хуань и запомни на этот раз. Я согласен с ним, потому что я признаю, что во время войны мы с ним только начали строить дружбу. Я не был доверчивым, а он был скрытным и никогда не говорил того, что на уме. Я также заметил, что за фальшивой улыбкой прячется недоверчивый и хитрый человек. — Как же ты заметил что его улыбки просто фальшь? — спросил Лань Хуань, потому что он никогда такого не замечал. — Потому что я смотрю не на улыбку, а в глаза. Ты же знаешь, что глаза — это зеркало души. По глазам можно увидеть искренность, боль, ложь и многое другое. Ты просто должен уметь разглядеть. Когда мы общались я был искренним, я не прятал злость, боль, отчаяние, недоверие. У меня всегда были проблемы со эмоциями, тебе ли не знать? Потом в один день я увидел его обман. Помнишь, что я тебе тогда ответил, Мэнь Яо? — спросил он у главы Цзинь. — Да, я помню. Ты говорил мне: «Ты ведь знаешь, что не сможешь меня обмануть? У тебя всё на глазах написано. Сколько ты будешь говорить мне ложь, всё равно не сможешь меня провести, потому что, тогда тебе придется просто-напросто ослепнуть, чтобы я не видел в твоих глазах всю правду. Ты думаешь я не знаю какой ты коварный? Не льсти себе.» Твои эти слова тогда так меня поразили, потому что ты первый человек, который заметил настоящего меня. После я влюбился в тебя и в твою искренность. — Идиот. Лань Хуань ты теперь понял? — Нет. — Небеса, помогите мне. Почему с вами так сложно! С меня хватит, отойди Лань Хуань. — ответил Цзян Чэн придвигаясь ближе к ним. — Нет! Я не закончил! Если он был твоим другом, тогда, как ты можешь убить его, А-Чэн? — Ключевое слова «был» Лань Хуань. Ты думаешь я не хочу отомстить за то, что он сделал? — Но ведь он был и твоим другом! Как ты можешь просто так убить его?! — Повторюсь Лань Хуань! Из-за него я потерял брата, после свою сестру. Поэтому он заслуживает смерти. — Он выполнял приказы своего отца! В этом он не виноват! — Лань Хуань, открой глаза! Если бы он не хотел огромную власть, то смог бы с лёгкостью отказаться! Тогда никто бы не умер! Не Минцзюэ, уведи подальше Лань Хуаня, пожалуйста. — Нет! — и Лань Хуань начал вырываться из объятий Не Минцзюэ. — Эр-гэ! Позволь мне обрести покой, я хочу хотя бы половину своих грехов искупить смертью. Я заслужил этого. Приступай А-Чэн. — Не называй меня так. — и подошел ближе приподняв меч. — Прощай, А-Чэн. Я люблю тебя. — прошептал Мэнь Яо последний раз взглянув в любимые глаза и закрыл своих, приготовившись к удару, и услышав шепот Цзян Чэна из прекрытых век потекла одинокая слеза и его губы украсила счастливая мягкая улыбка. — Прощай, А-Яо — был шепот Цзян Чэна. И Цзян Чэн пронзил его сердце мечом насквозь, мягко опустив его на землю. — НЕТ! — закричав Лань Хуань бросился к Мэнь Яо. Цзян Чэн выбросив меч вышел из храма и подходя к дереву облокотившись к нему сказал глядя на небо: — Покойся с миром, А-Яо. Может в другой жизни сможем быть друзьями навеки. — и смахнул одинокую слезу со своих щек. Цзян Чэн ненавидел его. Но в глубине сердца тоже дорожил им, как никак он тоже был его другом.