А мы точно сможем?

Прошел еще месяц. Слежка за мной переодически продолжалась. Но я молчала об этом. Ребята упорно готовились к выступлению. Юнги почти не появлялся дома. А если и был, то это максимум на 2 дня всего. Я не ною, вы не подумайте! Я все понимаю и принимаю, но чисто моя женская часть скучает. Юнги дали выходной. Он сидел на кухне и работал. Сводил музыку, кажется. Я уже доделала «хвосты» по работе и слонялась по дому без дела. (Я все-таки, уломала директора Ан дистанционно выполнять свою работу! И спору же было! Мама, моя родная!) Поесть приготовила, простирала все детские вещи, прогладила их. Миллион раз переложила их в ящиках. Перепроверила список документов и вещей в больницу, благо, что там все дадут. И тут мне пришла мысль. — Юн, — я подошла к нему сзади и попыталась обнять. Но с моим пузом, это было невозможно, — можно я кое-что попрошу тебя? — Конечно! Что угодно. Для моих девочек, ничего не жалко, — он развернулся на стуле ко мне. — Я хочу к вам на концерт. Мне хочется эмоций и разрядки. — На концерт? — его брови поползли наверх, — Ты уверена? Там же громко очень. А такой шум вреден малышке. — Ну, Юн, — застонала я, — пожалуйста… — Ладно, я спрошу у ребят из стаффа. И привезу тебе их. — Спасииибо, — я чмокнула его в щечку. Он сдержал обещание. На следующий день я держала билет в руках. — С тобой вызвалась быть Ли. Сказала, что будет следить и если что, то сразу примет меры. И еще, — он он поднял палец вверх, — не вздумай прыгать. Я все равно узнаю. Через неделю я уже сидела на мягком диванчике в гримерке. Вокруг было суетливо. Парни распевались, гримеры кружили вокруг них. — Ааааааа, — распеваясь, ко мне подошел Тэхен, — Привет, малышка, — он прикоснулся кулаком к животу, — Даешь маме спать? — Дает, — ответила с улыбкой. — А папу гоняешь за всякими вкусняшками? — Гоняет! Еще как гоняет! -с другого конца гримерки ответил Юнги, — За манго в 3 часа ночи. Ух, гоняет! -все засмеялись, — А еще у нас там какой-то любитель арбузов. — Да ладно тебе, — поглаживая животик ответила я, — Она любит витаминчики. Это же хорошо! И тем более это было всего один раз! — Кстати, — ко мне подсел Чимин, — а вы с именем определились? — Нет. Юн хочет чисто корейское, а я хочу европейское. Спорим до сих пор, — пожаловалась я. — Юнги, думаю, что тебе стоит уступить, — мягко сказал Намджун и погладил живот. — Ой! — крикнула я. — Что случилось? — мигом засуетились все. — У нас еще неделя в запасе! — взволновано сказал Юнги, — Где болит? — Нигде! Она пнула меня в бок. Больно пнула… — Ты понимаешь, что я чуть душу через пятки не потерял? — сказал Юнги, — Нам точно надо придумать слово, когда начнутся роды. — В смысле? — прошептал Чимин мне на ухо, когда Юн вернулся на место. — Юнги прочитал, — так же тихо начала я, — чтобы избежать суеты во время ложных схаток, нужно придумать какое-то слово, чтобы сказав его, партнер понял, что это не ложная тревога. — А Юнги основательно готовится, — брови Чимина уползли наверх. — Это еще что! Он тут прочел мне лекцию про послеродовую депрессию. Но как пояснил мне врач, что такой порыв к знаниям у него сигнализирует о синдроме «Беременного отца», то есть, он думает, что беременный он и ощущает тоже самое, что и я. — Нам надо его точно куда-то вывезти, иначе к концу беременности, ты сможешь защитить докторскую. Я засмеялась. Стадион был забит. Мы с Ли заняли наши места и ждали. — Ты же не видела прогон? — Нет, я была у врача тогда. — Ох, готовься. Это будет феерично! — Не надо спойлерить, — я отпила воду, — Хотя это как обычно. По-другому, они уже не умеют. Свет погас и зажегся экран на сцене. По очереди стали показывать ребят. Зал взровался. — Тебе нужны наушники? — прокричала Ли. — Какие? — также проорала я. — Юнги передал на всякий пожарный, — она достала их. — О, боги! — хлопнула себя ладонью по лицу, — Нет Ли, не нужны. Я его прибью. Чтобы вы понимали, перед выходом в зал, Юнги протянул мне пакет с едой, горячий чай и плед. — Это чтобы я был спокоен. Мы с Ли еле дотащили сие богаство до нашего места. Вышли ребята, начали говорить о том, что очень благодарны зрителям за то, что они до сих пор с ними. Начали петь и дальше меня было не остановить. — Стейси! — кричала Ли, — Не прыгай!!! На таком сроке это опасно уже!!! — Лииии!!! — взяла за руки ее, — Отрывайся!!! Ты все время работаешь! Отдохнииии!!! Run, run, run, — пела я и танцевала. Концерт удался на славу. Когда выступал Юнги, малышка пиналась, чувствуя, что папа рядом. — Ли, она снова пинается, — я положила ее руку на живот, — Почувствовала? -Ааа, это так круто! — она улыбалась до ушей, — А сильно-то как!!! — Ты еще ночью видела, как живот волнами расходится, — посмеялась я. Юнги пел «Seesaw». Я танцевала. " Ты слышишь, малышка? — мысленно говорила я ей, — Это твой папа. И он самый лучший!»* После концерта мы ехали домой и я рассказала Юнги об этом. — Я рядом, моя маленькая, — сказал он гладя живот, — Папа всегда рядом. — Я в душ и спать, хорошо? — Юнги поцеловал меня, когда я ела манго. — Да, мя тоже сейчас пойду. Устала… Мы были дома, уставшие оба, но довольные. Ночью я проснулась от странной боли в животе. Вспомнив, что рассказал мне врач, пошла в душ, чтобы снять спазм. Не помогло. Начала ходить. Включила счетчик схваток. Но потом услышала хлопок и по ногам потекло… Я полетела в спальню и начала трясти Юнги. — Юнги! — толкала его изо всех сил, — Юнги, твою мать, вставай!!! — уже заорала я. Он подлетел. — Что случилось??? — Юнги, я рожаю!!!