А мы точно сможем?

Полиция узнала, что Юнги пришел в себя и пришли опрашивать его. — Как вы думаете, кто это мог быть? — Понятия не имею. Но задумано было, чтобы во время движения тормоз отказал. Помехи быть не могло, так как, я за 2 дня до этого проходил Тех.осмотр. — Да, мы видели. — Офицер, — вдруг ошарашенно сказала я, — Я вспомнила! — Слушаю! — Незадолго до аварии, я видела человека в черной куртке. Он начал преследовал меня еще во время беременности. Мы списывали на то, что мне казалось это на нервах. Но я вспомнила, как прогнала одного от машины Юнги, когда возвращалась с прогулки с дочкой. Он ошивала возле нее и что-то рассматривал при помощи заркала. — Описать сможете? — Да, попробую. Спортивное телосложение, чуть выше Юнги, лицо не видела, он был в маске, но я запомнила глаза. Они были светлые. Еще показалось, что это линзы. Куртка была черного цвета, капюшона не увидела. Это все, что я помню. — Это очень много, Стейси! Спасибо! Я сейчамэс поеду в участок и пришлю вам фоторобот. — Да, хорошо, будем ждать. Всего хорошего. Он ушел, а Юнги смотрел на меня. — Что? Говорила же, что не показалось! — пожала плечами я. — Я хочу увидеть Мари, — сказал он. — Подожди, я позвоню маме. Я вышла и набрала номер мамы. Поговорили с ней и договорились, что Мари привезут после обеда. — Все, Мари приедет после обеда. Поспит, покушает и будет у нас. Ты же не узнаешь ее! Она тааак выросла! И такая умница! — Жаль, что подержать могу… — Юн, врач уже взялся за тебя. Надо набраться терпения и ты будешь самым обычным. Бан Ши Хек продолжать быть на связи с врачами. Он нашел самых лучших, но я настояла, чтобы реабилитацией занимался именно Пак Мин Хо. Он согласился. План уже был готов. И врач приступил к его исполнению. Начали с токовых манипуляций, дабы проверить чувствительность конечностей. Пока было пусто, но мы не сдавались. Ждали результат. Как только Юнги начал чувствовать покалывания, то врач перешел к массажу. Все это делалось прямо в палате потому что, цитирую: «Чем раньше начнем, тем лучше будет результат». Массаж давался тяжело! Как врачу, так и нам с Юнги. Так как чувствительность возвращалась, то Юнги орал от боли. А я выбегала и плакала навзрыд! Юнги перевезли домой. И началась настоящая жесть. Помним, что чувствительность возвращалась и каждый день был с ором. Прошло 6 месяцев. Мари была с нами, Юнги сидел с ней, как вдруг он закричал: — Стейси!!! Бегом!!! Я бросила все, что было в моих руках и прилетела к нему. — Что??? Я сейчас врачу позвоню! Подожди! — Это ты подожди! — он начал смеяться, — Смотри! Я посмотрела на Мари и ахнула. Она встала! Сама!!! — Мари, солнышко мое!!! Ты встала, — я начала хлопать в ладоши, — Ты умница!!! Я взяла ее на руки и закружила. — Ма-ма, — сказала она и начала смеяться. — Никак не привыкну, что она уже пытается говорить. Мари было уже 10 месяцев. Она очень выросла и стала копией Юнги. Реабилитация продолжалась, ноуже не дома, а в центре. Юнги начал ходить с палочкой. И врач был в шоке от того, что он так быстро это начал делать. Поэтому, они еще усерднее стали заниматься. Мари была у мамы, Юнги у врача. А я осталась дома. И тут в дверь позвонили. Я пошла смотреть кто, открыла дверь и застыла. — Ты????