under the:s

Юнги тихо вздыхает, прикрывая глаза. Очередной день, о котором он потом ничего не вспомнит, подходит к концу. Стоит ему переступить порог квартиры, как тяжёлый груз прошедшего дня ложится ему на плечи и он крепко сжимает челюсти, чтобы не расплакаться. Включает свет, ставит чайник кипятиться, поливает цветок у окна и ложится на диван. Посетителей в ресторане сегодня было особенно много, была даже парочка скандалистов, но Юнги работает в сфере обслуживания достаточно долго, чтобы не обращать внимания на их оскорбления и крики. Он задумчиво крутит в руках прядь высветленных волос, в уме отмечая, что неплохо бы подкраситься. Возможно, на выходных? Надо попросить Тэхена помочь… В прочем, тот готовится к экзамену по вождению, возможно не стоит его беспокоить. Чайник начинает пищать, и Юнги лениво сползает с дивана. Мин Юнги 21 год, студент педагогического, не то чтобы в детстве мечтал стать учителем, просто на этот факультет было проще и дешевле поступить. Подрабатывает официантом в ресторане «La vida», лучшая лазанья в Сеуле, прошу заметить, для постоянных клиентов скидка, а по четвергам наисвежайшие морепродукты! Работать Мин привык, берет побольше смен, чтобы оплачивать крохотную квартиру в не самом благополучном районе, а в придачу супермаркет за углом и протекающая крыша — о большем Юнги и мечтать не смел. Пока заваривается пакетик чёрного чая, Юнги достаёт из шкафа пару крекеров и пытается понять, в чем причина его недавно появившейся склонности к неконтролируемым слезам. Юнги утешает себя тем, что не голодает, в переходах метро не спит, даже парочка друзей имеется. Бывает, скучает по родителям, по старому пыльному Дэгу, но у Юнги твёрдая цель добиться в этой жизни хоть чего-то, поэтому с тоской по дому он справляться научился. Но пока он упрямо пытается убедить себя в том, что в полном порядке, мир вокруг него начинает потихоньку смываться, превращаясь в белый шум на фоне постоянного потока мыслей Юнги. Ему уже многое неинтересно, а в детстве мечтал стать музыкантом и рассказывать миру истории в своих мелодиях, но сейчас? Сейчас хоть какие-то эмоции у Юнги вызывают только скидки в супермаркетах и блеск в глазах Тэхена, когда тот рассказывает веселые истории и смеётся. С Ким Тэхеном они познакомились случайно, Юнги только переехал в Сеул и заглянул в один магазин одежды, где консультантом работал парень с проколотыми ушами и звенящими кольцами на руках. Ким Тэхен, как он представился позже, помог ему подобрать идеальную пару рубашек на выход и джинсы селвидж, которые Юнги носит и сейчас. — Мне грустно видеть, что такая талантливая душа, как ты, погребает себя под рутиной современного мира, — как-то сказал ему Тэхен, — Причём добровольно. Юнги на эти слова лишь посмеялся. Я предпочитаю думать, что эта жизнь просто обучалка, а в настоящей жизни мне повезёт больше и тогда-то я и начну жить, — успокоил его Юнги. Тэхен лишь грустно усмехнулся. Жизнь Юнги протекала спокойно и медленно: в детстве был спокойным и в меру умным ребёнком, а в школе из примечательных событий был только подаренный ему шоколад от одноклассницы, и то попал он в руки Мину случайно — как оказалось, девочка просто перепутала шкафчики. Будучи единственным ребёнком в семье, Юнги привык к одиночеству, а отношения с родителями были взаимно тёплыми и дружескими. Наверное, если бы Юнги оказался в комиксе, он был бы массовкой, фоновым персонажем, которому даже толком не прорисовали лицо. Впрочем, Юнги это более чем устраивало. Наверное. Юнги устало трет глаза, позволяя оставить себе немытый стакан в раковине: будь он в более приподнятом настроении, вымыл бы сразу же. Под холодильником слышатся какие-то шорохи, и Мин громко вздыхает: крысы. На отраву от грызунов он стабильно тратит приличную сумму от его и так небольшой зарплаты, но сейчас у него нет сил даже на то, чтобы позлиться. Да и на что? В этом районе проблемы с чистоплотностью были всегда, и хоть ругайся с землевладельцем, хоть нет — толку нет. Единственное, на что Юнги имеет право злиться, пожалуй, — устройство современного общества, капитализм и его собственную откровенную бедность. — Может, кота себе завести, не знаю… С подобным весьма не радужным настроением он заваливается на скрипучий диван, укрывается пледом, но заснуть не может. У соседей сверху наметилась жаркая перепалка, госпожа Хан из 409 в очередной раз выговаривает мужу за пьянство. Послушав некоторое время гневные возгласы и пару вдребезги разбившихся, кажется, тарелок, Юнги вздыхает и поднимается. — Боже, как же я заебался от такой жизни.

***

— То есть ты мне сейчас что предлагаешь, повтори? — Тэхеновы огромные глаза впиваются в Юнги и на мгновение ему даже становится неловко, но он упрямо прочищает горло и: — Давай вступим в мафию. Тэхен сначала прыскает в кулак, а потом все же заливается басистым хохотом на всю улицу. Юнги краснеет и принимается быстро тараторить, стараясь перекричать друга. — Нет, послушай! Это тебе сейчас смешно, но там крутятся такие деньги, ты себе и представить не можешь! Начнем с низов, а там в процессе наберемся опыта и будем грести деньги лопатой! Тэхен, да угомонись! — Прости, Юн-юн, но как такая уморительная мысль тебе вообще пришла в голову? , — Тэхен утирает выступившие от смеха слезы и присаживается на скамейку, — Ты сейчас розыгрыш такой решил устроить? — Прекрати, Тэхен, я серьезно. Разве ты не видишь как мы живем? Я скоро сам стану лысой жирной крысой от этого образа жизни: вонючий ресторан, вонючая однушка, вонючий универ. А ты? Как долго ты еще собираешься жить с этим соплежуем Шоном? Честно, я сомневаюсь, что это его настоящее имя. Тэхен при упоминании его горе-бойфренда хмурится и неловко мнет пальцы. Да, отношения у них не радужные, но Шон уже почти нашел работу и просит Тэхена верить в него. А Тэхен конечно поверит, что ему остается? — Но главное, что от такого образа жизни нам, скорее всего, никогда не вырваться. Так было и будет всегда: родился рабом, им и умрешь. Разве ты сам не устал каждый месяц с трудом сводить концы с концами, жить от зарплаты к зарплате? Неужели ты не думаешь, что заслуживаешь большего? Тэхена его слова, казалось, действительно заставили задуматься, и Юнги уже даже был готов начать перечислять ему варианты войти в круг мафиози быстро и безболезненно, как тот внезапно выдает: — Юнги, тебе стоит поменьше смотреть всякие сериалы. Какая мафия, ты с ума сошел? Мы туда даже попасть не сможем, а если и сможем, то в первый же день нас грохнут. Ты хоть драться умеешь? — Да зачем драться, нам всего-то нужно завести нужные связи… — Нет. Просто нет, я не позволю тебе угробить наши и так убогие жизни. Юнги было приуныл и осунулся, но Тэхен продолжает: — Но я согласен с тобой. Мы действительно в шелках не купаемся, мраморное мясо не пробовали, но, в конце концов, мы ведь и не голодаем, верно? У нас есть крыша над головой, у нас есть работа, на которой мы честно зарабатываем маленькие, но все же деньги. Многие себе даже этого позволить не могут. — Да знаю я, не идиот. Но я устал твердить себе, что все нормально. Я чувствую, что утопаю в этой серой рутине, что теряю самого себя в этой бесконечной карусели бедности и денег. Я уже не помню, что мне нравилось раньше и не знаю, что нравится сейчас! Мне страшно, что, состарившись, я оглянусь в прошлое и все, что я увижу, это подработки, ночные смены, просроченные полуфабрикаты за пару сотен вон и семейство потных крыс у ног! Я не хочу этого... — Ты правда терпеть не можешь этих крыс, да? — Тэхен мягко улыбается, слушая своего друга. — Иногда мне кажется, что они шепчутся обо мне по ночам, планируя план моего убийства, — Юнги ежится, а Тэхен заливисто хохочет. — Ну, Юн-юн, взбодрись. Все еще будет хорошо, нам просто надо немного постараться. Что скажешь? — Скажу, Тэхен, что ты так говоришь только потому, что у тебя на шее сидит этот рыжий неудачник. — Ну Юнги! — Ладно-ладно… Пошли, у тебя уже перерыв заканчивается. Тэхен возвращается к себе в магазин, а Юнги идет к себе домой, планируя отоспаться перед ночной сменой в ресторане. Идеи о легких деньгах, однако, его голову все же не покидают.

***

По дороге домой Тэхен все же всерьез задумывается над словами друга. По натуре своей Юнги всегда был более твердым и расчетливым в своих словах и действиях, поэтому подобные новости с его стороны стали откровенным шоком для Кима. Но, стоит признать, подобная решимость достойна похвалы и, если быть совсем уж честным, более высокий доход и правда был бы не лишним. Тэхен думает также и о словах друга о Шоне, нынешнем партнере-совместно-соседе Кима. Он был родом из Австралии и на данный момент отчаянно искал способ продлить визу и остаться в Корее подольше. Познакомились они в одном клубе, и Тэхен, будучи мягкосердечным человеком, не мог пройти мимо нуждающейся в помощи души. Так они и начали жить вместе, и сначала Шон хоть как-то пытался помогать по хозяйству, покупал домой продукты, но со временем и это перестал делать. Тэхен порядком устал выслушивать постоянное нытье Шона о том, как ему сложно найти работу и как все несправедливо устроено в этом мире. Тем не менее, Киму удалось убедить себя, что взаправду любит Шона, и раз уж тот обещал найти работу и привести свою жизнь в порядок, то Тэхену стоит оказать наиболее теплую поддержку с его стороны. В конце концов, Шон неплохой человек, просто немного запутался, а Юнги достаточно категоричен в этом плане. — Я дома! Тэхен включает свет на кухне, ставит пакет с продуктами на стол и устало смотрит на гору грязной посуды в раковине. В доме тишина. Осторожно пройдя в спальню, он понимает, что в квартире стало подозрительно свободно. Отсутствуют коробки с вещами Шона, которые он клялся прибрать, но так руки и не доходили. Неужели все-таки дошли? Тэхен проходит в гостиную и замечает отсутствующий телевизор и листок бумаги на диване. — О нет… Тэхен срывается к листку и видит нацарапанные на корявом корейском пару предложений:

"Дорогой Тэхен, спасибо за все. И прощай. Пришла пора прощаться. Не злись. И не ищи меня. Пока.

Шон"

- Блять. Тэхен встает, комкая листок бумаги в руках. Глаза начинает неприятно жечь, а в носу покалывать и он понимает, куда подевались все вещи Шона и почему место телевизора пустует. - Боже, этот телек едва стоит пару тысяч вон! Скотина поганая, да как ты... Осознание накатывает на Тэхена неподъемной волной, и он без сил опускается на пол. Этот паразит высосал все силы из него, причем так умело, что сейчас нет сил даже кричать или плакать. А возможно, он просто устал после долгого трудового дня. Тэхен остался один. Ощущение собственной ничтожности и беспомощности окутывает его со всех сторон и, честно, отвратительнее чувства он не знал никогда. Он отдал всего себя ради заботы о каком-то, действительно, неудачнике. Как он мог быть настолько глуп? Неужели им просто взяли и воспользовались, а вслед оставили какую-то позорную записку на клочке туалетной бумаги? Боже, если бы Тэхен мог, он бы запихнул этот листок Шону в глотку. - Какой же я идиот... В детстве мама Тэхену всегда говорила, что, когда он был в ее животе, ей всегда хотелось есть дорогую еду и слушать классическую музыку, а значит - Тэхену суждено быть человеком первого сорта. В мечтах маленького мальчика для него единственного строились дворцы и взращивались целые поляны цветов, ему представлялось, что он действительно был маленьким принцем и все любили его просто так. Просто за то, что он есть. Оглядываясь на эти воспоминания сейчас, Тэхен понимает, что, в представлении женщины, выносившей ребенка в одиночку в скудных условиях, классическая музыка и разные лакомства действительно представлялись как своего рода предзнаменование лучшей жизни. Тем не менее, ушла из жизни она рано: Тэхену тогда только исполнилось девять. "Странно", - подумал Тэхен, - "Почему я вспоминаю о маме сейчас?" Он окидывает взглядом комнату, и понимает, что жизнь, которую он в итоге получил, была очень далека от предсказаний матери. Голодный до человеческого тепла и внимания, он сам подписал себе приговор, отдав всего себя какому-то незнакомцу. Всю свою нерастраченную любовь и заботу он потратил на то, чтобы поставить на ноги Шона, а самому Тэхену не осталось ничего. Действительно, сердце Тэхена покрывалось холодной корочкой, а сгущавшаяся обида расползалась по всем его мыслям. Тэхен встает, набирая номер Юнги. После пары гудков слышит сонный голос друга: - Да? - Юнги, давай сделаем это.

***