Ночные Этюды

«Аргх! Не хочу рисовать чунхва. Эти рисунки… Ах… Не могу. Я же обещал… Простите меня, учитель!» Закончив очередную работу, художник вышел на улицу и расположился в беседке рядом с домом Сын Хо. Погрузившись в свои мысли, Бэк На Гём буквально изолировал себя от всего мира. Его голова была заполнена только мыслями о тех рисунках, что он уже сделал. Самое ужасное: он не понимал, нравится ли ему писать такие картины или нет? Но парня больше всего пугало и тревожило то, что он может пасть в глазах учителя. Ведь главный герой любит Чон Ин Хона не только как своего наставника. Художник провёл на улице около часа, после чего тишину осенней ночи прервало урчание внизу его живота. «Как же я проголодался. Уже около полуночи. Может перекусить чем-то на кухне?» — Эй, здесь есть кто-нибудь? — осторожно спросил На Гём, пройдя на кухню. Там никого не оказалось. Осмотрев помещение, парень заметил на столе небольшую тарелочку. На ней лежала пара свежих булочек с белой глазурью. Эта выпечка напомнила ему о детстве, проведённом в доме кисэн. Быстро слопав одну штучку, он направился к себе. Ещё из далека На Гём заметил, что господин не спит, потому что в его комнате было светло. Переступив через порог дома, парень чуть не свалился на пол. «Почему ни одна свеча не горит?» На Гём уже живёт в этом доме ни один день и знает, где находится его комната, но в темноте он сильно запутался и случайно добрался до той комнаты, в которую боялся заходить больше всего, но, к сожалению или к счастью, он это понял, только когда оказался внутри. Быстро отворив дверь, он свалился на пол, прямо на колени. Посреди комнаты стоял полуголый Юн Сын Хо. В его руках был небольшой холст и кисточка с чернилами. На Гём не сразу заметил, но за господином находилось небольшое зеркало. «Что он делает? Это… Ох, этот рисунок выглядит довольно неплохо.» — Ох, а вот и ты! — произнёс довольным голосом Сын Хо. — Простите, господин. Я уже ухо… — Разве я разрешал тебе уходить? — резко перебил мужчина. — Я хотел тебя позвать. Думаю мне понадобится твоя помощь. — Что? Моя помощь? — неловко спросил На Гём, медленно поднимаясь с колен. — Да. Я решил попробовать себя в живописи, и тоже захотел изобразить чунхва. Только себя то я изобразил, а вот… — он запнулся. — Что именно у вас не получается изобразить? — Тебя, — довольно произнёс Сын Хо. — М-меня? — тревожно спросил На Гём. — Может быть вы имели в виду того господина, которого я пару раз изображал с вами? — Нет, именно тебя. Мне нужно знать, какой ты на самом деле, — очень медленно, Сын Хо, словно дикий зверь, начал двигаться в сторону На Гёма, постепенно прижимая его к стене. Мальчишка сразу же обратил внимание на то, как мягкий свет свечей переливался на кубиках пресса господина Юна. Волна жара прошлась по телу Гёма и что-то внизу начало закручиваться в неведомый узел. — Г-господин. Я-я не могу. — Почему? Я же видел, как ты трогаешь себя внизу, когда рисуешь меня. Почему ты не просил меня помочь тебе? Ты наверно каждый раз так возбужда… — Ах, это неправда. Это не из-за вас. — лицо На Гёма ужасно покраснело. — Хах, не из-за меня? Я наблюдал за тобой и заметил это в первый же вечер, когда ты пришёл ко мне, — Сын Хо упёрся рукой в стену рядом с головой юного художника. Он навис над ним, не давая ему сдвинуться с места. Смущение На Гёма было на пределе. Он не думал, что господин об этом узнает. — Может проверим это прямо сейчас? — Что? — встревожено спросил парень. Ему так и не удалось получить никакого ответа, потому что господин, подойдя ближе, притянул На Гёма с силой к себе за худенькие плечи, сжал ладонями его лицо и страстно впился поцелуем, раздвигая языком его пухлые губы. Крепкая ладонь медленно прошлась по торсу На Гёма, подкрадываясь всё ближе и ближе к ткани его брюк. Ничто не могло остановить требовательного Сын Хо. На Гём пару раз пытался вырваться из объятий своей похоти, но у него ничего не вышло. Он не смог смириться с тем, что его сердце и разум говорят на разных языках. Поэтому решил прекратить это, чтобы не совершить чудовищную ошибку, — Пожалуйста…ах…прекратите! — промямлил На Гём. Услышав этот жалкий лепет, Сын Хо оторвался и приятно улыбнулся. — Что ты ел? Твои губы такие сладкие. — Эм…это…наверно глазурь, — неловко произнёс художник. Сын Хо приподнял Гёма и, пронеся по комнате, уложил его на татами. Он навис всем телом над парнем и скрепил его руки над головой. — Нет, пожалуйста не надо, — из глаз На Гёма полились слёзы. — Прошу Господин (всхлип). «Как же я боюсь этого человека. Я видел, как он жесток с другими. Не хочу такого же отношения к себе.» Сын Хо на секунду задумался. А что если На Гём и вправду боится его? Ведь он действительно имеет переменчивый характер, из-за чего сам порой страдает. Он немного ослабил свою хватку. — Не прикасайтесь ко мне. Я-я б-боюсь вас (всхлип), — говорил художник сквозь слёзы. После его шокирующих слов лицо господина изменилось. Вся игривость Сын Хо исчезла; теперь в его взгляде не было ничего, кроме темноты. — Хорошо, иди, — ровным тоном произнёс Сын Хо. На Гём осторожно приподнялся с пола и пошёл в сторону двери. Та опасность, которая исходила от Сын Хо до ужаса пугала художника. Мальчишка знал, что не должен сближаться с таким человеком. Но оказавшись рядом с дверью, главный герой неожиданно замечает под своими ногами незаконченный рисунок Сын Хо, на котором только не хватает На Гёма. И где-то на задворках его затуманенного разума промелькнула отвлечённая мысль.