«the light of your moon's eyes»

      Когда на Готэм спускается тьма — преступники выходят из тени, чтобы вдоволь насладиться страхом тех, кто прячется под кроватью и боится каждого шороха. Яркие звёзды сопровождают тех, кто решил пойти по нелёгкой дорожке, и также наслаждаются чужим чувством беспокойства и безграничным, слепым страхом.       Сегодня и Луна необычайно красива. Полнолуние озаряет холодным светом узкие улочки и служит прожектором для будущего спектакля двух одинаковых на лицо актёров. И кто бы что не говорил, но продумывать до мелочей этот насмешливый над полицией фарс мог только гений. Или же два безумных гения.       Удача всегда улыбается самым смелым, поэтому «мозг» команды, Джеремайя, решил всё провернуть у Гордона под носом. Пока детектив со своим напарником и отрядом полиции находятся на краю города, вынюхивая улики на месте весьма странного преступления, задуманное осуществится без лишних свидетелей, которые размахивают пушками.       — Всё готово-о-о, ма-а-алыш, — напевает Джером, растягивая слова, и садится в машину, водителем которой выступает Джеремайя.       — Сегодня отличный день, — бледнолицый брат-близнец включает радио и давит на педаль газа, оставляя грязные страницы жизни позади и переворачивая лист чистой, новой стороной.       Вряд ли мама так представляла будущее стоих милых мальчиков. Представляла ли вообще? Её тело отдано земле и от этого, в некоторой степени, спокойно. Больше она не свершит того, о чём даже обезумевшему, без чувства сострадания Джерому вспоминать больно и тошно. Кровь мисс Валески окрасила в красный дорогу свободы и собственного искупления. Правда, если бы её жизнь не оборвалась так внезапно, она бы никогда не услышала от близнецов «я прощаю тебя», никогда бы не знала, насколько могут быть тёплыми семейными объятия.       — Хмурый, — констатирует Джером и начинает заливаться истерическим смехом, на который способен только настоящий псих. — Ты так забавно грустишь! Джерри, перестань меня смешить.       Джеремайя не может устоять перед истерикой брата, улыбаясь широко и тоже довольно нездорово. Как плевать на все формальности, когда в багажнике самые лучшие в мире фейерверки, путь освещает Луна, а рядом смеётся любимый и ближайший человек.       Машина останавливаться в центре города, чтобы все горожане могли сполна хорошо оценить детище Валесок.       — Готэм! Вот он я! Выходите! — кричит Джером и прыгает, как ребёнок, когда «Джерри» устанавливает причудливую конструкцию.       Проверив механизм, Джеремайя нажимает на кнопку и отходит назад, удерживая Джерома за плечи. Пара зелёных глаз смотрят внимательно в небо, погруженные в процесс рождения новой эры города. Джеремайя же больше наблюдает за изуродованным лицом, что кажется ему настолько милым и невинным, что он без колебаний, если бы была возможность, приписал Джерома в ряды святых.       Первая яркая вспышка закрыла собой звёзды. Зеленоватый газ начал рассеиваться по крышам высоток и Джером кривит губы (или то, что от них осталось) в веселой и даже насмешливой гримасе, прижимаясь ближе к своему близнецу.       Джеремайя не выдерживает, коротко кивает, кажется, самому богу и жёстко поворачивает к себе рыжую голову, прижимаясь своими алыми губами к губам своего брата. Никакого сопротивления, грубых слов или отвращения — целовать того, кто недавно хотел тебя убить и разорвать на куски — приятно, терпко.       Жители Готэма больше никогда не смогут спать спокойно. Целуясь под фейерверком, распыляющий ядовитый газ, братья-близнецы поставили в этой истории жирные три точки, начиная свою новую и неповторимую историю со слов: «Я тебя люблю».