Предубеждение: мы встретились на пляже

От лица Делайлы Янг: Как только мы заметили время на индикаторе, что до континента осталось лететь чуть больше тридцати минут, я и Ронни решили переодеться в более легкую одежду. У нас на Родине в июле стояла жара, но в Австралии сейчас нереальное пекло (как я увидела на термометре). На самом деле было немного странно осознавать, что где-то в мире есть место, где времена года наоборот. Мы подлетали к Сиднею: — Как люди, отрешенные ото всех остальных континентов мира, смогли воздвигнуть такие огромные и красивые здания? — с восторгом глядела через мое плечо Ронни в иллюминатор, — ну нереальная красота! — Брось, мы не в Древнем Египте. — ответила я. Удачно приземлившись, пассажиры похлопали экипажу. После был долгий процесс разгрузки. Наконец мы вышли за пределы аэропорта и стояли минуты две, прежде чем одна из нас вообще могла что-то произнести. Мы были слишком под впечатлением и уставшие от долгого перелета. Ронни и я не хотели ютиться в отеле, поэтому дома я забронировала нам квартиру у семейной пары недалеко отсюда в небольшом пятиэтажном доме. Без труда вызвав такси, мы доехали до наших апартаментов. Нас встретила хозяйка этой квартирки, низкая женщина в возрасте, но такая радостная, что ее духу не дашь больше тридцати лет. Она отдала нам ключи и пожелав хорошо провести каникулы, спустилась вниз по лестнице к себе. Квартирка была скромной, но что поделать — на что заработали. Хоть я и жила в достатке, мой отец был строг в денежных делах, поэтому я старалась подзарабатывать своим путем. Тут было все необходимое: две дешевые кровати, хлюпенький душ, холодильник чуть ниже нас ростом, микроволновка, небольшой настенный телевизор, круглый стол с желтой скатертью и несколько стульев и остальное по мелочи. Обои были персиковыми, чуток поцарапанные от прошлых арендаторов, а пол деревянным и немного скрипучим. Нам сейчас было не до осмотра жилища, мы просто хотели принять душ и лечь спать. На следующие утро: Я открыла глаза и увидела на часах 7:30 утра. Напротив меня, на другой кровати лежала Ронни и уже листала соцсети. — Доброе утро, как спалось? — спросила сонным голосом я ее. — И тебе доброе. Знаешь, после многочасового сидячего сна, любая кровать будет самой мягкой. — У нас сегодня будет насыщенный день, не думаешь? Сначала приготовим что-то на быструю руку, разберем некоторые вещи, а затем пойдем исследовать Сидней. — Да, было бы хорошо, если хозяйка оставила в холодильнике базовый набор еды на день. — Ронни отложила телефон и распахнув одеялом, села на кровать, — Давай, вставай. Предсказание Ронни сбылось — в холодильнике нас действительно ждали десяток яиц, молоко и сыр. Справа от него на кухонной тумбочке нас ждала коробочка чая, сахарница и хлеб. Завтрак мы точно будем сыты, а затем придется закупаться. Ради интереса мы включили телевизор чтобы понять какие новости крутят в Австралии, погоду и конечно же услышать забавный австралийский акцент. — Я вроде-бы понимаю большинство слов, но все равно создается ощущение, что они разговаривают на другом языке. Не попасть бы нам с тобой в комичную ситуацию, когда мы не поймем, о чем нас спрашивают. — Жевала я свой бутерброд. — Мы можем притвориться, что мы из латинских стран и просто жестикулировать. — Ронни сделала себе омлет и тоже заварила чай. — Ну да, ведь мы так с тобой похожи на латинок, особенно наши светло-голубые глаза. — нахмурила я брови и все еще жевала пищу. Мы закончили трапезничать. Даже через стены мы чувствовали невыносимую жару. Нам было некомфортно от такой температуры, но не сидеть же мы прилетели, поэтому решили переодеть пижамы в выходную одежду: я надела длинную розовую футболку с какой-то рандомной надписью и джинсовые рваные шорты. Я подумала оставить пока свои белые кроссовки на случай активности. Свои русые с малиновыми концами волосы я собрала в низкий пучок. Ронни же надела на себя красный обычный топик и коричневую юбку с запахом, на ногах у нее были белые «найки», в принципе другого я не ожидала. Черные волнистые свои волосы она затянула в низкий хвост, а еще надела солнечные очки. Ронни стояла над чемоданом и смотрела вглубь него. Я заметила, что она смотрела на свою лежащую там пачку сигарет. Увидев меня, она поспешно начала застегивать чемодан. — Не в Австралии точно… — закрывая его и не поднимая глаз на меня она ответила, — я здесь для того, чтобы снять фильм и забыться. Ей было трудно расправиться с курением навсегда. Когда она начинала нервничать, она первым делом лезла себе в карман. Хоть в университете таких моментов стало меньше, ведь мы стали жить вместе, я все равно иногда ловила ее на этом. Не то, чтобы я была настроена категорически против, но я думаю нервы нужно лечить у специалиста, а не усугублять ситуацию никотином. — Надеюсь ты здесь найдешь какую-нибудь сладость, которая перебьет твое желание закурить, и ты будешь зависима от конфет, ха-ха. — Я попыталась сгладить ситуацию. Закончив сборы и закрыв за собой дверь, мы вышли на улицу. Как только мы переступили порог дома нам сразу поплохело. — Ну и Австралия, — протяжно сказала я, — мне уже хочется выпить бутылку воды. Мы договорились, что вечером, в надежде на спад жары, выйдем на пляж Куджи Бич и вынесем камеру с гитарой. Сидней был удивительно красивым городом, лето не покидало континент круглый год. Первое, на что мы обратили внимание — фауна: множество вечнозеленых растений и кустов, которые мы видели лишь на картинке, теперь во всей красе находятся прямо около нас. Улицы заполнены большим скоплением людей, все мило и дружелюбно друг с другом беседуют. Какой золотистый оттенок кожи и светлые волосы были у местных жителей — иностранцев сразу можно было различить в толпе. Вся страна будто жила в празднике: неоновые вывески, фонари, летняя атрибутика. Я так и была в предвкушении фейерверков. С такой жарой было трудно справиться только бутылкой воды, поэтому мы вместе купили стаканчики мороженого; мы взяли одинаковый вкус — манго. За весь день невозможно посетить все значимые места города, но самую узнаваемую достопримечательность — Сиднейский оперный театр, мы поставили как цель. Впечатления были незабываемые, снимков напротив него мы сделали немерено. Ронни сразу выложила одну фотографию в соцсеть, чтобы наши друзья обзавидовались отпуску. Время подходило к вечеру, и такая жара действительно спадала. Мы уже были на пути в супермаркет, чтобы купить продукты и поесть дома, а потом купить по баночке пива и пойти на пляж перебирать струны и снимать природу страны. В супермаркете мы купили местную полуфабрикатную еду на пробу. Разогрев ее перед этим в микроволновке, мы вкусили. Было… неплохо, но пожалуй, в следующий раз приготовим что-то из нашего с подругой репертуара. Я и Ронни сменили кроссовки на сланцы, взяли камеру с гитарой и выдвинулись в сторону пляжа. По пути, конечно, купив по паре баночек пива. — Пиво местного производства мы еще с тобой никогда не пили. — крутя холодную баночку в руке сказала я. — Очень надеюсь, что мы не расстроимся по итогу. — несся пакет с оставшимся напитками, ответила мне подруга. Ночь, как и день в Австралии была яркой и «живой», пугала лишь темнота со стороны океана: можно только представить, что находиться по ту сторону этой водяной мглы. На другой стороне же во всю горели уличные фонари, что придавало контраст. Мы шли неспеша, пытаясь как можно больше прочувствовать атмосферу города. Увидев наконец перед собой границу пляжа, мы были поражены. Жители и не думали по вечерам сидеть дома, весь народ резвился на песке: кто-то был в костюме после рабочего дня, бегала куча маленьких детей, а их родители стояли рядышком компанией и потягивали напитки, молодежи было не сосчитать. В общем, жизнь кипела. — Я не думала, что будет столько народа. Возможно ли нам найти здесь местечко? — немного печально спросила меня Ронни. — Тут бесконечный сменяющиеся поток людей, так что не волнуйся, сейчас нам попадется на глаза что-нибудь. — подбадривая ответила я, — О, вон там! Место, на которое я показывала было пустым и находилось прямо около океана, правда с двух сторон были шумные компашки: справа были взрослые мужчины, несколько женщин и море алкоголя подле них; слева была компания каких-то парней около восьми человек, они что-то вместе громко пели и много активничали: но думаю никто из них не будет против моей гитары. Аккуратно обойдя посетителей пляжа, мы дошли до того места. Распаковав чехол с гитарой, я достала ее. Какой же старушкой она была, совсем уже поцарапанная везде, в некоторых местах были остатки клея от наклеек, наклеенными мною в разные свои периоды жизни. Много же у меня было в прошлом интересов. Как-бы то ни было, именно эта гитара путешествовала со мной везде. В ней я «видела» душу умершего дедушки. Ронни тоже настроила камеру и принялась снимать жизнь обычных австралийцев. В такие моменты она была не моей лучшей подругой, а самой настоящей незнакомкой Мерионой. Мы с ней испытывали одинаковые чувства в любимом деле — становились самими не своими. Я пела песни, которые пел мне в детстве дедуля, на что я невольно пустила слезу, но быстро опомнилась, отпив глоточек пива. Ронни слонялась туда-сюда по периметру пляжа, пытаясь снять каждую компанию и как они проводят время, ночную жизнь в стране. Без внимания она не оставила кучку парней, которые были по левой стороне от нас. От лица Мерионы Чапман: Стараясь снять качественный материал, мне на глаза попались несколько парней, активно играющими на песке. Я подумала, что это было бы хорошей идеей заснять именно их, так как мне показалось, что они олицетворяли местную молодежь. Проблема была в том, что это были парни и их было несколько. Травма, преследующую меня всю жизнь постоянно подводила в такие моменты. Сейчас я одна, Деля позади меня и вряд ли она успеет добежать, если что-то случиться со мной. Сглотнув ком в горле, я решительно шагнула в их сторону и держа в дрожащих руках камеру начала диалог: — Парни, здравствуйте, как хорошо вы проводите время! Не позволите ли вы заснять вас и ваш досуг? Мне нужно это для проекта в моем университете. Сказав это, я застыла на месте, а ноги начали подкашиваться. Я чувствовала, как белеет мое лицо. В секунду они прекратили свое занятие и обернулись ко мне: их точно было восемь, почти на всех были надеты маски и капюшон на голове. От плохого освещения я не разглядела были ли они вообще местными. Семь парней вмиг посмотрели на конкретного одного в черной безрукавке и стали ждать его реакции. — Амм, простите пожалуйста, но нам нельзя такого допустить, извините еще раз. — сказал он, вежливо жестикулируя руками. — Я могу замазать ваши лица, либо вообще не показывать вас в анфас, мне всего пару секунд надо того, что вы делаете. — уже неуверенно я продолжила. Парень в безрукавке сделал вдох и отрицательно покачал головой. Уже другой парень в красной кепке вежливо поклонился мне и что-то сказал на иностранном. Это был корейский? Я точно слышала это раньше. — Хорошо, извините за беспокойство, приятного вечера вам. — я тоже поклонилась им, подумав, что раз среди них есть корейцы, то они воспримут этот жест как знак уважения, не дождавшись их реакции, я двинулась в сторону Делайлы. Мне было стыдно и страшно, что за долгое время я осмелилась подойти к мальчикам, а меня отвергли. Пока я шла, я слышала звук гитары Дели и думала о ней. Девушка сидела на большом камне, где расположилась ее баночка алкоголя и уже с розовыми щечками резко перебирала струны, она уже была немного пьяна, поэтому так грубо начала играть. Делайла была единственной, кто принимал меня такой, какая я есть. Также, я все еще думала о той компании: знакомый голос, корейский язык, восемь человек, их скрытность и запрет на съемку - все это напоминало о популярных бойз-бендах. Я подошла к Дели и рассказала о своей неудаче и возможной встречи с группой певцов, на что она посмотрела из-за моей спины на них и сказала: — Если это действительно так, то лучше вообще не смотреть на них, пусть парни отдыхают. — А вот если бы я заранее знала кто они, то не сунулась бы вообще даже ради фильма. — захохотала я. Деля тоже не сдержалась и тихонько хихикнула. От бриза ее волосы немного стали взъерошенными, она была такой милой. От лица Делайлы Янг: Я чувствовала, как алкоголь стал понемножку ударять мне по ногам, и они стали ватными. Стало так хорошо на душе, что я всецело отдавалась песням и игре. Ронни тоже понемногу потягивала пиво. После того, как ей тоже стало весело — она сняла с себя тапочки и под ритм гитары стала пританцовывать. Мы обязательно запомним этот вечер. Градус алкоголя стали действовать, и вот мы уже запели во всю глотку наши любимые песни. Лишь краем глаза я замечала, как те парни, якобы из популярной группы поглядывали на нас и что-то шептали друг-другу, а затем посмеивались и даже пританцовывали. Кто действительно были недоволен, так это та компания взрослых людей. Не припоминаю, чтобы они делали нам замечания до этого, но сейчас один из лысых, томных мужчин шел прямо на нас. — Эй, девушки! — Крикнул он пьяным голосом с протянутой рукой, в которой он еле удерживал стакан крепкого напитка. — Что за безобразие вы тут поете?! Мало того, что по вам видно, что вы чужеземки, так еще и осмеливаетесь петь свои песни на нашей Австралийской земле! Вон отсюда! Он крикнул это так громко, что все люди в округе двадцати метров на время замолчали и обернулись в нашу сторону. Мои и без того яркие щеки теперь запылали алым, мне было стыдно и обидно, но я была под таким впечатлением, что только смогла открыть рот. Я быстро пробежалась глазами по зевакам и обняла гитару от страха. Что мне сказать?! Хоть одно слово в адрес этого мужчины, и он поднимет руку на меня! Сердце билось бешено, а посмотрев на мою подругу, я поняла, что ей совсем худо. Так не пойдет. Ей хуже, чем мне, поэтому я должна что-то предпринять. — Мы правда иностранки, но почему мы не можем отдыхать на пляже наравне с вами? — я еле выдавила эту фразу. Женщины, которые были с этим мужчиной «заржали» как кони. —… Я имею в виду… мы правда можем просто уйти. — тут я уже не сдержала слезы, и они беспощадно покатились по моим щекам. В ответ на такое, мужчина выпучил глаза, сжал свою ладонь с такой силой, что кружка просто лопнула, он быстро и решительно пошел на меня. В этот момент я поняла, что это рука либо меня убьет на месте, либо я останусь с огромными травмами. Приближалось что-то очень плохое.