Это - мой учитель?

Выходные прошли максимально продуктивно: я сделала все упражнения по английскому, алгебре, химии, ответила на вопросы по географии и биологии, подготовила доклад на литературу, написала сочинение по русскому и разрисовала контурные карты, что было самой простой работой. Звенит звонок на первый урок; так как я открывала вчера учебник, то я не боюсь, если меня спросят. Бегло просматриваю конспект на всякий случай. После того, как мы поговорили со Степаном Андреевичем, мне больше ничего не мешало заниматься. Как это связано — не знаю, не спрашивайте. — У него такие красивые руки. — Слышу голос Инги сзади, когда Туманов заходит в класс. — Ох была бы я его девушкой, он бы у меня неудовлетворённый из дома никогда не выходил. Почему-то я не удивлена, что ты это можешь. Спроси почти любого парня в классе, они подтвердят. Степан Андреевич сегодня в чёрной рубашке с завёрнутыми по локоть рукавами. Вызвал отвечать Ингу. Она сейчас ничего не сможет ответить, как всегда. Впрочем, может попытаться предложить ему свой вариант, вдруг согласится. Новое видео в коллекцию добавит. А то чего оно одно-то? Пока Инга отвечала, Туманов начал мерить класс шагами, держа в руках указку. Когда он проходил мимо моей парты, я подумала, что Инга права и руки у него действительно красивые: такие нежные, но не женские, с выступающими венами, волосы на руках почти незаметные, от чего руки кажутся ухоженными. Этими руками не указку бы держать, а… А не-не-не, Каля, остановись! Не смей переходить в клан врага. — Каля, у тебя всё хорошо? — Спрашивает подруга, она же моя соседка по парте. — Да, нормально. В глаз что-то попало, не посмотришь? — Ничего не вижу. — Девочки, вы что там делаете? — Вмешался Туманов, хотя это хороший повод выйти в туалет. — Мне что-то в глаз попало. Можно выйти? — Выйди. Вот и отлично, схожу умоюсь, чтобы такая ерунда больше в голову не лезла. Дохожу до раковины, наклоняюсь к воде, а в голове в это время всплывают эти сильные руки, которые крепко держат указку, а после возникают кадры, где он держит соседку за волосы, пока она делает ему приятно. В ужасе отступаю от раковины, трясу головой, пытаясь очухаться, вода приятно холодит кожу на щеках. Что, блин, происходит? Я об этом уже несколько дней не вспоминала, так всё хорошо было. Надо собраться, попытаться не думать об этом и спокойно досидеть до конца занятия. Я постояла в коридоре перед кабинетом ещё пару минут, после чего вернулась в класс. Знаете, что такое неудачный день? Это когда у тебя после семи уроков ещё электив с Тумановым. Почему на них Инга садится со мной? Мне сейчас очень не надо, чтобы она жужжала над моим ухом, какой у нас сексуальный учитель. — Интересно, сколько у него…ну, ты понимаешь. — Она говорит это и машет руками над юбкой. — Тридцать шесть, если от кухни мерить. — Я говорю это скорее со злостью, но Инга не любитель понимать интонацию, поэтому просто начинает смеяться. Боже, уберите от меня эту дуру. Я смотрю на неё, а потом замечаю, что Туман тоже к ней повернулся. Услышал, что она сказала? Ан нет, он смотрит на меня, но по моему взгляду понимает, что бояться нечего. Я отрицательно машу головой, закатывая глаза. Степан Андреич возвращается к чтению лекции, а мне хочется побыстрее уйти отсюда. ______________________________ Прошла неделя… И как бы мне не хотелось, но пора признать, что я начинаю поддерживать пустоголовых куриц, засматривающихся на Туманова. На уроках я почти не отрывала от него глаз, вне школы думала только о нём. Окончательное осознание пришло ко мне вчера вечером, когда я снова открыла уже знакомое видео, чтобы удовлетворить своё тело. Мне нравилось, как он держит эту свою знакомую за ноги, прижимая к стене и бесцеремонно вставляет «горячий нож в сливочное масло». Как теперь ему в глаза смотреть? — К доске пойдёт… Черт, я же даже не прочитала, что мы записывали на прошлом уроке. Нет, пожалуйста, только не меня. Мысленно начинаю молиться, но это не помогает. -… Коньковская. Вот жеж невезуха. — Контурные карты захвати. Я проверю, пока ты отвечаешь. Начинаю что-то вспоминать и пытаюсь рассказать про экономику и промышленность Японии. Вижу, что Туманов поставил пятёрку на полях, — значит, получить два за устный ответ будет не так стрёмно. Он поднял голову и сел полубоком, чтобы видеть меня. Я смотрю на него и думаю, какие у него манящие губы. Верхняя губа похожа на букву М, только немного расплывчатую. И такая милая ямочка снизу. Становится немного жарко, я расстёгиваю верхнюю пуговицу. То ли от неуверенности, то ли от учителя у меня руки становятся влажными. — Уточни: как Вторая Мировая война повлияла на экономику Японии. — Он встаёт рядом со мной. Зачем ты это делаешь? Сядь обратно. Язык еле шевелится, слова сами проглатываются. Я начинаю делать глубокие вздохи. Степан Андреевич находится слишком близко, сердце бьётся сильно, возможно, всем слышен его стук, пот выступает обильнее: влажными становятся не только ладони, а ещё лицо и шея. Воздуха не хватает, я отгибаю ворот блузки и облизываю сухие губы. Как же хочется прижать к себе его тело, такое рельефное, такое накаченное. Сама того не замечая, беру левой рукой его за руку, а правую веду наверх, останавливая на подбородке, и притягивая к себе, целую. Всё погружается в темноту.