Долой короля!

где же все? чонгук отпустил его руку, спешно бегая и заглядывая во все дома, не веря своим глазам. сам же ким остался смотреть на это, не в силах сделать и шага. не так он представлял их прибытие. дома казались старыми и заброшенными, что, видимо, так и было. когда в очередной раз чон проносился перед ним, он увидел на его щеке блеск слез, что же происходит? оборотень зацепился за землю и камнем рухнул вниз, прямо к основанию какого-то чучела для тренировок. парень тут же метнулся к нему, падая туда же. — тэхен, — всхлипнул он, — они... они все ушли. нет следов боя, они просто ушли! где их искать? теперь... теперь, похоже, мы совсем одни... голос его был хриплым, невероятно болезненным, а ладонями он закрывал глаза, пряча слезы. кожа его была бледной, почти прозрачной, спина вздрагивала от всхлипов. сейчас тэхену казалось, что он готов свернуть горы, чтобы не видеть его жемчужных слез, его хрустального плача. время текло медленно, но луна уже была в своем зените. все в этом мгновение молило, нет, кричало о желании успокоения. — они просто похоронили меня, не оставили и следа к прежней жизни... они... отреклись от меня? — я не знаю, чонгук-и, но я знаю, что сделаю все, чтобы наша жизнь была лучше, чем прежде, — шепнул парень. его голос был как соломинка надежды, подстветившаяся во тьме, нежный и родной, теплый и чувственный, его. если жизнь появляется даже на омертвелых, холодных, каменных скалах, сохранять надежду хочется с новой силой. проснувшись, они вновь обыскивали лагерь в поиске каких-то подсказок. но особых успехов это не дало: в некоторых местах на земле остались глубокие следы когтей, будто они убегали от чего-то; а в странных манекенах, видимо для тренировок, остались стрелы, как чонгук сказал, — человеческие; дома были всклокочены, в них что-то пытались найти, возможно, собираясь в попыхах. атмосфера опустошенности давила сверху всех проблем, лишая возможности даже спокойно дышать. — давай сбежим еще раз? соберем тут провизию и некоторые вещи и переберемся еще дальше? — спросил тэхен, наблюдая за буквально серым чонгуком, который не плакал только потому что слез не осталось, словно он выплакал свою душу в эту землю, оставшись только с осколками сердца. парень понимал, что это место причиняет его волчонку только боль, поэтому эта мысль пришла к нему в голову. — я знаю, куда мы пойдем, — шмыгнул носом он, поднимаясь с земли. — помоги собрать вещи. его решимость немного удивила кима, но спрашивать причину ее появления он учтиво не стал. скромные сумки они собрали быстро: немного одежды, другие тряпки, оставшаяся еда и фляги, наполненные свежей местной родниковой водой. для тэхена лесные дороги ничем не отличались друг от друга, но чон шел, словно по четкому маршруту — уверенно и быстро. когда они оказались на поляне с каким-то ветхим маленьким домиком, чонгук шумно вздохнул, обводя руками горизонт, мол это наш дом. новый дом оказался красивым и уютным, и только холодный ночной ветер будто напоминал об ужасных событиях. на этой опушке открывался вид прекрасного неба, усеянного блестками звезд, а окружен он был темным лесом, отчего казалось, что это отдельный кусочек мира, который принадлежит только им. — здесь жил мой дедушка, — начал чонгук. — он отрекся от стаи и ее «устоев прошлого», но маленький я не понимал, почему это считают предательством и тому подобным, ведь это наш милый и добрый дедушка, поэтому каждый раз сбегал сюда, когда мне было сложно или грустно. он давал мне советы и утешал. жаль, что он не может утешить нас сейчас... слова растворились на губах — ответить было нечего. да и слова не нужны, достаточно просто пары понимающих взглядов, чтобы найти поддержку. теперь они живут здесь. одни, с ранеными душами этим жестоким обществом, не принимающих других из-за обычного животного страха. однажды чонгук и тэхен придут к успокоению, обретут счастье и канут в лето как пропавший вождь и неудачный правитель, зато с чистыми и любящими сердцами. — теперь ты — моя вселенная. — навсегда.