мне бы в твои объятия.

в комнате душно и тишина стоит давящая, из окна показываются дорожки лунного света, на бетонном полу выглядит как развод бензина вперемешку с глиттером, здесь же валяется трёхдневное худи, джинсы застиранные и пару банок от энергетиков. слышится глухой стон с кровати, на которой уже вторые сутки лежит пешков, делая перерывы на туалет и за глотком ледяной воды. мучаясь от бессонницы, он нервно трет глаза и виски, голова буквально раскалывается, а в ушах звенит неприятно, отчего он нос морщит по-детски. телефон, покоящийся на тумбочке, мерзкой вибрацией по деревянной поверхности оповещает о сообщении уже не раз за этот вечер, отчего сергей бросает на него презрительный взгляд и отрывает голову от подушки, всматриваясь в ночной город за окном и как бы невзначай думая, что все-таки стоило бы впустить свежего воздуха, но вставать не торопиться, цокая языком, когда от резкого подъема темнеет в глазах. в последние дни случилось так много, что мозг не успевает переваривать, а может это всё из-за недостатка сна. сережа на пробу делает попытку выдать хоть звук, что выходит хрипло и слишком низко для его голоса, отчего по спине и рукам сразу же пробегают мурашки. в горле пересохло, а желудок уже кажется начинает переваривать себя, иначе как объяснить звуки, что он издает. с кровати приходится встать, ну или сползти в случае шатена. рукой почесывая кожу головы и отмечая, что волосы стоило бы помыть, сергей хватает телефон, проверяя на наличие приходящей информации. всё бы ничего, ведь сообщений не так уж и много, по большей части с почты или того же телеграмма, что-то из вконтакте, но все же недавнее сообщение заинтересовывает больше всего, ведь они от ивана. ладони, в которых и так на постоянной основе играет тремор становятся влажными, а пульс учащается. не сказать что сообщение гласило о чём-то важном, неземном, но отчего-то на сердце отзывается теплом простое 'ты где пропадаешь, аж не по себе от твоего бездействия'. скучал проносится в мыслях, а уголки губ уже тянутся вверх, пешков сразу же набирает сообщение в своём духе - флиртует проще говоря, подъебывая друга, впрочем как и всегда, но приятно ведь, чертовски приятно. с ваней всегда так было, он был приятным и лёгким в общении, постоянно был рядом и мог поддержать любой разговор, мог выслушать и почему-то в моменты особой грусти оказывался рядом, даже если ментально, но всё же. это разбавляло любой тильт, придавало жизненных сил и мотивации. вот и сейчас получив от бессмертных такой же ответ с подъебом, сережа усмехается в пустоту комнаты, шагая на кухню, чтобы отыскать пищу, но к своему великому удивлению обнаруживает просрочку и пустоту на полках, кажется, словно это сама судьба подсказывает пригласить обладателя зелёных глаз на поздний ужин к себе. а как иначе, ведь ваня обязательно приедет, возможно прочтёт лекцию о том, что нужно бы скорректировать питание и вообще поздно очень на улице, а в квартире у стримера грязно до пизды, и он брезгует, однако сам же и поможет прибраться. особо не задумываясь, жожо уже набирает выученный до последней цифры номер и ждёт ответа, которого то и ждать не приходится. трубку поднимают и слышится тихий голос по ту сторону. - серега? что-то случилось? - по мере нарастания предложения голос приходит в норму, но звучит так устало, шатен и без ответа на вопрос может предположить, что друг занимался монтажом или был на съемках, а то и вовсе на студии звукозаписи. - ванюша, - тянет гласные парень, слыша сразу же на это смешок - зову тебя на свидание к себе, посидим, поедим, потрахаемся - и стонет наигранно, давясь смехом на чужое 'серега, блять', однако русоволосый ответ положительный даёт и уже собирается отключиться, но сергей тихое, почти глухое 'спасибо' шепчет и первым сбрасывает. в голове рой из мыслей, снова чернота расудок заполняет и душит, хватаясь ладошками за шею и пережимая сонную артерию. заказ делается в считаные минуты, но времени до приезда ивана ещё много, что затрудняет процесс восполнения сил, поэтому жожо так и остается в кровати, обводя взглядом невзрачный интерьер комнаты, затягиваясь одной из купленных 'дуделок' или же ашкудишек. сережа не был бы сережей, если бы когда дипинс поднялся на этаж и нажал на звонок в дверь, не услышал ничего за ней, но зато попробовав дёрнуть дверь, она открылась, пропуская обладателя изумрудных глаз в квартиру. ваня матерится себе под нос, уже в мыслях выстраивая монолог для пешкова о том, что стоит думать о своей безопасности хоть иногда и закрывать чёртову дверь, но мысли рассеиваются, стоит ему зайти в спальню. мирно сопящий парень устроился на кровати в позе эмбриона, подминая под себя подушку и одеяло, крепко обхватив руками и ногами, словно создавая вокруг себя гнездо. русоволосому оставалось только вздохнуть и начать разбираться в барахолке, что творилась повсюду, будь то кухня, спальня или прихожая, он специально прикрыл дверь в комнату младшего заранее, ощущая что лишний час сна не помешал бы кудрявому, пришлось и доставку принять, улыбаясь курьеру и желая хорошего окончания смены. сон получается скомканным, оборванным, несуразным, словно отрывки самого нелепого ужастика, просмотренного от безделия и скуки, но приятные поглаживания как ни кстати заставляют раскрыть сонные глаза и впиться в очертания лица напротив. прямые волосы спадают на щеки, брови и лоб, словно плакучая ива, родинка на щеке также бросается в глаза, заставляя коснуться пальцами, огладить или на пробу мазнуть губами, прямой нос, особенно его кончик, искусанные губы, сухие, наверное, думается сереже. глаза цвета весенних листьев на берёзе, глубокие, с расширенными зрачками и узором на радужке. - ты такой красивый, ванечка, можно.. - ладонь сразу же к губам чужим прислоняется, мешая договорить ту самую известную всем фразу. - закройся нахуй, серега, - старший краснеет, ощущая прилив жара к щекам и ушам, чуть тише затем добавляя - выглядишь уставшим, тебе бы ещё часа три лишних поспать, если не все двенадцать - голос у зеленоглазого спокойный, мягкий, сладкий даже, отчего в сон так и клонит, но сережа на это головой машет отрицательно, рукой зарываясь в пряди чужие. атмосфера между ними интимная, искренняя и слишком уж спокойная, словно в поле на краю леса, где пахнет свежестью, листьями и травой, а ещё свободой, сережа ни с кем так ещё себя не чувствовал, а в глазах вани читается понимание, нежность и любовь, словно он точно так же может описать их времяпровождение, у пешкова на той самой поляне раздувает пряди кудрявые тёплый ветер, и он поддаётся соблазну, сминая губы напротив и самоудовлетворено подмечая, что все-таки губы и правда сухие, но если облизать, то становятся мягкими, податливыми и отдают цитрусом. почему-то только сейчас шатен подмечает, что находится в чужом кольце рук, которые уже с силой сжимают бока, притягивая ближе.