Всегда помни об этом

      Из всех Вечных Фина, пожалуй, была единственной, кто почти не обращал внимания на людей. Верная своей натуре воина, она посвящала всё время охоте на Девиантов, а потому практически не появлялась на пирах и празднествах. Шуму и веселью пышных торжеств златокудрая красавица предпочитала пьянящую радость битвы, и каждый раз обнажая клинки, она вкушала кровь врагов заместо изысканного вина. Не удивительно, что при такой жизни Фина почти ничего не знала о тех, кого послана была защищать.       Впрочем, кое-какие аспекты человеческого поведения не укрылись даже от её равнодушного взора. И речь сейчас шла вовсе не о природной агрессивности и неутолимом желании причинить боль ближнему своему, хотя эти неприятные аспекты тоже имели место быть. Нет Просто Фина заметила одну занятную особенность, не менявшуюся на протяжении семи тысяч лет. Людей пугали пещеры.       То есть не то, чтобы прямо пугали, скорее к ним было двойственное отношение. Они вроде бы и привлекали, и, одновременно, отталкивали. Будоражили воображение и наполняли мистическим холодком страха, навевая мысли о потустороннем мире. Подобная противоречивость человеческой натуры сбивала Фину с толку. С одной стороны, ей не раз приходилось наблюдать, как при виде распахнутого чёрного зева подопечных охватывало любопытство. Желание узнать – что скрыто там, за поворотом туннеля, куда не проникает солнечный свет? С другой – темнота и неизвестность страшили даже опытных воинов, побывавших во многих сражениях.       Являлось ли их двойственное отношение к подземным полостям отголоском тех времён когда человечество ещё искало убежище в подобных местах, или же было порождено страхом перед неизвестностью, ожидающей в темноте – Фина не знала. А если честно, то особо и не пыталась узнать. Не её это было дело, разбираться в причудливой логике этих примитивных существ. И всё же, если бы кто-то спросил её, вечная ответила бы, что человеческий страх перед пещерами был обусловлен коллективной памяти поколений, запечатлевшей те отдалённые времена,когда планета кишела Девиантами, которые обожали устраивать логовища в подобных местах.       Стараниями её народа легенды о подземных чудовищах потускнели и истёрлись из памяти, но страх перед ними остался. И пусть современные люди даже не догадывались, сколько мрачных тайн хранили в себе безмолвные недра планеты, и какие ужасы ожидают тех, кто осмеливался войти в их тёмные извилистые туннели, где-то глубоко в их сердцах жил страх перед враждебными подземными силами и страшными существами. А потому, побывав внизу, под землёй, и выбравшись на поверхность, большинство испытывали облегчение не менее сильное, чем их далёкие предки, вновь увидевшие солнце после вынужденного пребывания в каменном плену.       Будучи вечной, Фина была прекрасно осведомлена обо всех возможных опасностях, а потому ступила под мрачные своды пещеры с холодной решимостью воина и чётким пониманием того, что ждёт её там. Для неё в подземной тьме не было места ни загадкам, ни тайнам. Только долг ведущий вперёд – на последнюю в истории этого мира битву с девиантом. И пусть прямо сейчас, снаружи её друзья сражались за спасение планеты, которая уже билась в предсмертных судорогах Пробуждения Целестиала, Фину это почти не заботило. Она пришла сюда, чтобы покончить с чудовищем, отнявшим жизнь Гильгамеша. Это всё, что имело значение.       Освещённый солнцем пляж остался позади и вечная окунулась в полумрак подземных туннелей. Легендарная красавица Фина. Лучезарная богиня-воительница, не раз побеждавшая опасных для человечества монстров – она смотрелась удивительно-неуместно в этой мрачной вулканической пещере с гладкими, глазированными стенам и, наплывами остекленевшей магмы на полу и многочисленными «сосульками» сталактитов, свисавших с потолка. А её красота сияла подобно солнцу, спустившемуся в безрадостные пределы Подземного Мира. Кажется, Спрайт даже рассказывала такую легенду, но подробности стёрлись из памяти.       Да это было и не важно сейчас. Только предстоящая битва сейчас имела значение и Фина продолжила продвигаться вперёд, шагая вдоль вулканической трубы. Светившее ей в спину солнце окутывало её ореолом яркого света, на фоне которого точёная фигура вечной казалась даже ещё тоньше, чем обычно. Но в то же время её обладательница не производила ощущения хрупкости и, тем более слабости. Она была изящна, безусловно, однако это был тот тип изящества, что сочетается со стремительностью и смертоносностью. И даже сейчас, осторожно переступая по бликующим на свету вкраплениям вулканического стекла, воительница не выглядела неуверенной. Ведь плавная неторопливость движений в любой момент могла смениться коротким, смертельным выпадом.       Фина была прирождённой охотницей и сейчас оказалась в своей стихии. Убивая Девиантов веками, она превратилась в живое оружие. Существо, сутью которого стала битва.И вовсе не Махд Ви'ри сделал её такой. Безумие лишь обнажило истинную суть той, кто всегда гордилась своей ролью воина Вечных. Ощущая, как жажда битвы вновь охватывает её после стольких лет воздержания, Фина не стала противиться ей. Да и зачем? Здесь не было никого, кому она могла бы причинить вред. Только она и девиант, которому предстояло пасть от её руки. Только они двое и никого больше. Красавица и чудовище. Героиня и злодей. Охотница и её жертва.       Впрочем, с последним можно поспорить. Кто из них охотник, а кто – жертва, должно было решиться бою, и так было всегда. Одно неосторожное движение могло превратить её из хищника в жертву, но эта мысль вызывала у Фины не страх, а свирепую ухмылку, смотрящуюся почти дико на её скуластом лице. Трудно было поверить, что некто вроде неё способно на столь примитивные, почти животные чувства. Зодчие не просто так возводили храмы в её честь, а поэты – посвящали стихи после одной единственной, мимолётной встречи. Воительница Вечных без труда способна была затмить красавиц былого и грядущего, не прилагая, при этом, никаких усилий. А в прошлом некоторые, особо впечатлительные натуры, и вовсе вырывали себе глаза лишь единожды взглянув на неё, и кричали потом, что ни один смертный не имеет права созерцать подобное совершенство. И они были недалеки от Истины.       Её роскошные, золотые волосы, хранившие отблеск иных солнц, были мягкими и шелковистыми, а её сказочно прекрасный лик нёс на себе поцелуй вечной весны. Правильные черты, высокие резко обозначенные скулы, тонкий носик, невероятно чувственные – на зависть всем любительницам пластики – губы, Фина была диво как хороша. Она казалась молодой, но в то же время её едва ли можно было назвать юной. Во взоре её отливающих сталью глаз, очерченных изящными дугами бровей тёмного оттенка и обрамлённых длинными ресницами, читались мудрость бессчетных веков. И ни один смертный – ни сейчас, ни в прошлом, не мог долго выдерживать на себе этот взгляд. Особенно, когда в глазах Фины пылал огонь а насмешливая улыбка превращалась в оскал.       Белоснежная кожа красавицы отливала золотом, однако это был не румянец и даже не прощальный отблеск солнца, оставивший поцелуй на щеке. Нет, свечение шло изнутри. Пробивалось сквозь все слои эпидермиса, свидетельствуя об эмоциональной и психической нестабильности. Но хоть разум вечной и трещал по швам, её осанка оставалась прямой, а шаг – широким и упругим.       Углубившись в туннель, Фина достигла той точки, где сумерки сменялись густой темнотой. Свет снаружи не мог проникнуть за эту черту и вечной пришлось остановиться и вскинуть руки, собирая космическую энергию, которой затем придала форму алебарды. Сотканная из наслоений золотистого света, создающего видимость некоторой поверхностной эстетики, она удобно легла в руки воительницы, осветив лежащую впереди тьму. У девианта не было шансов скрыться от её взора, слившись с окружающими тенями.       Фина не сомневалась в своих силах и не бежала от битв. Ей не в первой было рисковать своим существованием, вот только взяв в руки оружие сегодня, она ощутила, как пальцы сжимающие светящееся древко, начинают чуть заметно подрагивать, а ноги теряют привычную твёрдость. Колени как будто сделались ватными, лишая бесстрашную, прежде, воительницу уверенности в своих силах.       Враг впитал в себе не только силу Гильгамеша, но и его воспоминания, личность и всё, чем он был. Предводитель Девиантов мог воспользоваться этим против неё. Мог заговорить с ней голосом голосом самого близкого человека. Её защитника и спасителя, её друга и товарища, её... их отношения с Гильгамешем слишком сложны, чтобы подобрать какое-то определённое слово. Мысль о том, что тварь может таким образом осквернить его память, приводила Фину в бешенство, одновременно повергая в беспомощный ужас.       Она боялась снова потерять над собой контроль. Поддаться ярости, став для врага лёгкой мишенью. Такое сотни раз происходило на её глазах – охваченные эмоциями воины неизбежно погибали, уступая своим более хладнокровным противникам. Лишь единицам удавалось обуздать свою ярость и использовать это разрушительное чувство в бою. Когда-то она умела это, но сейчас, после всего случившегося, Фина не была уверена, что сможет вспомнить, как это делается? А значит поддаваться инстинктам было нельзя. Она не имела права умереть, не отомстив за смерть Гильгамеша и Аяк. Тот факт, что к гибели последней был причастен также и Икарис, не снимал ответственности с чудовища, нанёсшего роковой удар. Фина должна была его прикончить. Порубить на куски и сжечь в пламени рокочущего вулкана. Должна была, но теперь начала подозревать, что не сможет. Не в таком состоянии.       Боялась, что в последний момент её рука дрогнет, не нанеся удара. Всё, что осталось от Гильгамеша теперь было заключено в уродливой оболочке монстра, спрятавшегося в сумраке подземных туннелей. И уничтожить его, означало уничтожить и всё то немногое, что ещё осталось от её спутника жизни. Какой бы хладнокровной Фина себя ни считала, полностью отключить эмоции было не в её силах. Боль от потери была такой сильной, что весь остаток её самоконтроля уходил на то, что не дать ей поглотить себя. В таком состоянии даже она могла дать слабину. И это пугало её едва ли не больше, чем абсолютно неуправляемая ярость Махд Ви'ри       Ведь сдаться означало предать свою семью. Тех, кто не оставил её несмотря на изъян в психике, и продолжал относиться как к родной. Забрав её способности и память,пусть ущербную и деформированную грузом десятков тысяч жизней, девиант без труда расправился бы с ними. Даже с Икарисом. Потому что в схватке с ней или Гильгамешем один на один у него, может ещё и был шанс, но вдвоём они без труда одолели бы его. А с её убийством девиант вобрал бы в себя силы сразу трёх Вечных, став непобедимым.       Этого нельзя было допустить! Она не имела права быть слабой сейчас. Потом – может быть, да и то сильно вряд ли, учитывая, что у них скорее всего не будет никакого «потом». Целестиала нельзя было остановить. Миллиарды землян обречены были сгореть, будучи принесёнными в жертву его Пробуждению. Земля была обречена повторить судьбу Центури-Шесть и Фина не могла повлиять на это. Всё, что было в её силах сейчас – это разделаться с девиантом до того, как всё рухнет. Её последняя битва на этой земле.       Пальцы вечной крепче сжали древко алебарды. Состоящая из чистой космической энергии эта оружейная конструкция казалась эфемерной, но в то же время была намного крепче того оружия, по подобию которого создала её Фина. Во всяком случае ей хватало прочности, чтобы выдержать усиленную страхом и яростью хватку, которая в противном случае в два счёта превратила бы её в пыль.       Ведь это было так трудно – сохранять над собой контроль и не поддаваться ярости, слыша голос друга из уст заклятого врага.       — Фина... – позвал девиант, подгадав идеальный момент для неожиданного появления Отвлечённая внутренней борьбой Фина не заметила, что проход вы этом месте сузился. Незначительно, но всё же свободно орудовать алебардой здесь было нельзя. Но если он рассчитывал победить её за счет такого простого трюка, то сильно заблуждался. Услышав тихий шёпот у себя за спиной, вечная отреагировала мгновенно. Переформировав космическую энергию растёкшуюся по её рукам лентами света, она быстро обернулась, выставив перед собой меч, гораздо более подходящий для ближнего боя в тесном пространстве, и закрыв голову широким щитом.       Она была готова отразить любой удар, но... позади неё никого не было. Только туннель, в конце которого смутно проглядывало пятно света – вход, из которого она пришла. Девиант был хитёр. Он не лез на рожон, как другие его собратья, предпочитая изучить своего противника. Оценить ловкость жертвы и быстроту её реакции. Ну и сбить с толку этой старой как мир игрой в кошки-мышки.       — ...ты уже не та... – в этот раз голос из тьмы раздался уже с другой стороны, заставляя девушку обернуться, глядя поверх источающего свет лезвия. В этот раз ей хватило скорости, чтобы заметить мелькнувшую вдалеке тень. Девиант попал в поле её зрения лишь на долю секунды и всё же краем глаза Фина «зацепила» длинные, извивавшиеся в воздухе отростки его щупальцев.       Враг оказался проворнее, чем она думала, но это не имело значения. Траекторию его движения можно было предугадать, а к внезапным появлением – приспособиться. Да он был хитёр и изворотлив, но за свою впечатляющую «карьеру» убийцы монстров Фине попадались и более впечатляющие экземпляры. Этот не должен был стать проблемой. Даже с силами, которые он украл у её друзей.       — ...беспомощна... – предприняв ещё одну попытку спровоцировать её, воспользовавшись голосом Гильгамеша, девинат снова зашёл со спины, но в этот раз Фина не поддалась на уловку, и оглянулась не меняя позы. Одна нога была выставлена вперёд для большей устойчивости, а руки – разведены в разные стороны и выставлены перед собой с мечом и щитом – отработанная стойка.       — ...ущербна... – короткий взгляд через плечо подтвердил, что позади никого нет, но Фина всё равно осталась настороже. И пусть ей было ужасно горько и больно слышать подобные слова, она контролировала себя, повторяя, что это только уловка врага.       — ...сломлена... – раздался голос из темноты и в этот раз ему удалось задеть её. Воительница оскалила белоснежные зубы и полностью развернулась, поднимая щит и готовясь разрубить мерзавца, посмевшего швыряться в неё подобными оскорблениями. Ведь она обрела статус Воительницы Вечных не только благодаря навыкам. Немаловажную роль сыграли и такие черты её характера, как спокойствие, собранность и преданность. Она всегда контролировала эмоции и сорвалась всего два раза в жизни. Первый, когда столкнулась с перспективой утраты воспоминаний и личности. Второй – после гибели Гильгамеша. Два раза за семь тысяч лет! И то в ситуациях, когда любой бы не справился. Ублюдок не имел права называть её сломленной! И тем более беспомощной и ущербной.       — ...тебе не защитить никого из них... – стоило этим словам слететь с губ девианта, как Фина поняла, что он, каким-то образом, смог использовать эхо, заставляя свой голос звучать с нужной стороны или отовсюду сразу. Однако в этот раз ей удалось засечь источник этого голоса, и находился он прямо за её спиной. Чтобы скрыть своё присутствие он скорчился за валуном, согнувшись в три погибели и обняв колени руками. Лишь заросли щупальцев, торчавших из спины, выдали его присутствие. Уже во второй раз.       Почувствовав, что обнаружен, девиант медленно выпрямился и ударил, но вечной хватило скорости, чтобы заблокировать удар щитом, а взмахом меча отсечь протянутые к её телу тентакли. Мгновение или дольше они противоборствовали, пытаясь продавить друг друга на чистой силе. И за это время вечная успела чуть ли не детально разглядеть противника во всей его пугающей чуждости.       Он был высок, выше неё раза в полтора, если не больше и, при этом, значительно шире в плечах. При таких габаритах девиант, по идее, должен был выглядеть массивным и громоздким, однако его обтекаемая фигура выглядела странно элегантной и едва ли не изящной. Быть может потому что плечи, так впечатлявшие своим размером, сужались в довольно тонкую талию. Грудная же клетка, хоть и казалась достаточно мощной, но терялась на фоне общей высоты существа. К тому же зелёные и золотые волокна, составлявшие его тело, придавали девианту лёгкости. Как, впрочем, и длиннющие ноги с дополнительной парой коленных суставов.       Но самым необычной деталью его облика была, конечно же, голова. Несмотря на в общем-то человеческие черты отличий было всё же больше. Теменная, затылочная и лобная части черепа были чудовищно увеличены, чтобы вместить более объёмный мозг, из-за чего его лицо (если это, конечно, вообще можно было назвать лицом) выглядело странно и неестественно удлинённым. Отдельные черты вроде слишком маленького подбородка, слишком чётко выраженных скул, слишком плоского носа, слишком широких и полных губ усиливали это впечатление. Впрочем, все эти мелкие детали мерки четырьмя глазами, расположенными попарно на разных сторона лица. Поймав на себе их взгляд, Фина почувствовала, как белая слепящая ярость охватывает её, застилая глаза пеленой...

***

      Девианты были простыми существами. Простыми, но не примитивными. Созданные для борьбы со сверххищниками они должны были превосходить тех во всём, поэтому и обладали отличным от животного разумом. Их инстинкты всё ещё были сильны, однако Девианты обладали способностью мыслить, создавая простейшие логические структуры. Учится на своих ошибках и делать выводы на основе полученного опыта. В сочетании с адаптивными способностями, позволявшими реструктурировать свои тела на основе поглощённого на охоте генетического материала, сделало их совершенными убийцами. А всё совершенное всегда остаётся простым.       Простым, но не примитивным. Поэтому, когда Вечные пришли в этот мир многие Девианты поняли, что именно эти пришельцы теперь являются главной угрозой их безраздельному господству. Инстинкт заставлял их искать наиболее сильную добычу и покончив со всеми опасными тварями, они переключались сначала на людей,ставших доминирующим видом благодаря своему интеллекту, а потому и на Вечных. Вот только в последнем случае добыча оказалась слишком сильна. Клыки, бивни и когти Девиантов оказались бессильны перед странно-тонкой, но при этом практически несокрушимой шкурой пришельцев. В то время, как даже самая крепчайшая броня не могла устоять перед источающими свет клинками и огнём, которые враги извергали разными частями тела.       Девианты понимали, что им не победить, но ничего не могли с собой поделать. Инстинкт гнал их вперёд – на убой. Прямо в руки чужаков. Они были созданы, чтобы охотиться на сильного противника, и слепо следовали зову своей природы, становясь его жертвами. Те, кто не сумел превозмочь этот инстинкт, погибли в первые сотни лет после Прибытия. Остальные же изменились. Освоили маскировку и спрятались до лучших времён. Поначалу Вечные отслеживали таких беглецов по теплу тел, но те быстро научились регулировать свою температуру, замедляя все жизненные процессы до опасно-низкого уровня, почти впадая в анабиоз.       Чтобы спасти себя и выжить, Девианты делали, всё что только было в их силах, перестраивая собственные тела по подобию самых скрытных и смертоносных существ, порождённых этой планетой. Прежде они подражали сверх-хищникам, на которых охотились, но когда мышечная масса тела и прочие силовые характеристики перестали иметь решающее значение, выбрали для себя другой пример. Обратили взор на рептилий, насекомых и рыб, переняв их умение сливаться с окружением и затаиваться, в ожидании возможности нанести внезапный удар или скрыться, если позволит ситуация. Это стало их новой стратегией выживания       Но даже она не сработала в перспективе, а лишь помогла отсрочить неизбежное вымирание. Сколь бы хитрыми ни становились Девианты, Вечные всё ещё превосходили их в интеллекте, а потому без труда разгадывали все хитрости. Порой их удавалось удивить, или застать врасплох, однако преследователи никогда не попадались на одну и ту же хитрость дважды. И продолжали убивать. Противостояние длилось тысячелетиями, и в конце концов от уцелевших Девиантов осталась лишь горстка из пяти особей.       Самые хитрые и приспособленные, каждый из них сочетал в себе уникальный набор качеств, необходимых не только для собственного выживания, но и для лучшего взаимодействия с сородичами. Они были стаей и действовали сообща. Это и позволило им продержаться так долго. Они были стаей, а он – вожаком. Самым сильным и опытным из всех, что когда-либо рождались на свет.       Кро. Так называл себя теперь. Тогда у него ещё не было имени. Только желание выжить. Руководствуясь им, он привёл стаю далеко на север, где они нашли уединённую пещеру и, завалив вход, впали в спячку. Позволили себе замёрзнуть во льдах в ожидании лучших условий. Вечные пришли, чтобы убивать. Возможно, они уйдут, если решат, что никого не осталось – решил Кро. Ведь они не всегда были здесь. И не всегда будут. Не может же каждый день идти дождь. Солнце однажды покажется из-за облаков.       Это был риск. Враг мог найти их и убить во сне, но несмотря ни на что хитрость сработала. Они пробудились от сна в новом мире, где люди – их прошлая добыча, были слабы и беспечны. У их предков, по крайней мере были камни и палки, которыми они пытались отбиваться. У этих не было вообще ничего. Они могли только кричать и умирать. Или умирать молча. Но уж никак не давать отпор. Их плоть позволила стае Девиантов восстановить силы, а потом... произошло нечто странное. Вечные нашли их, но не тронули. Наоборот, они напали друг на друга и один скинул им вторую. Кро воспользовался шансом и убил её. Погрузил щупальца в её тело и прервал жизнь. За долгие тысячелетия их бесконечного противостояния такое произошло впервые – девиант отнял жизнь вечной!       И это изменило всё. У убитой им не было генетического материала, который он мог бы поглотить, чтобы стать сильнее. Внутри она вообще оказалась неживой и состояла из каких- то подвижных частей, остро пахнущих грозой и металлом. Вечная даже не была живой в привычном смысле этого слова, и всё же Кро смог её уничтожить. И когда это произошло, какая то её часть осталась в нём навсегда.Свет и тепло растеклись по его венам, наполняя силой и пониманием. Это было всё равно, что блуждать в потёмках, а потом выйти на свет. Знания, полученные им от Аяк, ослепляли. Кро многого не понимал тогда, но одно стало ему совершенно ясно.       Он мог победить. Теперь – мог. Нужно было просто забрать свет, который присвоили себе Вечные и использовать его против них. Так он обрёл цель, а главное – надежду на то, что жизнь Девиантов может стать чем-то большим, чем нескончаемое бегство от смерти. Помимо желания выжить, Кро теперь ощущал ещё и ответственность за свой род. Прежде Девианты сбивались в стаи, потому что так проще было обороняться. Одиночки не выживали. В своём роде это тоже был инстинкт, и только теперь он в полной мере осознал существующую между ними связь, существовавшую между членами стаи. Поэтому и поделился с сородичами частью отнятой у Аяк энергией, позволив им восстановиться и наполниться свежими силами, так необходимыми для охоты за остальными Вечными.       Охота за убийцами его сородичей – это было так... справедливо. Новое слово влилось в него вместе с ещё одной порцией воспоминаний, наполнив злобным предвкушением возмездия. Желание отплатить Вечным за всех, чью кровь они пролили погнало Девиантов через полмира. Они пересекли океан, чтобы добраться до рассеявшихся и ослабших врагов. И пусть во время первой атаки ему не удалось никого убить,вторая увенчалась успехом. Гильгамеш, один из сильнейших бойцов в лагере врага пал от его руки, наделив небывалой. Одновременно с этим, Кро сделал ещё шаг вверх по эволюционной лестнице, приняв гуманоидную форму.       Преимущество более развитого мозга позволило девианту «переварить» больше воспоминаний, осознав всю ситуацию целиком. Увидев всё, что видела она, он наконец понял весь масштаб событий, в которые с рождения был вовлечён. Подобно Вечным его сородичи были созданы Аришемом, который использовал их, чтобы подготовить эту планету к рождению Целеистиала и планировал бросить умирать в огне его Пробуждения. А когда они начали истреблять людей и стали помехой, он послал Вечных, чтобы уничтожить их. Это знание было горьким на вкус, и Кро, наверное, был бы сломан им, если бы в нём не пробудилось новое чувство.       Ненависть. Раньше Кро не знал, что это такое. Девианты, при всём их уме, не ненавидели Вечных. Боялись – да, испытывали агрессию при виде врага – безусловно. Но ненависть была куда глубже, чем поверхностные чувства полу-животного. Она оказалась столь сильной, что затмила даже инстинкт самосохранения. Кро знал, что ему вряд ли удастся выжить, но это не беспокоило его. Вся его стая погибла в битве с Вечным. Тех, о ком он заботился, больше не было, как не было и смысла продолжать жить. Теперь он хотел лишь одного – покончить с врагами. Истребить их всех за травлю его рода. Поэтому, вместо того, чтобы искать безопасное место в надежде пережить катаклизм, Кро отправился по следу Вечных. В самый эпицентр Пробуждения. Без возможности спастись.       Он так отчаянно хотел сделать напоследок хоть что-то, придающее его жизни смысл, что его теперь, пожалуй, даже можно было назвать личностью, а не просто чрезвычайно умным животным. Сумев пройти долгий путь личностного роста и осознания себя последний девиант должен был гордиться собой, но вместо этого испытывал лишь ненависть. Ведь прямо в его поле зрения сейчас оказалась окутанная светом воительница в белой броне. Никто из не загубил столько жизней, сколько она. Он должен был убить её.       Ловушка была хороша. Использовать акустику пещеры, чтобы сбить с толку, подкрасться и напасть со спины. Вот только вечная не просто так слыла великой воительницей и успела парировать удар. Энергии, выделившейся при контакте было столько, что они разлетелись в разные стороны, чтобы затем броситься друг на друга вновь. Выбравшись из тесного туннеля Фина напала на него с каким-то то ли копьём, то ли топором на палке – в разуме Гильгамеша имелось подходящее слово для описания, но Кро не стал тратить время на его поиск, блокируя удары золотоволосой красотки. Его лапы светились, окружённые напластованиями звёздного света, сплотившегося в подобие перчаток, а память, поглощённая у другого вечного, помогала правильно выставить каждый блок.       Со способностью усиления Гильгамеша он почти не уступал противнице, и всё же каждый её удар заставлял его отступать, пока в конце концов предводитель Девиантов не оказался прижат к стене пещеры. Лишь в самый последний момент ему удалось уйти от удара, подпрыгнув, и забравшись по стене. Сияющее золотое лезвие проломило стену на расстоянии ладони от его головы, высвободив поток лавы, выплеснувшейся в пещеру. Огненно-оранжевый свет на мгновение ослепил Кро, а жар оказался таким сильным, что в первое мгновение ему даже показалось, что он погибнет, изжарившись заживо. Впрочем, Фине тоже пришлось отступить, чтобы не оказаться погребённой под тоннами расплавленной породы, температура которой наверняка убьёт даже вечную.       Как и ему ей удалось отпрыгнуть в сторону, но обломки снесённой лавовым потоком стены сбили её с ног, отбрасывая далеко за пределы прохода, ставшего местом их схватки. Понимая, что лучшей возможности для атаки может и не представиться, Кро тем не менее отступил, скрывшись за завесой дыма, наполнившего вулканические пещеры. Опыт подсказывал, что нельзя использовать одну и ту же хитрость дважды. Тем более, против такого опытного противника, как Фина. Нет, он уже нападал на неё внезапно и не смог одолеть. В этот раз стоило попробовать что-то новое. И поостеречься – в озарённом адским отблеском сумраке было ясно видно, как под белоснежной кожей блондинки разливаются вспышки золотого света. Безумие ярко горело в ней, и в таком состоянии она была неуправляема. А значит – опасна вдвойне. Гильгамеш знал это, и Кро верил его воспоминаниям, опасаясь попасть под удар.       Только это и спасло его от ярости Фины. Едва вскочив на ноги, она сразу же кинулась на него, вонзив в тело сразу две пики. Боль была такой сильной, что он не смог сдержать крик. Кро прожил долгую жизнь и участвовал во многих битвах с самыми разными существами, начиная от людей и животных, и заканчивая Вечными и собственными сородичами-Девиантами, пытавшимися оспорить его первенство. Его много раз ранили и он думал, что знает боль. Это было ошибкой. Он лишь думал, что знал. Но Фина избавила его от иллюзии, наполнив тело всепоглощающей, огненной болью, которая, продлись она чуть дольше, наверняка прикончила бы его.       Лишь отнятая у Гильгамеша сила позволила Кро сохранить жизнь. Тот вечный сражался с ней часто и не единожды оказывался ранен клинками из чистого света. Память об этой боли помогла пережить собственную. К тому же он позаимствовал часть силы воли и самоконтроля своего врага, сумев отбросить от себя Фину до того, как она его прикончила. Он ударил со всей силы, выбрасывая её за пределы задымления, и воспользовался силой Аяк, исцеляя страшные раны, прожжённые в его плоти светящимся оружием.       И пока золотой свет сращивал ткани, ускоряя процессы регенерации, Кро пришла в голову идея – воспользоваться Гильгамешем ещё раз. Но уже не его силой или опытом, а голосом и словами. Обмануть, подобраться ближе и прикончить, забрав силу. Ослеплённая очередным приступом безумия, Фина не способна была мыслить ясно, а значит... он мог выдать себя за её партнёра.       Окутанный клубами дыма, подсвеченного багровым сиянием, девиант обратился к женщине, пока та пыталась подняться на ноги.       — Финна это я, Гильгамеш, – едва закончив шевелить губами, подражая речи двуногих существа, которую использовали Вечные, Кро сразу пожалел о сказанном. Не стоило озвучивать то, что и так должно было быть очевидно, но к его удивлению это сработало.       — Гильгамеш? – с некоторым сомнением отозвалась блондинка, и в её голосе послышались робкие пока ещё нотки узнавания.       Не купилась. Пока ещё нет. Но по крайней мере больше не пробовала атаковать. Дым надёжно скрывал его удлинённый силуэт, и выходить за его пределы значило рискнуть всем Но всё же девиант сделал шаг в направлении цели. Осторожно. Медленно, неторопливо и плавно. Как хищник, боящийся спугнуть жертву. Происходящее сейчас было охотой в чистом виде, и пока что у него были все шансы удачно завершить её. Вечная отреагировала узнаванием и, поднявшись, сквозь боль, посмотрела на него с отчаянно счастливым лицом. Боль, вина радость и безумие выбелившее глаза. Она выглядела так жутко с этими вспышками света под кожей       — Гильгамеш... – имя убитого им снова слетело с губ Фины, которые дрожали так, словно она вот-вот готова была расплакаться.       — Ждать здесь, – Кро не слишком разбирался в ритуалах общения, принятых между Вечными, но в его необъятной, теперь, памяти тут же всплывает нужная фраза. Слова были непонятны ему, однако девианту и не нужно знать их значение или искать в разуме убитого им, чтобы понять – он был уже у цели. Лицо Фины озарила отчаянно-счастливая улыбка, а слёзы потекли по щекам.       — Дай мне руку, – преодолев разделявшее их расстояние, Кро замер в одном единственном шаге от Фины выставив перед собой уродливую, трёхпалую конечности с непомерно-длинными пальцами. Сейчас оставалось лишь ждать, так как для того, чтобы хитрость сработала, Фина сама должна была потянуться к нему. И она потянулась.С уверенной и гораздо более яркой улыбкой протянула руку, дотронувшись до него. Белая кожа соприкоснулась с зелёной, и пересекавшие ту золотые жилы вдруг обозначились ярче. Это была победа. Воительница Вечных оказалась в его руках безоружной, и теперь девиант мог творить с ней всё, что ему заблагорассудится.       Вышедшие из руки Кро щупальца оплели запястье Фины, сжимая позолоченный наруч, а затем то же самое произошло и со вторым. Ещё с десяток щупальцев стиснули её тело и подняли в воздух. Пленница (ну а как её теперь было называть?) и опомниться не успела, как обе её руки оказались заведены за спину и привязаны друг к другу. Она не могла не чувствовать этого, но, кажется, не понимала, что происходит и не сопротивлялась. Только смотрела на него с блаженной улыбкой на лице,запечатлевшем выражение абсолютного счастья. Глаза Фины, как и прежде, застилала плёнка из воспоминаний. Она смотрела на него, но видела Гильгамеша.       На секунду Кро стало даже жаль её, так как сама мысль о возможности потерять личность внушала ему трепет. Сумерки разума, исчезновение того, что он с таким трудом обрёл. Девиант предпочёл бы смерть такой участи. Все эти мысли, вихрем пронеслись в его голове, отсрочив казнь Фины. Склонив голову на бок он, повинуясь некоему странному внутреннему импульсу, заговорил с ней:       — Так уж вышло, что мы с тобой просто орудия Бога, созданные убивать, Фина, – их лица оказались так близко друг друг, и когда вечная никак не отреагировала на это, девиант погладил толстым пальцем по её щеке, скользя когтем по коже. Эта острая ласка заставила её отвернуться, избегая прикосновения. Отстранилась от него, хотя и пассивно. Выстроенная им иллюзия рушилась. Нужно было заканчивать, но Кро почему-то медлил, а его щупальца, уже протянутые к шее девушки, не нанесли рокового удара.       Почему? Зачем оставлять в живых убийцу? Палача? Разум девианта восстал против этой мысли, ну а его животное естество так и вовсе закричало – УБЕЙ!!! Однако... уцелевшая частичка Гильгамеша не позволила этого сделать. В последнее время Кро слишком часто обращался к его воспоминаниям и опыту, в результате чего перенял слишком много его качеств. Например – заботу о Фине.       Любовь и ненависть схлестнулись в нём словно две стихии. Сошлись в вечном противоборстве, как тьма и свет. Примитивные инстинкты подобные чёрно-синим волнам бушевали, в попытке поглотить украденный им свет сложных и многогранных чувств вечного, пожертвовавшего всем ради безопасности подруги. И сколько бы девиант не пытался заглушить в себе эти чувства, утопив их в море ненависти, они каждый раз восставали над бурными волнами подобно рассвету в конце шторма. Голос Гильгамеша имел власть над Финой, а его память – над самим Кро. И теперь ему приходилось расплачиваться за своё заигрывания с чужой памятью.       Вот только девиант не собирался сдаваться и отпускать врага. И пусть чистая любовь Гильгамеша к Фине, его преданность ей и тайная нежность, которую он так редко позволял себе проявлять, не позволили нанести смертельный удар, мрачному сознанию Кро удалось пере плавить их в нечто более понятное и близкое. В чистую похоть, животное желание обладать, которому он поддался с какой-то извращенной радостью. Овладеть убийцей своего народа, забрать её тщательно лелеемую девственность, осквернить и опорочить. Заставить почувствовать себя грязной – это особое наслаждение. Не меньшее, чем залить её утробу своим семенем Наполнить потомством, которое будет созревать в ней долгие месяцы, и заставить рожать ублюдков до конца её жизни. И плевать, что такая как она не сможет родить. Кро наслаждался самой идеей – сломать Фину с помощью насилия, сделав её своей... сучкой.       С этими мыслями он подтянул её ближе, осматривая теперь уже с чисто-самцовой точки зрения. Её испещрённая изгибистыми золотыми линиями броня снежно-белого цвета, изящно облегала подтянутое, но не мускулистое тело, позволяя оценить его во всех деталях. Длинные и сильные ноги, обтянутые прилегающими словно вторая кожа штанами переходили в крутые и широкие бедра, любоваться которыми не мешала даже длинная набедренная повязка длинные отрезы которой спадали сзади и спереди. Изучив эту часть тела вечной, девиант скользнул взглядом по её женственной талии, плоскому животу и большой, красивой груди. Близость её тела вызвала в его организме физиологическую реакцию, именуемую «возбуждением». У подобных ему было и иное слово – гон.       Кро понимал, что он чуть ли не в полтора раза крупнее Фины, однако орган набухший и оформившийся между его ног, оказался не таким уж большим, и выглядел вполне совместим с телом самки вечных и по длине, и по обхвату. Ну а если ей, в процессе, предстояло испытать боль и дискомфорт, что же – он и не хотел, чтобы золотоволосая сучка получила удовольствие в процессе.       Ухмыляясь своим мыслям, девиант сдвинул в сторону прикрывающие промежность покровы и проделал отверстие в защитном костюме. Усиленный космической энергией коготь без труда рассекли сверхпрочный материал, открывая его взору участок кожи между ногами с двумя интригующими складками. Запах, коснувшийся его ноздрей, заставил Кро облизнуться, проведя языком по толстым губам. Женское тело источало феромоны и вдыхая их, девиант чувствовал, как его рот наполняется густой и вязкой слюной.       Несмотря на отсутствие опыта и хоть какого-то представления о процессе, он был более чем готов реализовать весь тот сексуальный потенциал, веками копившийся между Гильгамешем и Финой. Та была совсем даже не против, поскольку по-прежнему видела в нём своего почившего ныне партнёра. Используя щупальца Кро притянул партнёршу к себе, вжавшись между её бёдрами, которые та даже не попыталась сжать, перекрыв ему вход. Приняв приглашение и он вошёл, рыча от небывалого удовольствия.       Это слово, как и привязанное к нему ощущение тоже оказались новыми для девианта. Аришем создавал их для охоты, а не для того, чтобы они наслаждались жизнью. Поэтому он и чувствовали себя счастливыми лишь во время пьянящей погони за добычей. Выследить, найти, настичь, вонзив зубы в трепещущее от страха тело – вот и всё наслаждение, доступное простому девианту. Но Кро давно перестал быть простым девиантом, а потому смог почувствовать восторг плоти. Дикий животный, не сравнимый ни с чем экстаз.       Преграда её непорочности быстро пала под его неослабевающим напором и Фина застонала, ощутив как увитый пульсирующими, золотыми венами зелёный член, вонзается в её тело. Кро, внимательно прислушивавшийся к каждой её реакции,чтобы в случае чего не попасть под раздачу, так и не смог понять, был ли это крик удовольствия, или боли. То есть боль вечная, конечно же, испытывала и, кажется, даже кровоточила судя по запаху, вот только она, похоже, наслаждалась ею. Это удивило насильника, но не остановило его. Ведь если его жертва любила боль, он готов был дать её ей. Столько, сколько сможет вынести. И даже ещё немного сверх того.       Его удовольствие станет её болью. Захваченный новой идеей, Кро схватил Фину за бёдра и несколько раз насадил её на себя, расширяя обволакивающую его влажность. И каждый раз женщина поглощала его удары своим упругим телом, одаривая свирепой улыбкой. Чтобы бы он не делал, и как бы груб не был с ней, реакция золотоволосой не менялась. Она забирала всё, что он давал, и хотела большего. А перейти черту и повести себя с ней слишком жестоко Кро не мог, так как Фина поняла бы, что он не Гильгамеш.       К тому же, после испытанного удовольствия ему и расхотелось причинять ей боль. Но не потому, что личность того вечного внезапно взяла над ним верх, нет. Девиант придумал нечто ещё более жестокое. Месть, которая сломит сильнейшую из его врагов.       Но для того, чтобы осуществить её, он должен был вести себя нежно с Финой. И пусть преодолеть ненависть было нелегко, Кро всё же смог сделать это, изменив темп и характер сношения. Изначальная резкость его движений уступила плавности. Он больше не таранил её собой, а как бы вливался в внутрь. Втекал, погружаясь глубоко в её теплую и влажную пещерку, заставляя выгибаться от удовольствия. Время от времени он также позволял себе небольшие знаки внимания и нежности, в виде прикосновений к лицу Фины и заталкивания здоровенного языка в её рот, которым та чуть ли не давится. Пару раз интереса ради Кро полностью блокировал её горло, заставляя партнёршу бороться за кислород, но та лишь стонала, принимая эту, несколько экзотичную форму доминирования.       Входить в женщину одновременно и сверху и снизу было так... сексуально, но Кро не собирался останавливаться на достигнутом. В теле Фины имелись как минимум три отверстия, в которые ему, как любому нормальному мужчине хотелось проникнуть. Но если люди и даже Вечные были ограничены лишь одним языком и одним членом, то у девианта подобных проблем не было. Что называется – щупальца в помощь. С презрением думая об ограниченной анатомии своих заклятых врагов, внешний облик которых был сконструирован по образу и подобию населяющих планету гуманоидов, он проник щупальцем в разрыв на костюме Фины. Потыкавшись немного зелёный отросток отыскал путь в её тело и, скользнув между ягодицами и проник так глубоко, как смог.       — О-о-о да, – промурлыкала та в ответ, вместо того, чтобы воспротивиться, а её чресла сжались, пульсируя от удовольствия.       Кро довольно зарычал, видя как непреклонная убийца Девиантов подчиняется насильственным действиям существа, отнявшего жизни её друзей. Сдаётся телом и разумом нападающему на неё монстру, обнимая его ногами и руками, которые он отпустил, решив, что теперь уже нет никакой необходимости удерживать их в прежнем положении. Теперь, когда Фина полностью подчинилась ему, Кро осталось только завершить начатое, и он снова принялся таранить её, трахая без пощады и какого бы то ни было облегчения.       Если прежде девиант ещё сдерживался, по привычке опасаясь потерять бдительность, то теперь полностью отдался ощущениям, прикрыв обе пары глаз. удовольствие, которого он прежде не ведал, росло и набухало внутри живота, побуждая удвоить усилия. В конце концов там образовался тугой и горячий узел, запульсировал и взорвался, посылая токи по всему телу Кро. Запрокинув лобастую голову к потолку пещеры, он издал оглушительный и протяжный рёв, когда скрытые внутри тела гона́ды извергли семя, наполнив оргазмирующую вечную таким объёмом полового секрета, что он сразу начал выплёскиваться наружу от каждой судороги.       Достигшая пика Фина кончала непрерывно и беспомощно, так как все три её отверстия были заполнены его отростками, заставлявшими волну за волной умопомрачительного удовольствия течь через неё. Забыв обо всём, она парила над землёй, удерживаемая существом, которое должна была ненавидеть, и атаковало каждую из её дырочек. Не в силах сопротивляться или реагировать, он могла только ждать, пока последняя волна оргазма обрушится на неё со всей силой, заставив потерять сознание.       Излившись, Кро бросил вечную, позволив упасть на пол, и поспешил добить фразой, которая прежде столько значила для неё.       — Помни... – прорычал Кро, наклоняясь над приходящей в себя блондинкой, и глядя на неё с высоты своего роста. Поначалу, она кажется даже не поняла смысла произнесённых слов, и причины столь грубого и бесчувственного его поведения. Но потом на неё начало доходить. Блёклые глаза, застланные молочной плёнкой, прояснились и потемнели от осознания непоправимой ошибки.       — Не забывай, Фина... – в этот раз девиант даже позволил себе улыбнуться, наслаждаясь диким коктейлем стыда, ужаса и беспомощности, бурлившем сейчас в разуме изнасилованной им женщины, и находившем своё отражение на её перекошенном, но всё ещё красивом лице. Видеть её такой, оказалось даже приятнее, чем он думал. Теперь, Кро был даже готов умереть со спокойным сердцем, смакуя в воображении этот момент. Ведь он, в конце-концов, всё-таки победил, поимев Фину – и физически и морально.       Не дожидаясь, пока она придёт в себя и схватится за оружие, девиант оставил вечную валяться на полу пещеры. Сломанную и разбитую, дрожащую от удовольствия, боли унижения и ненависти. К нему, и к самой себе. За то что поверила в иллюзию и приняла врага за друга. Идеальное сочетание. Идеальная месть. Теперь можно было с уверенностью сказать, что безумие поглотит Фину. Она неизбежно перебьёт остальных своих сородичей и продолжит бушевать, пока не обессилит сама себя. Как океан во время шторма.       И тогда он, наконец, расправится с ней, поглотив её силы. Но не раньше, чем заставит осознать,что она натворила и овладеет ею ещё раз – в окружении разорванных трупов её друзей. И вот тогда его месть свершится полностью. И это будет сладкая месть.