Он никогда не догадается

— Он не догадается. Азула мягко скользит в глубь анфилады, увлекая Сокку за собой и не сводя с него многообещающий взгляд. Вождь Племени Воды послушно ступает следом: во-первых, принцесса Огня выглядит невероятно соблазнительно в этом своем торжественном облачении; во-вторых, попробуй-ка не пойди, когда тебя ухватили ногтями за ремень и волокут как на аркане. — Слушай, ну... н-не сейчас... — пробует возразить достойный вождь. Азула приникает спиной к холодной колонне и рывком привлекает его к себе. — Немедленно. — Зуко нас ищет... — все еще не сдается Сокка. — Там этого... того... Банкет по случаю прибытия делега-а-а... — (Азула прихватывает зубами мочку его уха). — Проклятье. Ладно. Только быстро. — Если получится, вождь Большой Бумеранг... — выдыхает принцесса, скользя ноготками по его плечам. Вдалеке что-то хлопает. Дверь за углом открывается и закрывается. Слышатся шаги, недовольное бормотание; из-за поворота, нервно поправляя воротник, выходит Хозяин Огня Зуко. Легкая алая мантия плещет за его спиной, взмывает ввысь и поникает. Правитель останавливается, одергивает ее, пробует уложить ворот, поднимает голову, радостно и раздраженно восклицает: — Сокка! Вот ты где! А мы тебя ищем. Все уже заждались. Ты чего стоишь тут один? — Я э-э-э... — мямлит великий воин. Зуко недоуменно хлопает глазами и заглядывает ему за плечо. Сокка тоже заглядывает за плечо и никого не видит. В галерее пустота. У колонны ни души. Неуловимо колышется в арке бархатная портьера. — Мне показалось, я видел твою сестру, — Сокка брякает первое, что приходит в голову. Зуко недоверчиво смотрит на него и хмыкает: — Да ладно? Ты шутишь, должно быть. Азула никогда не встречает дружественные делегации из других государств. Говорит, ниже ее достоинства. «О, Зузу, ты ведь не ждешь, что я стану приветствовать этих немытых дикарей»... — он делает голос звонче и издевательски пародирует сестру. Получается похоже. Сокка неловко поправляет штаны. Портьера насмешливо колышется от несуществующего ветра. — Ты прав, — говорит Сокка, откашливаясь. — Дурацкая мысль. Ну, идем, что встали? Нас вроде как заждались. *** — А этот зал был воссоздан по старинным эскизам, сохранившимся со времен постройки дворца... Заунывный голос хранителя ценностей отражается от бесчисленных каменных арок, проносится у сводов и звенит под потолком. От звона закладывает уши. В зале, воссозданом по старинным эскизам, нет ни ковров, ни гобеленов — точно как в старые недобрые времена — и нечему поглотить звук. Эхо мечется по вереницам сводов, как птица в каменном мешке, бьется, взвивается с надеждой и безжизненно опадает. Сокка откашливается и прочищает ухо. — Тс-с-с! — Зуко предупредительно подносит палец к губам. — Не шуми. Хранитель Шин обидится. Мне с таким трудом удалось уговорить его провести экскурсию для гостей из Племени Воды. — Да в общем... Мнэ-э-э... не стоило... — Сокка с трудом подавляет зевок. — Ну что ты, не нужно благодарности... — отмахивается Зуко. Хранитель Шин, свирепо раздувая ноздри, оборачивает к ним суровое ястребиное лицо. — Ваше величество! — громыхает голос, многократно усиленный потолочными сводами. — Потрудитесь проявить хотя бы каплю уважения! То, о чем я сейчас говорю, является сокровищем нации! Ни в одном государстве мира вы не найдете... Сокка оглядывается по сторонам, благоразумно отступает от Зуко и осторожными мелкими шажками пятится к стенке. Нехорошо бросать в беде друга, разумеется, но экскурсия — его идиотская идея, так что пускай и разбирается сам. Мудрый вождь прячется за одну из многочисленных полукруглых арок, и вдруг нежная и властная ладонь опускается ему на плечо, пальцы смыкаются, как кандалы на заключенном, тянут с невероятной силой, и в следующее мгновение Сокка оказывается в кромешной тьме. — Приветствую вас в историческом зале, почтенный вождь, — насмешливо шелестит неуловимый голос принцессы. — А? — Сокка хлопает глазами, все еще силясь понять, что произошло. — Я что... мы где... — Ш-ш... — сладкие губы касаются его губ, бедра призывно льнут к бедрам, холеные пальчики неторопливо ослабляют воротник. — Тебе не нужно знать, где мы, великий вождь. Достаточно знать, что я здесь. Сокка хочет возразить, но за мгновение лишается слов. Настойчивые ладони принцессы проскальзывают под рубаху, безукоризненное колено касается его бедра, шелковые локоны, выпущенные из прически, щекотно и чувственно рассыпаются по его шее. Сокка интуитивно кладет руку на тонкую талию, затянутую тонким шелковым пояском. Издалека, как из-под толщи воды, доносится мерное гудение — это гневная отповедь хранителя Шина разлетается под сводами воссозданных по эскизам потолков, и Зуко отвечает что-то — наверняка очень правильное, но почти так же наверняка — бессмысленное и совершенно невпопад. — У твоего брата будет приступ, если он сейчас повернется и не увидит меня, — бормочет Сокка сквозь поцелуи. — Тебе нравится говорить про Зузу в такие моменты? — Азула проводит носом по линии скулы и болезненно нежно прикусывает его губу. — Какой же ты испорченный, вождь Большой Бумеранг. Если бы я только знала раньше... — Такие вот мы — немытые дикари. Прелестные пальчики распускают завязку брюк, шелковый поясок падает с талии принцессы на пол. Под сводами тайной галереи гудят чужие далекие голоса. Сокке кажется, что он различает гневную отповедь хранителя Шина, и упрямые оправдания Зуко, шепот, и смешки, и разговоры членов племени — тех, кто остался под каменными сводами без своего вождя... И все это отдаляется и отдаляется, как уплывающий сон, заглушаемое поцелуями, вздохами и сбивчивым дыханием. — Если он спросит, где ты был — скажешь, я проводила тебе экскурсию, — шепчет на ухо принцесса, прикусывая кожу у самой границы роста волос. — По тайным местам... дворца. Было очень... впечатляюще. — Он догадается, — с упреком выдыхает Сокка. — Никогда, — сладко улыбается Азула и вовлекает его в долгий поцелуй. Сокка едва успевает понять, как все заканчивается. Лишь оказавшись вновь на свету, он до конца осознает, что произошло. Щурится на солнце, переминается, потирает шею, на которой еще горят следы укусов и поцелуев. — ...и впредь будьте любезны считаться с многовековой историей ваших почтенных предков! — гремит последний аккорд отповеди хранителя. Зуко стоит, понурив голову, не смея больше возражать. Когда Сокка подходит к нему, Хозяин Огня неодобрительно зыркает в его сторону и шепчет почти неслышно: — Спасибо, Сокка, очень по-дружески было оставить меня отдуваться одного. Сокка не может ничего сказать: он слишком занят своими впечатлениями. Из глубоких недр рассеянной памяти он извлекает только: — Прости. — Где ты был? — все еще дуясь, бурчит Хозяин Огня. — Я тебя не видел. — Да я в общем... — Сокка неопределенно машет рукой. — Здесь... на экскурсии. Мне нужен был тайный се... сек... секретер. — Что? — Секретер. — Это еще что? — Ума не приложу. — Ваше! Величество! Эхо проносится по залу. Становится тихо, как перед грозой. Бурлящий голос хранителя Шина обрушивается, как вал стихии. Сводчатые потолки гудя, содрогаются от могучего баритона, вибрируют каждым камнем и вот-вот грозят низвергнуться впрах, чтобы через века какие-нибудь достойные потомки воссоздавали их по чудом сохранившимся свиткам. *** — Тебе не кажется, что это было слишком? Они лежат в роскошной постели: мягкой, как пух, ярко-алой, как роза, дорогой, как два Северных Племени Воды плюс арктический баран. Шелковые простыни укрывают пышную перину, шелковые одеяла раскинулись от края до края, из-под потолка, с крепления балдахина, ниспадает бархатная занавесь. Азула вальяжно раскидывает руки, с наслаждением потягиваясь, и тонкий пеньюар будто не нарочно соскальзывает с обнаженных плеч. — Что тебе не нравится, Большой Бумеранг? — склонившись к прикроватному столику, принцесса тянется за фруктами. Сокка завороженно провожает взглядом утренний луч, мелькнувший на белоснежном плече. — Я... мне все... очень нравится... — блеет достойный воин. Потом собирает остатки воли в кулак и, тряхнув головой, решительно заявляет: — То есть — нет. Послушай, это неправильно. Мы должны рассказать ему. Зачем скрываться? Зуко мой друг. Он всегда меня поддерживал... Кроме того случая... и этого тоже... и... — (Азула выразительно приподнимает бровь). — Ладно. Возможно, не всегда. Но я не могу так с ним. Не хочу обманывать. Мне будет неловко, если он догадается... — Он не догадается, — Азула берет из вазы, изящно надкусывает неведомый фрукт Страны Огня, и сладкий нектар бежит по нежным пальчикам. Принцесса подносит к губам мизинец и медленно слизывает нектар. Сокка взволнованно сглатывает и хочет сказать стратегически важную вещь, но речь его прерывается стуком в дверь. — Азула! — грозно зовет Хозяин Огня с той стороны и со всей силы прикладывается кулаком об двери. — Открывай! Я знаю, ты проснулась! Нам надо поговорить! Сокка подгребает под себя штаны. Он смотрит на принцессу с укоризной, и взгляд его выражает то самое сакраментальное: «ну я же говорил». Принцесса спокойно доедает фрукт, отбрасывает в вазу косточку. — Азула! — снова грохот в двери. — Я знаю, что ты слышишь меня. Открой! Открывай сейчас же, или я снова вышвырну тебя из дворца! Живо! — Вот как он со мной обращается, — вздыхает ее высочество, поправляя пеньюар. — И после этого ты хочешь, чтобы я ему доверяла? — Азула! — кипятится за дверью Зуко. Сокка торопливо натягивает штаны. — Доигрались... — пыхтит он. — Я говорил, что надо было рассказать раньше. Теперь — как мы будем все это ему объяснять? — Никто ничего не будет объяснять, Большой Бумеранг, успокойся, — она затягивает пояс и с небрежным изяществом задергивает балдахин. Воцаряется мягкий густой полумрак. Задернутая занавесь едва колышется, но волны ее успокаиваются, как круги на воде. Азула неспешным танцующим шагом подходит к двери. Слышится тихое стрекотание ключа в замке, звук опускаемой щеколды, а потом — шорох отпираемой двери. — Доброе утро, великий Хозяин Огня, — журчит сладкий голос. — Вы изволили встать в такое раннее время? Что привело вас в мои скромные покои, повелитель? — Хватит ерничать, — рычит Зуко, и грохоча сапогами, решительно входит в комнату. — Я пришел поговорить с тобой, ясно? — Ясно как день, мой господин. Вы позволите мне одеться? — она касается занавеси балдахина, чтобы отдернуть ее и взять платье с кушетки у изножья. Сокка подтягивает к груди одеяло. — Нет времени. Я ненадолго, — решительно обрывает Зуко. Рука принцессы плавно отстраняется от балдахина. — Я пришел сказать, что ты ведешь себя отвратительно. Во дворец приехали мои друзья. Когда приезжают твои гости, я всегда с ними вежлив. И этого же я ожидаю от тебя. — Разве я кого-нибудь обидела? — с неискренним огорчением мурлычет принцесса. — О мой повелитель, я стараюсь как могу... — Ты не появилась ни на одном приеме! — негодующе вспыхивает Зуко. — Это твое старание? Ты даже поздороваться не пришла! Я не прошу проводить с ними время, но можно хотя бы соблюдать приличия. Где твои манеры? Где твоя благодарность? Этим людям ты обязана своей свободой. Они просили за тебя! Сокка больше всех убеждал меня в том, что я должен тебя выпустить! — Правда? — занавесь балдахина осторожно колышется. — Да... — шепчет Сокка. — Да! — вторит Зуко. — А ты? Ты даже не вышла из покоев, чтобы его встретить! — О, не беспокойся, мой драгоценный братец, — в нежнейшем голосе звучит озорной смех. — Твой друг с большим бумерангом и я — мы отлично ладим. Он заходил ко мне пару раз, и мы премило поболтали. — Врешь!.. — изумленно теряется Зуко. — Он рассказал бы, если бы вы встретились. — Ну, возможно, он просто не хочет посвящать тебя в такие дела. — В какие еще дела? Воцаряется молчание. По тени, упавшей на балдахин, видно, как принцесса неспешно скрещивает на груди руки. — Мы спим с ним уже два года, — небрежно бросает она. Снова повисает протяжная тишина. Хозяин Огня молчит. Его из-за балдахина не видно, но Сокке почему-то кажется, что он вспоминает, как надо двигать челюстью. Принцесса стоит, победоносно сложив руки и чуть отклонив голову назад. Челюсть достойнейшего повелителя наконец обретает подвижность. Он делает шумный вдох и гневно бросает: — Знаешь что, Азула? Это слишком даже для тебя. — Ты мне не веришь, брат мой? — холеная ладонь снова касается бархата балдахина. — Я могу доказать это. Вот, посмотри, он здесь... — занавесь приоткрывается. Сокка натягивает одеяло выше макушки. Зуко с рычанием задергивает балдахин. — Мне плевать, кто там у тебя! — рявкает Хозяин Огня. — Я не интересуюсь этой частью твоей жизни. Ясно тебе? Просто... Просто сделай одолжение, приди хотя бы попрощаться сегодня в конце вечера. Это последний день, когда Племя Воды гостит у нас. Попробуй изобразить, что тебе есть дело. — Слушаюсь, о повелитель, — кивает принцесса. Зуко с треском захлопывает дверь. Сокка закрывает глаза и с облегчением падает на постель. Кажется, за эти несколько минут он разучился дышать как следует. Делая глубокий вдох, он отбрасывает одеяло в сторону. Азула медленно открывает балдахин. Сквозь бархатные занавеси льется потоком свет. Он озаряет ее безупречную фигуру, золотит кожу, а шелковые волосы вспыхивают мириадами драгоценных искр. Щурясь на солнце, принцесса склоняет к плечу голову и с интересом разглядывает Сокку. — Значит, просил? — медленно произносит она. — Всего пару раз, — хмыкает он. — И ты не должна была так делать, понятно? — Пару раз... — повторяет принцесса, намеренно пропуская последнюю часть. Сокка откашливается. — Ну, может быть, не пару... Три или четыре... Не помню... Азула тянет за конец пояса, распуская узел пеньюара. — Какой же ты сентиментальный, — вздыхает она с презрением, — это просто ужасно. Сокка хочет сказать, что неправда и он не сентиментальный — но не успевает. Пеньюар соскальзывает с плеч и падает на пол. *** Последние часы в Стране Огня — самые мучительные. Зуко произносит речь. Тюки с поклажей водружают на корабли. Женщины забыли анораки. Мужчины оставили бумеранги в пиршественном зале. Кто-то еще тщится успеть на портовый рынок за приправой. — ...И пусть погода благоволит вам... — на этих словах речь Хозяина Огня обычно заканчивается, но тут видно, что он собирался сказать что-то еще. Правитель набирает в грудь воздуха, открывает рот, но внезапно резко выдыхает, не сказав ни слова. В толпе проходит волнение и слышатся голоса. Народ расступается, как отхлынувшие волны, отходит к краю пирса, и принцесса Азула, облаченная в золото и шелка, неторопливым шагом выскальзывает на пристань. Корона горит в ее шелковых волосах, мерцают золотые оплечья, подкованные железом каблучи легко цокают по мостовой. — Что ты тут делаешь? — шепчет Зуко. — Я? — ее высочество поднимает брови. — Как тебе не стыдно, брат мой? Ты сам меня упрекал в том, что я не приветствую твоих гостей. Я вняла голосу моего повелителя и решила хотя бы попрощаться... — она делает шаг к народу Племени Воды. Народ Племени Воды делает шаг к краю пирса. Кто-то чуть не падает, но паникера спасают перила. Сокка стоит, не веря своим глазам. — Достопочтенный вождь, — сладчайшим голосом выдыхает принцесса, — позвольте пожелать вам доброй дороги. И пусть погода благоволит вам, — она делает еще шаг, кладет ладонь на его плечо и мягко, почти невесомо касается губами одной его щеки, потом другой. — Старинное прощание Страны Огня, — нежно поясняет Азула в ответ на недоуменные взгляды. — Вообще-то, я не слышал ничего такого... — бормочет изумленный Зуко. Принцесса мельком оглядывается на него. — Ты плохо знаешь историю, брат мой, — ласково бросает она. — Должно быть, дядя не уделял должного внимания твоему обучению. Когда вернемся во дворец, я обязательно расскажу тебе об этой славной традиции, но пока что... — она снова оборачивается к Сокке и улыбается. — В третий раз — на удачу, — шелестит нежный голос. Азула плавно склоняется к нему, но не целует, а почти касается губами его уха. Щекочут шею шелковые локоны. От теплого дыхания мурашки бегут по спине. — Вот видишь, — выдыхает она и почти незримо улыбается. — Я же говорила. Он никогда не догадается, — и она запечатлевает на его щеке поцелуй.