Она всегда была чем-то большим.

Мужчина вошёл в комнату. Стены, потолок, стулья - всё вокруг было обшито тёмно-бордовым бархатом. Он подошёл к окну и раздвинул плотные шторы. Солнечный свет слепил глаза, но мужчина не закрывал их, позволяя непрошенным слезам катиться по щекам. Он устал. Так чертовски сильно устал за эти году. Ведь прошло уже кажется больше двадцати… Да. Двадцать пять лет постоянной борьбы. И он совсем один. Нет ничего постоянного. Никому нельзя доверять. Каждый может оказаться предателем. Как те ублюдки, что продались рассказав о беглых. А он говорил. Он говорил этим ублюдкам катиться домой! Он предупреждал, что дальше будет хуже. Что им нужно встать на колени и ползком, ползком, ползком… Они сами заставили. Сами вынудили его пойти на это. Не ушли вовремя и оказались выброшены на ту сторону границы. Мужчина тяжело вздохнул и отвернувшись сел за стол. Руки сами потянулись к голове. Обхватили её и убаюкивали. Не верь! Не верь! Не верь! Не верь никому кроме… неё. Она всегда была нечтом большим. Они вдвоём с самого начала и даже если всё пойдёт прахом они останутся вместе. Пойдут до конца и заберут с собой всех этих ублюдков. Он слишком давно Её не видел. Кажется прошлый раз был в пятницу, а уже четверг. Почти неделя… Он скучал. Безумно скучал. Ни одна шлюховатая модель с утиными губами и силиконовой задницей не могла заменить Её. Но это необходимо для Её безопасности. Он обязан защитить Её, даже если это причиняет боль. Разрывает сердце. Один из громил вошёл в комнату. Он предупредительно кашлянул. – Господин… – Я же говорил не тревожить меня, – гаркнул мужчина, – чего тебе? Громила побледнел и дрожащим голосом ответил. – Код коричневый, господин. Мужчина вскочил. Ярость растекалась по его венам. Опасность. Опасность для Неё. – Выезжаем. Возьми младшего с собой. Быстро. Громила выбежал, а мужчина подошёл к зеркалу. Он разглядывал себя. Кем он стал? Кем? Ответ был давно известен. Но он стал им ради Неё, а потому клал на всех вокруг с их поганым мнением. Он заткнёт их. Всех. *** Машина остановилась у высокого чёрного забора. Младший переживал, кожа белее крахмала. Он ненавидел такие выезды, но пусть смотрит. Пусть учиться. Учиться сражаться за то, что любишь и бояться тех, кто любит. Было тихо и только рыдания какой-то женщины сотрясали воздух вокруг. Она рвалась к ней, но крепкие парни держали её мёртвой хваткой. Остальные члены семьи смирились с неизбежностью происходящего и молча плакали в стороне. Он специально приказал им остаться. Пусть смотрят. И не повторяют ошибок. Мужчина подошел к разложенному на столе оружию. Ножи, пистолеты, ружья. Здесь не было разве что атомной бомбы. Но перевозить её сейчас было рискованно. Придётся справляться своими силами. Мужчина остановился у топора. Он всегда выбирал его, если получалось провести казнь самостоятельно. Мужчина взял топор и пошёл к той, что привела их всех сюда. Огромная, с гладкой коричневой кожицей - да! И вправду настоящая красавица! Но в этой стране есть только одна красавица - Его! А когда у него будет достаточно сил - будет одна во всём мире. Мужчина замахнулся. Удар! Ещё удар! Ещё! И ещё! Пока от неё ничего не останеться. Ничего. Ничего. Ничего. Мужчина бил топором по огромной картошке и из глаз его катились слёзы. Он должен сделать это ради неё. Удар! Удар! Удар! Куски картофеля летели в разные стороны. Крахмал забрызгал лицо мужчины. Забрызгал лицо женщины рыдающей на коленях и лицо Младшего, стоявшего в полном оцепенение. Мужчина мог только рубить по картошке. Ему было плевать на всё и на всех. Нужно вырезать из этой суки всю дурь, чтобы больше ни одна из них не посмела вырасти больше Его красавицы. Солнце уже зашло, когда Мужчина остановился. Он этой пустышки ничего не осталось и теперь он может вернуться к своей любимой. Может припасть к её морщинистой кожице. И шептать, шептать, шептать. Всё то, что никто и никогда от него не услышит. Он будет гладить Её. Будет Ласкать. Ублажать. Он сделает всё, что Она прикажет и он никогда не скажет Её что было сегодня. Никто не посмеет Её расстроить. Потому что Она - Его. Его - Картошка. Младшему стало совсем плохо и он выплёвывал внутренности на газон. Мужчина проходя мимо кинул его платок и обронил: – Учись. Большего внимания никто не заслуживал. Никто. Кроме Неё. *** Младший стоял у забора и боялся войти. Если отец узнает об этом он уничтожит всё. Уничтожит Её на его глазах и сделает из этого очередной урок. Конченый ублюдок. Когда же он сдохнет со своей картошкой. Младший колебался ещё несколько минут, прежде чем зайти. Они должны быть скрытнее, осторожнее, тише. Так и только так они смогут сохранить, что имеют. Младший прошел через все ворота и замки. Он спустился в подвал. К Ней. И наконец увидел Её. Свою Картошку. И Она была гораздо больше и не такой морщинистой, как у отца.