Когда мы влюбились?

Гермиона всегда любила балет. Её привлекали чёткие, грациозные движения на вид хрупких, но на самом деле до изнеможения сильных людей. Что пошли в эту степь танцев. С самого детства она любила танцевать, и занималась ними с восьми. Дни напролет она проводила в студии, оттачивая каждое движение и пытаясь дойти к совершенству, при этом сохраняя идеальную успеваемость. Она хотела быть настолько же сильной — как и балерины. И она шла к своей цели три года, до того как отправилась в Хогвартс. С момента поступления девушка постоянно засиживались в библиотеке, читая и читая множество древних фолиантов, изучая старые пергаменты и книги, которым, судя по всему — уж если не пару веков, то точно десятилетий. Мадам Пинс достаточно любила Гермиону, чтобы позволять ей брать книги на больший срок чем две недели. Гермиона этим умело пользовалась, и брала одну и туже книгу на несколько недель, перечитывая каждую страницу снова и снова, рассматривая в ней каждую картинку, и подмечая каждую деталь. Этой книгой был большущий сборник сложных заклинаний, использующихся исключительно в определённом "танце". Она боялась, но так хотела опробовать каждое заклинание. И, на четвертом курсе, после святочного бала, она всё же решилась. Сидя в комнате, ощущая как туш щиплет глаза, рыдая из-за Рона, и его психов, она задела глазами корешок любимой книги, и пошла. Дрожащими ногами, в предвкушении нового, она поднималась по ступеням Астрономической башни, держа книгу подмышкой. Пальцами она вцепилась в ткань подола, поднимая его так, чтобы он не запутался в ногах. Каждый шаг отдавался стуком, от которого содрогался воздух, и ее сердце начинало биться быстрей. Поднявшись в башню, она застыла перед входом. А что дальше? Что ей выбрать? Глубоко вздохнув, девушка переступила порог. Пальцами рук, содрогающимися в треморе, Гермиона вцепилась в страницы, отсчитывая каждый вдох и выдох. Она прикрыла глаза, и на шестом выдохе, достала палочку. Подняв подол платья, она трансфигурировала туфли в розовые пуанты, бархатными лентами овивающими ее голень, скрытую капроновыми чулками. "Левиоса", прошептала она и провела соответствующее движение. Книжка взлетела. И она открыла на первой главе.

"Цветочный вихрь"

Гласила надпись выведенная ровным почерком, золотыми чернилами. — Чтож... — прошептала Грейнджер, и развела руки. Встав на носки, она начала повторять уже миллионы раз зазубренные движения. Поворот, Арабеск, Эккарте, завела правую ногу назад. Губы побелели от того насколько сильно она их сжала. Она танцевала по всей башне, перепрыгивая с камня на камень и удерживаясь в позе. Стук о пол, и ошмётки шёпота разлетались по комнате. — ... и раз два три ... и раз два три... и — Пируэт. Гермиона замерла, закрыв глаза, вслушиваясь в темноту, ощущая как магия расплывается по венам, и собирается в кончиками пальцев. Гермиону накрыл купол озаряющий комнату свечением. Девушка свела брови к переносице, закусила губу. И купол взорвался. Поднимая везде ветер, от кончика пуант, сказочным вихрем по комнате разлетелись лепестки всевозможных цветов, которые нежно разлетались по воздуху, и, приземлившись на пол, складывались в плотный цветочный ковёр. Темные стены замка стали на секунду светлее и уютней. Приподняв веки, глаза Гермионы загорелись. Платье, у подола которого собирались цветы, качалось. Приоткрыв рот от удивления она наблюдала за кучей летающих растений. Звёзды любопытно заглядывали в окно. Луна, отражая свет солнца сеяла его по земле. Два цветка — лаванда и роза — зацепились за разтрёпанную копну ее волос. Тучки летали над землёй, готовясь вот-вот взорваться и вылить все наружу. Капли, выстукивая свой личный диковинный ритм заплескались о башни. Девушка смотрела в окно башни, её глаза пылали огнем, и, казалось, этот свет освещал комнату ничуть ни хуже луны. Со стороны ступенек послышался стук каблуков. Это вырвало Гермиону из транса, и, как только она повернулась чтобы увидеть кто это... Свет потух... А мерзкий будильник оповестил о начале нового дня...