самое время

— Ну что, уже есть планы на возвращение? — Гёрни ухмыльнулся беззлобно, протянул свою фляжку. Кивнул. — Не стесняйся, добиваю каладанские запасы. Местной водкой только костры разжигать. — Не жалко? — Дункан глотнул от души. Раз Гёрни сам сказал, что экономить не надо, значит, правда не надо. В мире, где Спайс хрустит под ногами, забивается в ноздри и никак не вычищается из-под ногтей, ожидать еще и хорошего алкоголя было наивно: выйди на улицу, сделай глубокий вдох и захорошеет, зачем лишние движения и трата драгоценной воды. Какое-то местное производство, конечно, было, но рядом с лучшим каладанским бренди оно и рядом не стояло... — Добиваешь? — Мы теперь здесь. И будем здесь. Надо привыкать. Так ты не ответил, есть уже идеи? Вернешься уже генералом, со своим съетчем, герой героем... — Гёрни. Сглазишь. Дункан по первости решил что Гёрни попусту упился своим каладанским бренди до невнятного трёпа. Говорить заранее об успехах — верный путь их сглазить, примета стара как мир. И что бы ни говорила Оранжевая Католическая Библия, вояки суеверны хуже любых деревенских кумушек, потому что обращаются к приметам не от скуки, а от большого желания жить. — Что в руках Господа, тому человек не помеха, — эту цитату Дункан не знал и раньше от Гёрни не слышал. Может быть, её и вовсе не существовало, кто ж проверит Гёрни Халлека. — Так что? Не тупи когда старшие спрашивают, а? Давай, думай, к чему будешь возвращаться, когда в этих ваших съетчах станет совсем погано, а от нас новостей не будет? В таком раскладе вообще выглядело здраво — подумать до того, как от жизни по морде получишь. Наверное. Или Дункан просто тоже упился туда же... неважно, решил он, и прикрыл глаза. Если представить, что все получилось, что он возвращается с победой, и его встречает... Долг диктовал подумать о том, как он преклонит колено перед своим герцогом и — если уж совсем себя захваливать — получит от него слова одобрения, новое звание, земли, и главное — радость от подтверждения того, что никаких Харконненов больше здесь нет и не будет. Сердце, опережая мозги на полкорпуса, вывалило сразу все: Пол смеётся, бежит навстречу, обнимает — он все такой же тощий и мелкий, чтобы по-настоящему обнять, ему аж подпрыгнуть приходится, но в этот раз Дункан подхватывает его раньше. Видит в его глазах счастье, укрывает его в своих руках, торжествует — знает, что защитил от врага, что их жизнь на Арракисе теперь будет мирной — и целует. В фантазиях Пол отвечал, само собой, неуверенно, но с энтузиазмом, и все остальное потихоньку уходило на задний план... — О, поплыл парень, — Гёрни заржал, грубо выдергивая его из фантазий. — Осознал? Спланировал? — Да чтоб тебя, старик... — Дункан недовольно встряхнулся. — Как я теперь думать-то у фрименов буду, вся кровь ниже пояса... — Нормально ты будешь думать, — Гёрни хлопнул его по плечу. — Потому что вот то, о чем подумал, пойдёшь делать прямо сейчас. Пока не уехал. Часов пять у тебя есть, доспишь потом когда-нибудь. — Что... — Дункан порядком опешил. Он, сейчас, к Полу? — Побрейся, умойся и иди. Не знаю, к кому, и знать не хочу. Но иди сейчас. Забудь про фрименов, про победу и даже про Харконненов. — Но ты же сказал... — А что, если бы я спросил, о чем ты будешь жалеть остаток своей жизни в съетчах, если нас тут перебьют завтра, тебе бы легче было? — Гёрни сделал большой глоток и начал завинчивать фляжку. — Оставлю чуть на утро, утром тяжело будет. А ты иди. Понял? — Но... — Айдахо, прекрати тупить. — Это ты прекрати даже думать о том, чтобы тут сдохнуть, старик! — Дункан раньше отказывался сдаваться страху все это время, но если о смерти заговорил уже Гёрни, это значило... конец? — Да не собираюсь я дохнуть, — он только плечами передернул. — Только я живу подольше тебя и знаю, как травят всю жизнь слова, которые не успел сказать, как они тухнут на губах, превращаются в яд и разъедают душу. Иди, Айдахо, и во имя Господа нашего, не тупи сегодня. Так. Подыхать старик не собирался, просто знал, что возможность не нулевая. И Дункан знал. Они все знали, и все делали вид, что как-нибудь обойдётся. Если просто делать все, что можешь, а потом ещё немного, а потом ещё чуть-чуть сверху, то можно заставить судьбу сдаться, Дункан знал это на собственном опыте. Сперва мысль пойти к Полу прямо сейчас его напугала. Но — думал он, бреясь с той жалкой толикой воды, что оставалась в его комнате — на самом деле это может быть и к лучшему. Если случилось так, что его чувства взаимны, они оба будут приближать новую встречу всеми силами. Если нет — что ж, найти утешение в съетчах он может со спокойной совестью. А если Полу просто нужно ещё время, то небольшая разлука пойдёт ситуации даже на пользу. Небольшая разлука — думал он, собирая волосы и натягивая чистую рубаху — да, так думать будет полезней всего. Они ненадолго расстанутся, Дункан справится с заданием герцога Лето, а потом найдёт способ навещать Пола регулярно. Он сам не замечал, как глупое сердце нашептывает разуму то, во что ну никак не получалось верить. Что его чувства взаимны, что все признаки очевидны уже давно, что Пол ждал его первого шага и даже как-то обидно делать его так поздно. Подумал о том, чтобы не брать с собой оружие: все равно перед отъездом придётся зайти к себе за остатком вещей. Передумал. Возможно, есть шанс, что завтра утром он попытается проспать. И не у себя. Перспектива заставила довольно сощуриться, на мгновение даже стало тяжеловато дышать. Дункан поправил щит на руке, бросил косой взгляд в зеркало, одобрил увиденное и вышел в слишком тихий коридор.