Вставай, хён!

7 утра. Мин Юнги, вспотевший, с бухающим сердцем и железобетонным стояком жалобно пялился в потолок – проклятый Ким Тэхен все-таки приснился, вафельный рожок ему в зад! За что Мину такие мучения?! Видимо, рэпер действительно серьезно облажался перед судьбой (а может, это ему от нее наоборот – подарок), потому что в спальню , шлепая босыми ногами, вошел его мучитель. – Вставаааай, хён! (Встал уже, блять! – стонет про себя несчастный Мин). Помятый сонный Тэ жмурится, секунду смотрит на Юнги, чешет затылок и неожиданно проворно ныряет под одеяло, обхватывая миновское тельце руками-ногами. Юнги, мявкнув что-то нечленораздельное и выпучив глаза, успевает лишь повернуться на бок, спиной к Тэ. Младший тычется носом в затылок хёна и втягивает воздух. – Ты всегда так вкусно пахнешь. У Мина слов нет, он немой, как скала. И ниже пояса – тоже скала. – А чего ты такой напряженный, не выспался? Тэхен обхватывает Юнги сильнее и ногой задевает пах, оба замирают. ПИЗДЕЦ, Я ПОПАЛ – огненные буквы скачут под закрытыми веками Мина, он глаза до боли зажмурил и открыть боится. Что сейчас скажет его друг, который наткнулся на утренний стояк своего хёна? И правда – что? – Ой, хён, у тебя стоит. – Ебааать, Тэхееен.. – Мин обретает речь и отмирает, он закрывает лицо ладонями и мычит, – уйди, мелкий, а... Тэхен молчит и только крепче вцепляется руками. А потом губами касается минова уха: – Не хочу. Его шепот разрядом электричества бьет по нервам Юнги и отдает судорогой в паху. – Сукааа, – стонет Мин. – Щщщщщ, тихо, тихо, – Тэхен внезапно разворачивает Юнги к себе лицом и осторожно целует. У Мина будто бомба в башке взрывается, глаза лезут из орбит, он не может пошевелиться, а сердце, кажется, сейчас выскочит из груди и зайцем упрыгает вон из этой комнаты, где творится просто хуй знает что! А младший уже своими прохладными пальчиками под миновскую пижаму пробрался и тихонько гладит напряжённый живот Юнги.. – Вставайте уже, хватит дрыхнууууть, ох, бля! – звонкий голос Хосока вместе со своим хозяином, как джин из бутылки появляется в комнате. НАМ ВСЕМ ПИЗДА – огненные буквы снова скоростным поездом несутся по внутренней стороне век Мина, пока сам он утыкается носом в подушку, чтобы ничего этого не видеть. – Ну че уставился, хён, сейчас идем уже, – судя по звуку Тэхен облизнулся в процессе произношения фразы. Юнги опять поплохело. Хосок беззвучно испарился, даже дверь не стукнула, наверное, поскакал всем рассказывать, мелькнуло в голове у несчастного рэпера. – Хорош страдать, хён, подумаешь – поцелуй! Ерунда. Тэхен встал с постели и пошлепал босиком на выход. Мин воспрял духом – сделаем вид, что ничего не было, и Хосока уломаем, чтоб молчал. Будем жить, как жили. Слава богам! – Я к тебе вообще-то уже месяц подкатываю, все парни заметили, один ты ни хрена не видишь. Пошли уже, пора собираться, съемки сегодня, забыл что ли? Тэ вышел в коридор, сильнее, чем обычно стукнув дверью. Уже поднимавшийся с кровати рэпер снова свалился на постель и потрясенно уставился в потолок. Этот потолок сегодня видел целый спектр психических состояний Мин Юнги. Сейчас была стадия "Охуеть - не встать". Что происходит?! Тэхен его клеит, как бабу. Давно клеит, приходит и спит с ним. Все парни в курсе (суки, убью, сказать не могли!) А Юнги, как дебил, еще и тащится от процесса склеивания... Потолок, что Мину со всем этим делать? Потолок молчал, у него не было опыта в таких близких отношениях. Потолок всю свою потолковую жизнь любил пол, но мог на него только смотреть, потому что между ними всегда были стены. К завтраку Мин выполз из спальни с почти готовой шизофренией (10 минут разговаривал с потолком), но с твердой уверенностью пресечь всю эту хуйню, иначе он сойдет с ума. Он подошел к столу и взял чашку.. – Хён, хочешь мороженое? Чашка падает и разбивается, как и выдержка Юнги. – Не выспался? Напротив – кошачьи глаза, а в них плещется космос и затягивает, затягивает неопытного астронавта Мин Юнги.. – Ты сегодня ложись пораньше, а я тебя утром разбужу, хён. МНЕ ПИЗДЕЦ огненными буквами несется в голове Юнги. – Буди.