Проклятье Павлиньего пера

- Что же делает благородный господин Дилюк в такое позднее время суток за пределами винокурни? – спросил Кэйа, притворно заинтересованным голосом, - Разве вам не положено быть в кровати и видеть сны об океане Моры? - Прекрати ёрничать, - огрызнулся Дилюк. Кэйа внимательно рассматривал лицо Дилюка, пытаясь отыскать в чертах этого замученного жизнью мужчины – своего маленького милого братца. Но не в сложенных на груди руках, не в поджатых от злости губах, не в разъярённых алых глазах он не видел его. Холод, что было рассеялся от внезапной встречи, вдруг опять начал просачиваться в сердце Кэйи, распространяясь по его жилам. Глаз вновь кольнуло. - Тебе бы стоило позаботься об имидже Ордо Фавониус. Джинн и так старается за всех вас вместе взятых, - казалось, от владельца винокурни шёл еле заметный дым, - Мог бы хотя бы попытаться не втаптывать в грязь все её усилия! Хотя что можно ожидать от такого двуличного лжеца, как ты! - Уж ты то точно знаешь, как устаёт малышка Джинн, раз так внезапно стал заботиться об «имиджи Ордо Фавониус», - язвительно улыбался Кэйа, - Надеюсь, у тебя хватит способностей расслабить нашего Временного магистра. Игра в шахматы и разговоры о продажах вина наверняка то, что ей сейчас нужно. - Просто надоело натыкаться в своей таверне на размазню, подобную тебе, - зло выплюнул Дилюк, закипая от еле сдерживаемого гнева. Он не хотел всего этого говорить. Слова вылетали из его рта раньше, чем он успевал его захлопнуть. Усталость, злость на то, что он упустил незнакомца и не смог расколоть Мага Бездны, а также на то что Кэйа такой!.. Почему? Почему он не может сохранять лица при нём? Почему каждый раз их встречи превращаются в такой вот кавардак? - Что ж, я по крайней мере не прячусь за маской героя, когда выполняю свою «никчёмную» работу, как последняя «размазня»! – чем злее становился Кэйа, тем шире улыбался, - Может вы мне покажете, господин Дилюк, как должен вести себя истинный рыцарь? Ах, да, - он рассмеялся, грубо и холодно, - вы ведь уже не рыцарь, как того хотел ваш покойный батюшка, а обычный торгаш. Прежде чем сообразить, что он делает, Дилюк уже несся в атаку с объятым огнём мечом в руках. Резкий взмах, что озарил улицу жёлтым светом, и следом - оглушительный лязг металла о металл. Пламя Дилюка шипя и взрываясь искрами встретилось со льдом Кэйи. Алые глаза сверкнули. Тяжёлое чувство сдавило грудь Дилюка. Но разгорающаяся схватка не давала времени на то, чтобы понять природу этих смешанных эмоций. Следующих выпад сделал Кэйа, проворно, словно летя, обходя двуручный меч противника. Лязг! В небо ударил столп огня, спутанный со льдом. Бывших братьев оттолкнуло друг от друга мощной ударной волной, а улицу затянула пелена пара, скрывая их от чужих глаз. Перевернувшись в воздухе, Кэйа приземлился на ноги. Он знал, что в этой схватке не будет победителя. Они знали друг друга слишком хорошо, чтобы пропустить хоть один удар. Он просто не мог себя остановить. Внутри бушевала ярость, которая поглощала весь его разум, давая волю чувствам, что злым комом стояли у него поперёк горла. Из тумана за спиной Кэйи, разрезая полупрозрачную дымку, появился Дилюк. Капитан среагировал мгновенно, уже готовый принять удар эфесом меча. Но Дилюк вдруг оказался сбоку. Кэйа повернулся, но недостаточно быстро: жар меча обжог его правый бок. На долю секунды на его лице вспыхнуло удивление, тут же сменившееся привычной маской спокойствия. - Неужели, господин хочет меня убить? – насмехался Кэйа. Дилюк молчал. В алых глазах капитан увидел своё ироничное выражение лица. - Ну так давай, не сдерживай себя, братец! Оттолкнув Кэйю ударом ноги в живот, Дилюк замахнулся для новой атаки. Пламя в его глазах затмевало всё. Все детские воспоминания, все те чувства, что окутывали его в юношестве и по пятам преследовали в далеких странах, все призрачные образы, что прятались по углам винокурни. Остался только гнев. Жестокий и скорбящий. Кэйа откашлялся. Боль была невыносима. Но не от ударов, нанесённых братом. Мороз, что пробирал его с ног до головы не был связан с ним. Кэйа чувствовал, как леденеют его вены, как руки становятся каменными и как ноги перестают его слушаться. Легкие раздирало от каждого вздоха. Голова наливалась свинцом. А сердце, казалось, с каждой секундой билось все реже и реже. Боль пронзала его тело и разум холодными шипами. Глаз под повязкой напротив – горел, будто пламя Дилюка прожгло его насквозь. «Ты ему не нужен… - шептали хриплые голоса в голове, - Посмотри на него. Он больше тебе никто. Хотя, разве он когда-то был для тебя хоть кем-то?» Кэйа взглянул на Дилюка. Будто в замедленной съёмке, он несся на него, что-то громко крича. Маска отвращения, что застыла на его лице, пугала капитана. И вместе с тем, будто подпитывала его потаённую ненависть. «Как омерзительно он себя ведёт, - не затыкались голоса, - Но ты всегда знал, что наступит этот момент. Когда он не сможет больше держать свою благородную маску. Когда он захочет убить. Убить такое чудовище как ты...» Где-то далеко, будто из давно забытого детского сна раздался голос маленького Дилюка: «Я никогда так не поступлю! Я всегда буду тебя защищать!». «Враньё! – голос громко рассмеялся, - Все тебя бросили! И отец, и мать, и весь народ Каэнри’арха! И он тоже.» Холод затмил всё. Кэйа смутно понимал, что упал на колени, но боли от удара об твёрдый камень, устилающий улицы, не почувствовал. Он вообще ничего не чувствовал. Дилюк возвышался над ним, как палач над осуждённым, с занесённым, будто косой, двуручным мечом. Из-за рта Кэйи хлынул пар. Глаз под повязкой засветился. «Идите к нам, господин, - шептали голоса, наполненные благоговейными нотами, - Идите к нам. Мы те, кто не отвернётся от вас. Мы те, кто вас так долго ждали. Идите к нам…» - Да, - еле шевеля замерзшими губами, промолвил Кэйа. Меч с грохотом опустился. Поднялся столб пыли. Тишина опустилась на Мондштат. - Кэйа?! – крик, наполненный ужасом, разрезал гробовое молчание. Взмахнув рукой, чтобы развеять облака пыли, витавшие в воздухе, Дилюк с отчаянием пытался рассмотреть фигуру брата на земле. Но как бы он не всматривался, Кэйи не было. Сердце бешено стучало в его груди. Каждый удар сопровождался страшной мыслью. Запутанный и не понимающий, что происходит, Дилюк бессильно опустился на колени рядом с воткнутым и камень мечом. - Я не мог его… - бессвязно бормотал он себе под нос, - Не мог, нет. Он бы увернулся, как и всегда. Он протянул руку вперёд, как зачарованный, прощупывая землю перед собой. Там, где до этого был его брат, остался неизвестный Дилюку символ. Он коснулся его и тут же отдёрнул руку. Его обожгло безумным холодом, будто тысячи ледяных иголок воткнулись в ладонь. Это немного отрезвило Дилюка. - Не может быть, - он заворожённо смотрел на рисунок, впитывая и запоминая каждую деталь. - Всё-таки это случилось, - раздался печальный голос за спиной Рагнвиндра, - Он ушёл к ним, как и было когда-то предсказано. Дилюк резко обернулся. Перед ним стоял тот самый незнакомец из таверны. Грустные, будто наполненные вековой мудростью голубые глаза, неотрывно смотрели на тающий рисунок. - Кто вы такой? - всё ещё пребывая в некотором оцепенение, Дилюк поднялся, опираясь на меч. - Я Дайнслейф, господин Дилюк, - мужчина перевёл взгляд на растерянного собеседника, - Хранитель Ветви и Сумеречный меч Каэнри’ах. Господин Кэйа в опасности. Как и весь Тайват. Если вы хотите ему помочь, прошу вас, следуйте за мной.