The greater good for Albus

Отлеветированная на стол чашка горячего шоколада оказалась очень кстати. Альбус с наслаждением вдохнул запах пряностей, ванили и цитрусовых и сделал несколько глотков. Приятное тепло разлилось по телу, и разбросанные вокруг пергаменты перестали казаться такими раздражающими. — Спасибо, Геллерт, — улыбнулся Альбус. Со стороны дивана раздался довольный смешок: — Если это поможет закончить твои великие планы быстрее и мы уйдем спать не в три часа ночи, то я готов залить тебе шоколад даже в нос и уши. — Вряд ли засахаренный мозг найдет способ упростить теоретические формулы Миранды Гуссокл и сделать их понятными детям. Но, возможно, стоит попробовать? Они рассмеялись, и Альбус обернулся, наблюдая за тем, как Геллерт натягивает на себя уже третью пару носков. Даже хорошо натопленный камин не справлялся с его чувствительностью к холоду. «Только твоя любовь может согреть меня», — шутил он в самом начале, и это осталось константой в их отношениях. — Почему директор повесил все замены по защите от темных сил именно на тебя? — с легким раздражением проворчал Геллерт. — Всё просто, — Альбус начал перечислять, загибая пальцы, — я молодой и перспективный педагог, декан факультета и… — Совершенно безотказный олух, которому можно не платить за лишние часы, потому что он любит детей. — Грубовато. — Зато правда. Диппет на тебе ездит, а кавалькада детей — погоняет. — Между прочим, — Альбус поправил съехавшие очки и обиженно прищурился, — в отчетах министерской проверки указано, что на моих уроках — лучшая дисциплина. — Определенно, от твоей системы наказаний «Азкабаном» они были в восторге, — хмыкнул Геллерт. — Это ведь личные бумаги, Геллерт. Разве ты забыл, как в Магической Британии высоко чтят частную жизнь? Комната взорвалась от нового взрыва хохота, потому что каждый из них хорошо помнил, как впечатлительные кумушки Хогсмида приносили им пироги и стремились выяснить, братья они или же «друзья». — И систему штрафов Азкабаном сегодня я дописал окончательно. — Альбус поднял со стола один из пергаментов. — Копию повесил в кабинете трансфигурации. Трагические вопли Блэка того стоили. Геллерт взмахнул палочкой, призывая к себе пергамент, и с любопытством начал читать: — «Когда студент получает три замечания (они же — три снитча) на текущем уроке, на следующем он сидит за первой партой перед профессором — это «Азкабан». Снитч можно получить за…» хождение по классу без спроса? — Седьмой курс этим страдает. Думают, раз через два месяца Ж.А.Б.А., им всё можно. — «Вопли, свист и мычание»? Альбус, ты точно преподаватель в школе, а не фермер? — Тебя что-то удивляет после того, как Фэй Дэнброу билась головой о парту, чтобы засунуть волшебную палочку себе в нос и не писать экзаменационный тест по Трансфигурации? — Только то, что ты сразу после этого не уволился. — Знаешь, когда Грюм, оставшись на отработку, за каких-то шестьдесят секунд, что я в коридоре беседовал с Флитвиком, умудрился превратить все парты в тараканов, — я почти был готов согласиться с твоей идеей и уехать на год-другой во Францию. — Но этот театр абсурда — твое призвание. — Да, — Альбус улыбнулся, потянувшись, и пересел на диван к Геллерту. — Это мое призвание. — Когда-нибудь я смогу к этому привыкнуть, — Геллерт усмехнулся, — но не сегодня! Сегодня мы идем спать, а завтра — так и быть, я распишу теорию Миранды Гуссокл максимально простым языком, который поймет даже одиннадцатилетка.