чья ты сука?

      слыша уже давно привычный басистый голос в наушниках, твердящий хоть и не на полном серьезе, фразы из популярного видео о так называемой «молоденькой студентке», акума ужасно смущается и даже покрывается едва заметным румянцем. он не знает как ему реагировать на происходящее и что отвечать, поэтому просто послушно наклоняет голову, показательно устремляя взгляд в пол, как ему и приказали. перед этим конечно тупит несколько секунд, невдуплёныш эдакий.        курсед часто заставлял акуму смущаться. но сейчас шкала стеснения зашкаливала до предела и серёжа дрожащими руками отодвигается от стола, вставая на колени и наклоняя голову так низко, как это только возможно в его случае. его всего трясет непонятно даже отчего. насмешливо думает о том, что главное, чтобы раком ещё встать не заставил. акуме совершенно, ни на один процент, не нравится осознавать, что даже если бы кир и сказал ему принять подобную позу, он бы молча выполнил без каких либо нареканий, наплевав на то, что его видят тысячи людей. наверняка парень со сплитом и сам это осознаёт прекрасно, но всё же имеет границы дозволенного. дозволенного на стриме.       нет, серёже совершенно не нравится, когда над ним доминируют. но уже давно вставший колом член конечно говорит совсем об обратном. подобные пошлые фразы из уст курседа звучат очень распаляюще. серёжа в целом обожал хрипловатый голос, необычную внешность и порой напрочь отбитый характер своего друга. поэтому иногда, одинокими вечерами, невзначай на него подрачивал, чего скрывать. акума считал курседа действительно привлекательным и сексуальным, поэтому в отличие от самого кареглазого дурака прекрасно понимал, почему тот пользуется таким успехом у женского пола.        пока акума пребывал в своих влажных фантазиях, их главный герой — ёбаный красноволосый ахмед не на шутку разошелся, так сказать вошел во вкус. поэтому на вопросе о том, чья он сука, акума понимает, что рофлами тут не вывезет, и просто незамедлительно отвечает «твоя», хотя получается тихо и скомканно. видимо, всвязи как раз таки с этой неуверенной интонацией, ответ курседа не устроил.       вопрос повторяется в более агрессивной форме, и не в силах больше терпеть напряжения, что свалилось ему на плечи тяжеленным грузом, серёжа из последних сил выкрикивает одно лишь слово — твоя. в штанах ужасно тесно, а в комнате незаметно стало душно, просто невыносимо. серёжа садится обратно в кресло, тут же кладя руку на член, готовый взорваться, и слегка прикусывает губу от лёгкого расслабления, прикрывая маленькое лицо длинной чёлкой.       так немного легче. он пытается разработать дальнейший план действий, ибо все возможные варианты казались мягко выражаясь так себе. к тому же мысли мучительно путались в голове, мешая хоть как-то здраво размышлять. вариант дрочить на стриме сразу отпадает, он же спалится в первую секунду и будет терпеть насмешки до того момента, пока не застрелится от безисходности. просто сидеть и ждать до конца потока тоже далеко не лучший выход, уходить «в туалет» еще более подозрительно и хуёво. курсед докричался до молчаливого друга лишь спустя несколько упорных попыток.        — бро, у тебя всё в порядке там? что-то ты завис       — а... — акума вздрагивает и его щеки вновь слегка краснеют, он осознал что совсем выпал из реальности на какое то неопределённое время. а вдруг он так молчит уже несколько минут?        — я тут. да, все норм — его голос как всегда милый, со свойственными детскими нотками. ладони чуть вспотели от нахлынувшего из-за неловкой ситуации волнения.        — окей. так что насчет того чтобы я приехал сейчас? — тело мгновенно будто током прошибает. что он блять сейчас сказал?       — ч-что? — сережа не то что в большой растерянности, он в ахуе полнейшем, и от шока едва ли смог вымолвить слово.       — бля чел. я говорю го я приеду щас после стрима — курсед произносит слова чуть ли не выплёвывая по слогам, с лёгкими нотами раздражения и более явными оттенками выступающего беспокойства. еще минуту акума так помолчит и кир будет всерьез расспрашивать парня, все ли у него в порядке, забив жирный хуй на то, что у них стрим. сережа тем временем снова уходит в раздумия. это в целом неплохая идея, он как раз недавно убрался в квартире и её вид изнутри был более менее приемлемым.       — приезжай конечно, без проблем       одна единственная проблема всё же была, и находилась сейчас у него в штанах. серёжа прекрасно понимал — если ее не решить в ближайшее время, будет плохо, очень-очень плохо. мало ли как это скажется на его поведении. чат определённо заметит, если что-то будет не так, начнёт строить догадки.       курсед же с облегчением выдыхает. после ответа как камень с плеч, и кажется для него это выражение ощущается сейчас почти физически.       теперь в целом план действий был понятен: они стримят еще какое-то время, оффают, акума бежит в ванную и занимается там всеми нужными делами, по возможности прибирает квартиру ещё лучше, встречает курседа и они просто безобидно проводят время вместе.       всё очень и очень просто, главное чтобы кир не приехал спустя пять минут как трансляция закончится, иначе ситуация выйдет крайне херовая. мало ли что взбредёт в голову этому придурку.

***

они поиграли ещё какое-то время, хуесося друг друга за всё подряд, и смеясь с чего-то крайне глупого (как всегда), акума завершил стрим. он сразу же снял наушники, закрыл вкладку твича, дискорда и всего прочего и с неким негласным разочарованием стал вновь погружаться в тишину и одиночество пустой квартиры. акума привык к этому непонятному чувству грусти каждый раз после окончания стрима. он старался проводить трансляции каждый день на постоянной основе и как можно дольше, чтобы просто отвлечься от гнусных мыслей, в которых увязаешь как в плесневелых топях. как бы не было уёбищно осознавать, но ему даже чуточку больше нравилось видеть это иногда едва ли не до слёз обидное «оффай всем похуй» в чате спустя секунду, как стрим запущен, чем находиться в пустующей квартире, поглощённым горьким самокопанием, наедине с мыслями, которые пожирают изнутри.        серёжа стал слегка подрагивающими худыми руками искать в шкафу чистую одежду, которую сможет надеть сразу после душа. не то чтобы ему было не похуй, что о нём подумает этот сраный курсед, который сам живёт как хрыч, не убирается дома месяцами, а одежду стирает дай бог раз в несколько недель. но быть грязным вонючим уебаном, да ещё и со стояком таким плотным, не хотелось совсем.        поиски заняли какое-то время, но серёжа особо не следил. он на удивление даже для самого себя быстро посетил душ и к тому времени возбуждение уже отошло на задний план, растворяясь в предвкушении сегодняшнего вечера, проведённого в лучшей компании, какая только у него могла быть. поэтому сегодня обошлось лишь обыкновенным мытьём за пару минут. обычно акума проводил в ванной куда больше времени. ему нравилось обжигать нежную кожу спины, покрытую родинками, и живота, совсем плоского, горячими струями воды. иногда подобные процедуры действительно были необходимы, дабы хоть немного абстрагироваться от жизни остальной квартиры, города, мира. не то чтобы до этого он особо принимал в ней участие. парень вышел из душа растирая волосы полотенцем на голове.

***

      порой ему казалось, что стримит он только чтобы показать «я тут, я жив», для галочки и не более. не для своего удовольствия. он не понимал, искренне недоумевал, кому и что хочет показать такой непонятной даже для самого себя хуйнёй. за все годы, проведённые на твиче, он так и не смог поверить, что есть люди, которым он реально может быть интересен. есть люди которые ждут его стримов. ждут постов в инсте и телеграмме, ждут любых новостей. им интересен весь серёжа, всё его «я», а не только кусочки, показываемые на стримах. что они действительно от чистого сердца делают с ним эдиты и нарезки в тиктоке, ужасно радуются если серёжа оставит коммент. пусть это и в большинстве своём девочки. пусть они и часто перегибают палку. он интересен, и это кажется настолько для него недосягаемым, настолько невозможным, что поверить окончательно до сих пор не получается.       акума любит свою аудиторию. искренне любит. со всей её токсичностью, со всеми нюансами и минусами. любит за то, что проявляют интерес. любит за стабильное и уже давно природнившееся «оффай рыгло» в чате. любит просто за то, что его смотрят. даже не за донаты или подобное дерьмо, а просто за то что они есть — люди, которые приносят отдачу из-за того, что хотят это делать, несмотря на то что серёжа взамен своим стримам никогда ничего и не требует совсем, даже наоборот просит не донатить, а особенно не писать в донатах приторные комплименты о том какой он «комфортный милашка». ему действительно приятно получать комплименты, но он не умеет этого делать подобающим способом, не умеет правильно на них реагировать. поэтому просто вздыхает и игнорирует. считает лучшим способом сбежать от этого, потому что иначе не привык. иногда бывает грубит. такой он человек, что поделаешь. пугливый, словно дикий зверёк, юркий до невозможности, шарахающийся от каждого шороха, возможно холодный местами. но если и скажет что невежливое, то не всерьёз, все ведь осознают.       взаимопонимание между стримером и аудиторией очень странная вещь, порой непонятна грань между рофлом и серьёзными высказываниями. но серёжа просто неспособен на полном серьёзе послать незнакомого человека. особенно если это его подписчик. особенно если он задонатил с прилагаемым в виде тёплых слов. возможно, акума слишком добр для этого мира. хоть он и считает себя чёрствым ублюдком, очевидно в душе он не такой совсем. просто некому растопить его внутренние многолетние залежи льда между рёбер, у сердца. хотя серёжа и уверен на все сто, что много усилий прилагать не придётся. по непонятной причине он боится доверять, но всё равно, почувствовав малейшее тепло со стороны, льнёт как котёнок, отдаёт всего себя, чуть ли не в ладони свою душу закладывает, а сам жмурится, уши руками закрывает, дрожит всем маленьким худощавым телом, как бы не обжечься снова. слишком много раз он был предан, слишком много раз его сердце попадало в плохие руки и было искалечено, что по сей день остались глубокие некрасивые рубцы. слишком много раз им лишь пользовались. возможно он уже окончательно испорчен, но всё ещё верит, что найдётся тот, кто его примет таким, какой он есть, со всеми загонами и странностями, со всеми в комплекте идущими особинами. в какой-то мере акума считал это смыслом жизни — найти свою вторую половину.       акума не любит свою внешность, не признаёт своё лицо в зеркале, и поэтому его искренне поражает, что кому-то он кажется прекрасным и привлекательным. он абсолютно не понимает, что в нём такого можно найти. он считает себя жалким идиотом на фоне того же рейза или курседа, но никогда об этом не заявит напрямую. да и что крайне удивительно, даже будучи «мусором» в куче золотых слитков находятся те, кто считает его милым и притягательным, особенным. серёжа правда искренне старается принять этот факт, поверить во всё происходящее. но выходит пока крайне слабовато.       парень заказал мак на дом и принялся за уборку. ему было необходимо привести в порядок скорее путаницу мыслей, бушующую в голове, словно стая обеспокоенных ворон, вопиющих на всю улицу от тревоги, нежели само жилище. оно и так было вполне прибранным и уютным гнёздышком. к счастью дома всё было ещё более чисто и красиво, чем ему казалось, лишь кое где валялся мелкий мусор по типу фантиков или других обёрток. потому, прилагать особых усилий не пришлось, но даже этого хватило, чтобы стать хоть немного ближе к пониманию самого себя в данный момент. за уборкой акума совершенно не заметил, как пролетело время и в дверной звонок ненавязчиво позвонили. сердце застучало ощутимо быстрее, внизу живота чуток потянуло, как будто струнами, и ладони мигом вспотели, а колени слегка задрожали.        серёжа был слегка разочарован увидеть за дверью курьера вместо ожидаемого гостя. он спешно принял пакет из его рук, как можно вежливее поблагодарил и попрощался. зато волнение мигом спало, хоть и лишь слегка. он пронёс пакет на кухню, ставя тот с небольшим грохотом на стол. не успел серёжа даже заглянуть внутрь, как в дверь снова позвонили. акума слегка чертыхнулся и проследовал в коридор тихими шагами, боясь издать малейший звук. он не понимал к чему эти бесшумные прятки, но считал, что так надо. сделав глубокий вдох и задержав воздух в легких, тот открыл дверь, которая и без того была незаперта, лишь за ручку дёрни и входи.       первое, что бросилось в глаза – рукав черной куртки. после показался и весь курсед. серёже пришлось слегка приподнять голову, чтобы оглядеть его с головы до ног. гость заговорщически и слегка плутовато улыбался, подобно скалящемуся лису, что придавало лицу ехидную гримасу. акума не обратил на это особого внимания и неловко поздоровался, пропуская друга внутрь давно не видевшей гостей квартиры. от рукопожатия он немым взглядом отказался.        — привет — кир здоровается только когда оказывается в прихожей, он быстро скидывает с ног знакомые кроссовки и по хозяйски проходит на кухню.        — что кушаем сегодня? — без малейшего зазрения совести проходит к холодильнику, нагло отталкивая плечом хозяина квартиры, отчего тот слегка морщится — я кушать хочу очень        — я мак заказал. вон, на столе — акума давно привык к нахальности курседа и его способности вести себя как дома в любом месте, где ему хоть немного комфортно, поэтому на этот раз не стал даже пытаться возмущаться. уже понял, что бесполезно.       — хотя знаешь, кажется я знаю занятие поинтереснее еды — демоническая ухмылка вкупе с взглядом прищуренных тёмных глаз заставляла что-то живо перевернуться внутри. чувствуя, как под рёбрами встрепенулся скоп маленьких бабочек, акума не знает, что на него находит. курсед тем временем мысленно ухахатывается с того, как резко соскочил с одного рода деятельности на другой.       — ты такой красивый — лучший ответ на прозрачный намёк заняться сексом от лучшего друга, который акума только мог придумать. кир молча качает головой, а после срывается с места, аккуратно хватая за руку своего друга. сразу после направляется к спальне. искать путь не надо, он тут уже давно всё выучил как свои пять пальцев, хоть и не сказал бы, что бывает часто. акума послушно плетётся следом и молчит.       курсед толкает того на кровать, попутно начиная стягивать с себя толстовку, однако стоит ему обнажить рёбра, задрав руки, он слышит напуганное       — погоди... давай не будем. я не готов — произнести это стоит больших усилий, но быть изнасилованным своим единственным хорошим другом акума не совсем горит желанием.       — прости — курсед тяжело дышит. он осознаёт, что слишком поспешил. совершил огромную ошибку и поплатился, ведь теперь акума напуган. да, он переоценил свой план действий, но далеко отступать не планирует. начинает заново, но уже чуть издалека, чем ранее. совсем не собирается принуждать акуму, но знает, что его чувства более, чем взаимны, и это знание очень играет на руку.        — ты мне нравишься       в глазах у серёжи темнеет от внезапного высказывания, сорвавшегося с уст напротив. он медленно опускает голову на подушку и закрывает глаза в попытке уйти от настолько неловкого разговора. хочется закричать в подушку, или закрыть уши и зажмуриться, или спрятаться с головой под одеяло, или просто раствориться в атмосфере, или может под землю провалиться, а возможно и всё сразу. он не привык обсуждать свои чувства вживую. он не привык обсуждать свои чувства. почему нельзя просто сразу взять и начать встречаться, без всяких разговоров.       значит курсед всё знал и продумал заранее. акума уверен, он не стал бы признаваться, никогда. если бы не был хоть немного уверен во взаимности своих чувств.       — ты мне тоже, ты знаешь — запоздало, всё вокруг будто в тумане, стоит попытаться разлепить веки, как всё начинает плыть.       — я знаю — подтверждает. акума уже хочет сказать что-то ещё, как чувствует жаркое дыхание, опаляющее мочку уха. невольно вздрагивает от непонятных ощущений. оно быстро перемещается к виску, глазам, двигается быстро и акума чувствует кроткий поцелуй на своей щеке. ещё один. и ещё. после, пока он до сих пор не успел толком ничего понять, чужие мягкие губы накрывают его, и это чувствуется так непривычно и странно, что серёжа столбенеет. он открывает рот в немом изумлении, не в силах пошевелить даже кончиками пальцев на ноге, не то чтобы сделать что-то в ответ. тем временем курсед лишь беззлобно смеётся над такой прелестной невинностью. казалось, хуже некуда, но со дна постучали.       — тебе когда-нибудь делали минет?       акума в шоке распахивает глаза, в то время как курсед рядом с ним внимательно наблюдает за реакцией парня.       — значит сейчас... — не договаривает и резко опускает руку на промежность серёжи, чувствуя как рефлекторно сжались его мышцы бёдер. самодовольно лыбится и сжимает ладонь, получая в ответ тихий вздох. ухмылка не спадает с лица, наоборот лишь становится шире с каждой секундой, обнажая зубы, которые при освещении квартиры кажутся идеальными. а может и не кажутся. акума прикусывает губу. от смущения он готов исчезнуть с лица земли, но не то чтобы очень хочет всё прекратить. он понимает, что если захочет, скажет курседу перестать и тот тут же перестанет. не станет препятствовать. и будет извиняться весь вечер. просто всё происходит слишком быстро, ему нужна пауза.       ловкие длинные пальцы, с которых акума всегда чуть ли не в лужу растекался, сейчас расстёгивали его ширинку и бессовестно залезали под резинку трусов. к такому его жизнь не готовила явно. горячая ладонь обхватывает уже возбуждённый ствол и делает пару пробных движений вверх-вниз, выбивая из уст партнёра тихий полустон одобрения. курсед в какой раз думает о том, что серёжа хоть и очень волнуется, прекращать не спешит, а значит всё вроде как в порядке. кир сгорает от желания сделать акуме приятно, а если он не сопротивляется, значит всё состоится как надо, по красоте так сказать. но всё же совесть задевает его разум через чур прытко и болезненно, поэтому он наклоняется к самому лицу акумы и почти невесомо целует его в лоб, потом в висок и уголок губ, не прекращая манипуляций снизу. благо длинные руки позволяют.       — всё в порядке, я продолжаю? — он получает в ответ лишь кивок. акума на столько взбудоражен и возбуждён, что вымолвить хоть одно слово кажется чем-то непреодолимо трудным. хочется скорее получить разрядку. и он точно получит, акума уверен — кир сделает всё, чтобы он был на седьмом небе от удовольствия.       не собираясь долго церемониться, курсед меняет положение и наклоняется к промежности парня. глядит почти исподлобья, ему очень важно наблюдать реакцию и быть уверенным, что всё идёт как надо. курсед достаточно проницателен, чтобы заметить малейшее изменение в поведении парня.       обводит языком головку, старательно обсасывая со всех сторон. проходится вдоль ствола и наконец полностью берёт в рот. акума глухо стонет, наслаждаясь видом, что ему открылся сверху. кажется, он мечтал об этом всю свою жизнь. хотя бы раз увидеть, как сексуальные и местами искусанные губы, что снились ему во влажных снах, обхватывают его собственный член и скользят вдоль.       курсед втягивает щёки, чтобы принести больше наслаждения, и его скулы становятся ещё более ярковыраженными. от одного потрясающего зрелища, что ему открылось, акума готов был кончить в ту же секунду, поэтому держался изо всех сил, чтобы продлить сладостное шоу. он никогда не расскажет что дрочил на все фотографии курседа, где была видна нижняя часть его лица. его черты настолько идеальны, что без дикого упоения взглянуть невозможно. а может и расскажет всё-таки       — я дрочил на твои фото — едва не сбивается на полуслове, давясь своими же томными вздохами. сразу же после этого запрокидывает голову и протяжно стонет, борясь с диким желанием податься бёдрами вперёд и начать вдалбливаться в глотку парня. оголяет шею, в которую курсед ужасно хочет прямо сейчас вцепиться зубами и оставить пару кровавых засосов. он обязательно сделает это позже.       акума ласково проводит ладонью по его щеке, заковывая в своеобразные объятия верхнюю челюсть, и гладит любимую скулу большим пальцем, а после следует к волосам и с нежностью зарывается в них пальцами, вцепляется как можно аккуратнее, но при этом крепче, и начинает осторожно задавать темп самостоятельно. кир лишь одобрительно и слегка задумчиво улыбается в ответ осмелевшему акуме, послушно заглатывает глубже и на удивление даже для самого себя не давится когда чувствует член совсем глубоко у себя в глотке, лишь открывает рот шире и расслабляет горло, позволяя насиловать себя как серёжа только пожелает. не то чтобы каждый день курсед делал минет красивым мальчикам. вернее, никогда не делал. но к сегодняшнему дню готовился и тренировался, это правда. воздух в лёгких совсем кончился, а дышать только носом было тяжело, поэтому парень на секунду отстраняется и пользуется возможностью вставить слово.       — я на твои тоже — хрипло смеется видя искренний шок на лице серёжи и снова послушно берёт в рот, с целью закончить начатое поскорее. начинает насаживаться на член с ещё большим рвением, обхватывая раскрасневшимися губами и сжимая внутри. в уголках глаз скапливаются слёзы, но за чёлкой упавшей на лоб их совсем не видно. и стоило курседу подумать об этом, он сразу почувствовал мягкое прикосновение к своим волосам. серёжа зачесал за ухо красные пряди, улыбаясь так нежно и тепло, что кир еле поборол непреодолимое желание тут же его обнять как можно крепче и расцеловать каждый миллиметр кожи. да, быстро у него меняются желания.       акума видит взгляд совсем затуманенных, почти чёрных очей исподлобья, и в совокупности с остриём скул это выглядит настолько крышесносно, что серёжа сразу понимает — он уже на пределе. курсед тоже это понимает поэтому тихо стонет, утыкаясь носом в короткие волосы на лобке. слыша хриплый голос своего партнёра, акума тут же кончает, не успев даже предупредить курседа. такого дикого оргазма он ещё никогда не испытывал.        тот слегка давится от неожиданности, но послушно проглатывает и улыбается довольно и слегка насмешливо, как кот, наевшийся сливок. акума всё еще не может отойти от всего случившегося пару минут назад, поэтому просто кладёт голову на подушку и молчит, лёжа с закрытыми глазами и расплываясь в удовлетворённой улыбке. курсед накрывает их одеялом и ложится рядом, устраивая свою голову на груди парня. он очень доволен своей работой, и уверен, что акума тоже более чем в восторге. потому что его дыхание быстро выровнялось и превратилось в тихое сопение. похоже бедняга действительно очень утомился от череды стольких событий.       курсед ещё некоторое время лежит и бесцельно пялит в потолок, хоть и пребывает в полусонном состоянии. кажется, он сам до глубины души шокирован своей собственной смелостью. но теперь на сотню процентов уверен в том, в чём так сильно хотел убедиться долгое время: что акума сука только-только его, и точно ничья больше. да иначе и быть не могло.