Colgate with love

Чонгук поднимается по лестничной площадке с двумя пакетами из супермаркета в руках, мечтая, наконец, прилечь хоть на пять минут. Тренер по боксу его сегодня загонял настолько, что дрожали, кажется, все конечности. Ему бы сейчас поесть, сходить в душ и лечь, не двигая даже мизинцем на ноге. В такие моменты Чонгук готов молиться всем существующим и несуществующим богам, благодаря вселенную за то, что послала ему самого драгоценного (и до помутнения рассудка горячего) парня в мире, с кем Чонгук уже вот четвёртый год живёт душа в душу. Тэхён в это время обычно уже ждёт его дома, если, конечно, не встречается со своими друзьями или не задерживается где-то по своим делам. Сегодня Чонгуку повезло возвращаться до ужаса уставшим не в пустую квартиру, а в объятия любимого хёна, который ждёт его, бедного, с тренировки и готовит любимую ими обоими лазанью. Шаг, ещё один, третий, выдох. На лице Чонгука расцветает улыбка, когда он оказывается напротив двери их квартиры и перехватывает пакеты одной рукой, доставая другой ключи из кармана, вставляет их в замочную скважину и проворачивает два раза, дёргая ручкой. — Я дома, хён! — сообщает Чонгук прямо с порога, оставляя пакеты на полу. Эта давно приевшаяся фраза, которую они любят произносить, едва перешагнув порог собственной квартиры, настолько родная и привычная, что, кажется, если она не будет произнесена, то где-то в мире случится как минимум одна катастрофа вселенского масштаба. Они любят возвращаться домой, зная, что есть друг у друга, что там, на пятом этаже в тридцать четвёртой квартире ждёт любимый человек, в объятиях которого можно раствориться настолько, что позабудешь о том, что ты, сегодня, вообще-то устал, у тебя болят все мышцы и минут пять назад хотелось умереть. Тэхён материализуется в коридоре спустя пару секунд в красных домашних штанах и белой футболке с самой яркой улыбкой на свете. Чонгук с облегчением выдыхает и улыбается в ответ счастливее, когда любимые губы касаются собственных. Он, едва успев снять с себя куртку и повесить на крючок, почти падает в объятия Тэхёна, прижимая его к себе за талию и вдыхая родной запах его парфюмированного спрея для тела с фруктовыми нотками свежести. — Устал? — тихо смеётся Тэхён, прикрывая глаза и прижимаясь своей щекой к прохладной чонгуковой, оставляя невесомый поцелуй у виска. Чонгук жмётся к нему сильнее, мычит неразборчивое «ага» и пальцами сжимает на спине футболку, зажмуривается и прячет улыбку в изгибе его шеи. Тэхён обнимает в ответ его крепче. Чонгук, когда сильно устаёт, становится намного тактильнее обычного. Прижимается к Тэхёну вот так, едва перешагнув порог квартиры, и нуждается в чужом тепле, заботе и нежности сильнее, словно всё это – его батарейка. А оно, отчасти, так и есть. Чонгуку всегда даёт силы тот факт, что любит он, и любят его в ответ. Что дома всегда любимый хён, от улыбки которого сердце одновременно и успокаивается, и наоборот волнуется ещё больше. — Чего улыбаешься? — хмыкает Тэхён, поглаживая ладонью Чонгука по спине и чувствуя, как тот прячет улыбку. — Люблю, — всего одно слово, а всё сразу понятно. Он ведёт кончиком носа выше, глубоко вдыхая и заполняя свои лёгкие родным ароматом его хёна. Останавливается на щеке, целует, перемещается к уголку губ, целует, касается, наконец, самих губ, оставляет невесомый поцелуй, нежный до безумия. Чонгук слегка отстраняется, когда Тэхён зарывается ладонью в его волосы на затылке, заглядывает в его глаза, снова улыбается. — Я тебя больше, — шепчет Тэхён, снова накрывая чужие губы своими, целуя с лёгким напором. Чонгук ему охотно отвечает, прикрывая глаза и теряя связь с реальностью, когда Тэхён слегка тянет его волосы у корней, заставляя буквально расплавиться. За четыре года они изучили все самые чувствительные зоны друг друга, знают друг друга вдоль и поперёк до каждого сантиметра на коже. Единственное, Тэхён не перестаёт удивлять Чонгука своими фетишами, которых, у него, кажется, неисчисляемое количество. Ну или с каждым разом он просто находит для себя что-то новое. «Это всё из-за тебя», – сказал в прошлый раз ему Тэхён, когда причиной секса стали мокрые после душа волосы Чонгука. – «Я не виноват, что ты настолько привлекательный, что я могу захотеть тебя даже из-за твоей какой-нибудь болячки на коленке!» В прочем, до болячек, кстати, пока не дошло, но во всех смертных грехах виноватым оставили Чонгука. Тэхёна вообще, если честно, возбудить очень просто, если это делает Чонгук. Да и его самого тоже, что уж скрывать. В этом плане они оба привлекают друг друга просто космически сильно. — Отлипать друг от друга будем? — тихо, словно есть кого тревожить, спрашивает Тэхён, отстранившись от губ Чонгука на сантиметр. — Я слышу вой твоего живота, — хмыкает. Чонгук действительно голодный, как волк. А вкуснейший запах лазаньи, что встретил его раньше Тэхёна, разжигает аппетит ещё больше. — Только ради твоей восхитительной лазаньи, — выдыхает Чонгук. — Конечно, — подмигивает Тэхён, отлипая от Чонгука совсем и наклоняясь за пакетами. — Твой воющий живот тут совсем не причём. — Совсем, — серьёзно подтверждает Чонгук, направившись в сторону ванной. — Я вымыть руки, — зачем-то комментирует, словно они оба после улицы не делают это в первую очередь после того, как наобнимаются в коридоре. Тэхён проходит с пакетами на кухню.

***

Чонгук садится за стол, на котором его уже ждала горяченькая порция лазаньи, тут же, не медлив больше ни секунды и закидывая в рот первый кусочек, почти простонав от наслаждения. У них всегда так с Тэхёном: если кто-то где-то задерживается, второй обязательно приготовит ужин, чтобы обязательно с пылу с жару. Научились готовить они, конечно, оба далеко не сразу. Тэхён вот умел из чего-то более масштабного только лазанью, с которой, между прочим, всё и начиналось. Первый год они жили на одних полуфабрикатах и еде из доставки, изредка питаясь домашней стряпнёй, когда навещали родителей. А потом потихоньку научились вместе готовить и сами. — Гуки! — обращает на себя внимание Тэхён, стоя возле холодильника и разбирая пакеты. — Ты купил мне мои любимые морепродукты, — счастливо улыбается, разглядывая банку с коктейлем из мидий, креветок и осьминогов. — Так давно их не ел, даже сам про них забыл. Спасибо, — неожиданно радовать друг друга, когда внезапно всплывает в памяти что-то его любимое, тоже неотъемлемая часть их отношений. Мелочь, а приятно. Чонгук хмыкает и кивает, продолжая уминать за обе щёки его сегодняшний ужин. — Там ещё мармеладные мишки. — Нашёл, — улыбается Тэхён, доставая из пакета три упаковки с мишками. — Ты просто чудо, — подходит к Чонгуку и целует в макушку. Любовь живёт три года, а дальше просто привычка – это не про них. Их друзья, привыкшие к тому, что на любых тусовках они обязательно где-нибудь уединятся, начнут свои, как Чимин скажет, противные сюсюканья и лобызания, до сих пор удивляются, что их отношения всё ещё как конфетно-букетный период. И страсти между ними тоже нескончаемое количество. «Ребят, прекратите, я сейчас сам тут расплавлюсь от ваших взглядов!» – бывает вспыхивает Хосок, когда Тэхён и Чонгук, нацеловавшись где-нибудь в углу у стенки, начинают играть в их любимые будоражащие до жути гляделки, а искусанные и зацелованные красные губы только добавляют их игре огня. Так что да, в постели у них тоже всё абсолютно прекрасно. Даже очень, учитывая тот факт, что с Тэхёном в этом плане скучать точно не приходится. — Хён, ты просто бог лазаньи, — говорит Чонгук с неподдельным восторгом. Да, он безумно любит её, но любая еда становится ещё вкуснее, когда готов проглотить слона от голода. Поэтому сейчас вкусно настолько, что аж до слёз. — Я знаю, — подмигивает Тэхён и закрывает холодильник, усаживаясь напротив. Конечно знает, Чонгук ему уже четвёртый год это повторяет. — Расскажешь, как прошла тренировка? Или ты ещё не набрался достаточно сил, чтобы разговаривать? — смеётся, подпирая двумя ладонями подбородок и концентрируя всё внимание на Чонгуке. — Я будто заново родился, — хмыкает Чонгук. Естественно! Ведь лазанья волшебная. В ней присутствует секретный ингредиент, который способен добавить только Тэхён – его любовь. — Ещё бы в душ, тогда вообще буду как новенький, — уже более бодро отвечает Чонгук. Действительно ведь силы появились. — Минхо сегодня, — он говорит о тренере, — вытянул из меня всю душу. Мне кажется таких интенсивных тренировок у меня в жизни не было. Он даже предложил закончить пораньше, когда я на перерыве упал на пол, — смеётся Чонгук. — Я тебе серьёзно! Я просто упал и раскинул вот так руки, — он наглядно показывает, расправляя руки и закидывая голову назад. — И не двигался, наверное, минут пять вообще. Мы отрабатывали сегодня хук и кросс, а ещё до этого Минхо заставил меня попотеть на разминке. Я отжимался только на пальцах пятьдесят раз! Представляешь? Думаю, он просто сегодня решил надо мной поиздеваться, — хнычет Чонгук. Тэхён над ним смеётся. Он хоть и имеет малейшее представление о боксе, как никак это неотъемлемая часть жизни Чонгука, а значит, априори и его, но сам им не особо интересуется. Если бы не Чонгук, то он вообще вряд ли бы когда-то обратил внимание на данный вид спорта. Но от Чонгука интересно слушать и про непонятные хуки с кроссами, кажется, существует ещё какой-то апперкот. Тэхён был несколько раз на тренировках Чонгука и... Не сказать, что ему не понравилось. Понравилось очень даже! Просто есть одно но... Всё каждый раз заканчивалось взаимной дрочкой на перерывах в туалете, поэтому Тэхён больше не ходит на тренировки. Это для него слишком. — Мне позвонить Минхо и сказать ему, какой он бессердечный тиран? — дёргает бровями Тэхён, расплываясь в улыбке. Минхо его давнишний друг, поэтому, когда Чонгук изъявил желание заняться боксом, то договориться об этом не составило никакого труда. — Или же я могу поговорить с ним об этом при встрече, когда приду к тебе на тренировку, — прикусывает нижнюю губу. — Только попробуй ещё раз заявиться туда, — строит серьёзное лицо Чонгук, угрожая Тэхёну вилкой. — Будет вилкой в глаз и никаких в попу раз. — Ты жесток, — смеётся. — Ну знаешь, — он хмыкает и доедает лазанью. — Продолжать тренировку после интенсивной взаимной дрочки в туалете равносильно самоубийству. Да и перед Минхо спалиться было бы неудобно. — А то он не знает, зачем я тебя на перерывах таскал в туалет, — усмехается Тэхён, складывая руки на груди и откидываясь на спинку стула. — Мы с тобой самые очевидные в этом мире, Гу. — Ужасно, — улыбается Чонгук. — Да ну, разве? По-моему ты совсем не похож на человека, которому есть дело до этого. — Но перед Минхо действительно теперь неудобно, — отвечает Чонгук, вставая из-за стола с пустой тарелкой и подходя к раковине. — Ой, да брось! Он в прошлый раз просто поржал над нами, но против ничего не сказал. Ну, скромненько тоже попросил меня больше по возможности не появляться на тренировках, но лишь для нашего же с тобой блага и чтобы не отвлекать тебя, — он встаёт за Чонгуком, подходя к нему со спины и обнимая. — Ладно, но это всё ещё остаётся на твоей совести. Тэхён смеётся, но больше ничего не отвечает, лишь обнимает чуть крепче и следит за тем, как он моет свою тарелку из-под лазаньи. Чонгук быстро справляется с ней, выключает кран, убирает в шкафчик, хватая оттуда стакан, чтобы налить себе холодной воды из смесителя с фильтром. Выпивает залпом, прополоскав стакан и поставив тут же на место. — Меня бы кто вымыл сейчас, вот прям как эту тарелку, — он разворачивается к Тэхёну лицом. — Также нежно и мочалочкой, — играет бровями, обнимая Тэхёна в ответ. — У нас вроде были специально обученные люди, — он щурится. — Не припомнишь? — Да? — наигранно удивляется Тэхён. — Серьёзно? Не припомню что-то... Какие такие люди? — Ну, самые красивые такие, немного кудрявые и совсем чуточку сексуальные, — Чонгук улыбается и пальцами перед носом Тэхёна показывает насколько чуточку. — Вот настолько, — и закусывает нижнюю губу, чтобы не засмеяться, потому что в эту же секунду Тэхён меняется в лице, изображая абсолютный покерфейс, смотрит на Чонгука несколько секунд самым убийственным в мире взглядом и отталкивается от него ладонями. — Всё, — вздыхает Тэхён, в миг изображая вселенское отчаяние. — Так больше дело не пойдёт, — он хмурится, качая головой. — Это был нож в спину, по самому больному! Я подаю на развод, — Чонгук всё таки над ним смеётся и подходит опять, сцепляя руки за его поясницей. — И больше не смей ко мне прикасаться! — фыркает Тэхён, но даже не пытается убрать от себя его руки, а потом, спустя пару секунд, добавляет: — Вдруг ещё заразишься от меня моей несексуальностью, — и улыбается. — Умеешь же ты портить комплименты, — вздыхает Чонгук. — И драму устраивать, — подаётся вперёд и целует его. — Такой смешной. — Ещё и смешной, — закатывает глаза. — То есть про «самый красивый» ты сказать ничего не хочешь? — Нет. Мы сейчас обо мне говорим, а не о тебе, — и лыбится, довольный собой, быстро чмокая Чонгука в губы. — Мойся иди, — и за секунду исчезает с кухни. — А мочалочкой... — дует губы Чонгук, но его уже никто не слышит.

***

Расслабившись и взбодрившись под прохладным душем, Чонгук чувствует себя хорошо. Покушал, пообнимался с хёном, принял освежающий душ, и жизненные силы вновь вернулись к нему. Хоть вагоны иди разгружай! Он вытирается, натягивает свежее бельё, отправляя грязное в стиралку вместе с тренировочной одеждой, высушивает, насколько это возможно, волосы полотенцем, чтобы с них не капала вода и... А про домашнюю одежду забыл. Ничего нового, всё по-старому. — Хён! — чуть приоткрывая дверь, поёжившись от холодного, по сравнению с ванной, воздуха, зовёт Чонгук. Когда из их спальни Тэхён отзывается ему коротким «А?», он добавляет: — Я одежду забыл. Принесёшь? — и обратно закрывает дверь, услышав положительный ответ. Он бы и сам сбегал, накинув на плечи полотенце, но всё равно холодно и немножечко не хочется. Ведь как приятно, когда о тебе заботятся! Чонгук с ума просто сходит и плавится, как масло на сковородке, когда Тэхён в очередной раз проявляет по отношению к нему заботу. Он безумно любит принимать её от любимого хёна, ровно так же как и дарить. Пока Тэхён ищет одежду, Чонгук решает не терять время, подходит к раковине, достаёт из шкафчика над ней зубную пасту с щёткой и, намочив её и выдавив немного белой пасты, начинает чистить зубы, совершенно не догадываясь о том, что через минуту у его хёна появится новый фетиш. — Ты себе не изменяешь, — первое, что говорит Тэхён, зайдя в ванную. — Мог бы и голенький пробежаться до меня, — хмыкает. — Я бы не отказался от такого зрелища. Чонгук, продолжая чистить зубы, закатывает глаза, сдерживая улыбку. Но когда по ногам проходится холодный воздух, он хмурится и смотрит через зеркало на Тэхёна, а потом на открытую дверь. — Дфей закфой, — с щёткой во рту просит Чонгук. Тэхён, усмехнувшись, кладёт сложенную одежду на стиральную машинку и переспрашивает: — Чего-чего? Чонгук сплёвывает накопившуюся пену от зубной пасты в раковину и повторяет: — Дверь, говорю, закрой. Холодно же. Тэхён просьбу выполняет, но не уходит. Опирается задницей на стиральную машину и продолжает своё, наверное, самое любимое дело в этой жизни. Чонгук стоит и чистит зубы в одних трусах и с полотенцем на плече. Влажный, с полюбившимися Тэхёну мокрыми волосами и безумно красивый. У него крепкая спина, плечи, руки и невероятная задница с бёдрами. Талия словно осиная, Тэхён до безумия любит сжимать её руками. А спереди... Идеально вычерченные кубики пресса и рельефная грудь. Ну и как тут, с ним таким, не стать грёбаным фетишистом? Конечно, во всём виноват именно Чонгук! Разве можно быть настолько привлекательным? Вот и Тэхён думает, что это противозаконно. Ходит тут значит, весь как один сплошной фетиш, а потом смеётся, довольный тем, что Тэхён быстро возбуждается. Будто сам лучше... Тэхён-то знает, что у него нездоровая слабость к его заднице. Проверял. — Дыфу пфошёшь, — снова говорит Чонгук с зубной щёткой во рту, заставляя Тэхёна поднять взгляд на его лицо. — А? Чонгук выдыхает и снова, склоняясь к раковине, выплёвывает зубную пасту, поднимая на Тэхёна взгляд через зеркало. — Дыру прожжёшь. Хватит пялиться, — и расплывается в самодовольной ухмылке с зубной пастой на губах. — Хочу и пялюсь. Имею право, — выгибает бровь Тэхён, не разрывая с ним зрительный контакт. — Будто тебе это не нравится. Нравится. Ещё как нравится. Чонгук на это ничего не отвечает, снова зажимая между губами зубную щётку и открывая шкафчик, чтобы убрать туда тюбик пасты. А Тэхён, зацепившись за этот жест и проследив за короткой дорогой зубной щётки в его рот, кажется, свихнулся. Именно свихнулся, вот так, за секунду немножечко, совсем чуть-чуть, сошёл с ума, потому что Чонгук с измазанными зубной пастой губами и щёткой во рту моментально стал привлекательнее в тысячу раз. Тэхён не может понять, что конкретно сейчас ему понравилось, но то, что его перемкнуло, осознаёт ясно. И то, что его желание поцеловать Чонгука прямо сейчас с зубной пастой на губах невероятно сильное, он понимает тоже. Чонгука, наклонившегося к раковине, чтобы набрать в рот воды и получше прополоскать его от зубной пасты, резко одёргивают за плечо. Он выпрямляется, не успев сообразить, что вообще происходит, и смотрит на Тэхёна, в глазах которого загорелись хорошо знакомые ему искры. — Ты чег... — договорить ему, конечно же, не дают, нагло прерывая его вопрос поцелуем. Тэхён целует с таким напором, будто он не видел Чонгука целую вечность. Руками прижимает за талию ближе к себе, упираясь уже слабо прорисовавшимся бугорком в чужой пах. Чонгук, будучи только в трусах, чувствует это сразу же и с осознанием происходящего начинает улыбаться в этот мятный от зубной пасты поцелуй. Его хён снова возбудился за считанные секунды из-за него. Это не может не заставить улыбаться. Стоило догадаться, что так оно и будет, когда Тэхён тщательно изучал его с ног до головы, с мокрыми-то волосами и после душа... Чонгук, закрыв кран, обнимает Тэхёна в ответ за шею, ладонью зарываясь в его волнистые шоколадные волосы, пытаясь подстроиться под его активный поцелуй. И что его так свело с ума? Неужели его так накрыло снова из-за мокрых волос? Или, может быть, здесь что-то ещё? Тэхён, наконец прекращая терзать губы Чонгука, ненадолго отстраняется, заглядывая ему в глаза и тяжело дыша. — Объяснишь? — пытается Чонгук, но Тэхён снова целует, сразу же сталкивая свой язык с чужим, и чуть ли не пища от удовольствия. Не объяснит. Не в эту секунду. И, кажется, не в последующие несколько минут. Чонгук откладывает этот вопрос на потом. А сейчас пришло время доводить Тэхёна до звёздочек перед глазами. Он проводит ладонью по чужому плечу, оглаживает предплечье и касается талии, чуть сжимая пальцами бок, спускается к пояснице и ниже – к заднице. Да, Тэхён был прав. Чонгук просто в восторге от его задницы. А сжимать её руками – отдельный вид удовольствия. И он позволяет себе сейчас одной рукой сжать её, а второй коснуться ещё более интересного, слегка затвердевшего и требующего внимания бугорка. — Чёрт, — выдыхает Тэхён, отстранившись, когда Чонгук сжимает его член через ткань домашних штанов. — Какой же ты чувствительный, хён, — улыбается Чонгук, продолжая помогать ему затвердеть окончательно. — Мне даже делать почти ничего не надо, чтобы так сильно завести тебя. Тэхён ничего не говорит, уткнувшись лбом в чонгуково плечо и зажмурившись, сконцентрировавшись на ощущениях. Чонгук сжимает его член так правильно, так умело и смело. Тэхён обожает то, как он знает всё, что ему так сильно нравится, и то, как он умело пользуется этим знанием каждый раз, когда они занимаются любовью. Да, именно ей, потому что это всё нельзя назвать просто сексом, потому что то, что они делают, а самое главное как, называется самым красивым словом – любовь. И они готовы любить друг друга страстно, горячо и жарко сегодня, но нежно, невинно и смущённо завтра. — Прекрати, — выдыхает Тэхён, закусив губу и отлипнув от его плеча. Заглянув в чонгуковы глаза, опережает вопрос: — Моя очередь тебя немного помучить, — и улыбается, слегка прищурившись, а потом убирает от себя его руки и оставляет невесомый поцелуй на щеке, шёпотом добавляя прямо в ухо: — Встанешь для меня на колени? — хмыкает. Чонгук, аж прикрыв глаза в удовольствии от его хрипловатого шёпота, не сразу понимает, что от него требуется и заторможенно кивает, собираясь послушно опуститься на колени, но Тэхён его тормозит. — Не здесь, Гу, — улыбается. — В спальне. Чонгук не медлит, снимает с себя полотенце и кидает на батарею. Тэхён быстро что-то хватает с полки, вероятно, тюбик смазки, и они за считанные секунды перебираются в спальню на их любимую огромную мягкую кровать. — Как мне встать? — выгибает бровь Чонгук, ожидая последующей команды Тэхёна. — Лицом в подушку, а задницей вверх, — подмигивает Тэхён. — М-м, — на лице Чонгука расцветает довольная ухмылка, а член в трусах заинтересованно дёргается в предвкушении. — Вот оно что, — и послушно выполняет просьбу. У Тэхёна от этого вида завязываются в узел все внутренности. Он двигается к Чонгуку ближе, ладонями оглаживая накачанные ягодицы, и прикусывает нижнюю губу в удовольствии. Чонгук сразу понял его, встал как нужно, широко раздвинув ноги, и Тэхён готов выть от того, насколько потрясающе это выглядит. Он не отказывает себе во внезапном желании слегка укусить его левую половинку, заставив Чонгука нервно выдохнуть. А потом, улыбнувшись ещё раз, решает не мучить больше ни себя, ни прекрасную задницу перед ним. Огладив и сжав пальцами ещё раз через тонкую ткань, Тэхён пальцами подцепляет резинку трусов и стягивает их вниз, оголяя гладкие ягодицы. И пусть Тэхён видел всё это сто тысяч раз, если не больше, он до сих пор в диком восторге. Чонгук выбритый (конечно, ведь они вместе регулярно ходят на депиляцию), красивый и такой сладкий на вид, что невозможно просто. Тэхён чувствует, как у него сильнее началась выделяться слюна, и этому желанию больше невозможно противостоять. Он приближается к чонгуковой промежности, пальцами ещё больше раздвигая половинки, и проводит языком от сжатого колечка мышц по его любимому шовчику вниз, заставляя Чонгука вновь нервно выдохнуть. Повторяет это же движение обратно вверх, кончиком языка обводя по периметру ануса, добавляя больше слюны и нажима. Чонгук мычит, хватаясь за подушку сильнее, и Тэхён, довольный собой, продолжает свои махинации. Он перемещает одну руку ниже, пальцем проводя по той же дорожке, что и языком, несколько секунд массирует яйца и перемещает ладонь на член, помогая ему затвердеть окончательно. Тэхён снова приближается к чонгуковой промежности, начиная медленно двигать рукой на его члене и одновременно с этим вылизывать его, нажимая кончиком языка в самый центр и изображая фрикции. Он даёт насладиться этим моментом им обоим ещё примерно с минуту, а потом ненадолго отсраняется, заставляя Чонгука отлипнуть от подушки и посмотреть, куда делся Тэхён, но, обнаружив, как он выдавливает себе на пальцы зубную пасту, округляет глаза. И правда, кажется, сегодня у Тэхёна что-то новенькое. — Зубная паста? — ожидаемо спрашивает Чонгук. — Ты серьёзно? — Вполне, — хмыкает Тэхён, откладывая тюбик. — Мы не будем использовать её вместо смазки, — хмурится Чонгук. — Я и не собирался использовать её вместо смазки, — успокаивает его Тэхён. — Но, думаю, ощущения тебе понравятся. А теперь уткнись в подушечку, — улыбается Тэхён, оставляя поцелуй на его ягодице. Чонгук ничего не отвечает, лишь надеется, что Тэхён знает, что делает, и не собирается ему прочистить проход зубной пастой с ментолом. А Тэхён и не собирается ничего прочищать сегодня в принципе. Он пальцами размазывает зубную пасту по промежности тонким слоем и, вновь возвращая вторую руку на чонгуков член, прикасается губами к анусу, слегка прикусывая кожу ниже и щедро зализывая, добавляя больше слюны. — Холодно, — приглушённо выстанывает Чонгук, слегка виляя задницей. — Охлаждающий эффект, — невозмутимо отвечает Тэхён, пальцами надавливая вокруг колечка, и проходится ими несколько раз вверх и вниз, обращая больше внимания на медленно истекающий смазкой член. Он смазывает большим пальцем каплю с головки члена, слегка надавливая и заставляя Чонгука дёрнуться, делает ладонью более узкое кольцо и начинает надрачивать чуть активнее, слыша глухое шипение. Вдобавок к этому снова возвращается к его сегодняшней крышесносной идеей с зубной пастой, продолжая слизывать всё, что размазал ранее. Он снова проходится языком по шовчику к яйцам, смачно облизывая и их тоже, и опять возвращается к шву. Между прочим, он когда-то тоже был причиной, по которой Тэхёну точно также сорвало крышу. Вот прямо как сегодня с зубной пастой. — Если ты продолжишь это, я кончу через минуту, — предупреждает его Чонгук, когда Тэхён губами прикасается к анусу. — Тогда меняемся, — хрипит Тэхён, оставляя Чонгука в покое со всех сторон. На трясущихся от возбуждения коленях и руках, Чонгук встаёт, чувствуя, как зубная паста холодит его промежность и закусывает губу, сдерживаясь от того, чтобы не спустить прямо сейчас. Тэхён ложится на спину под Чонгука, тут же стягивая с себя футболку и отбрасывая её подальше и смотря на него до ужаса довольным взглядом. Весь перепачканный в зубной пасте от подбородка до носа, счастливый и невероятно желанный. Чонгук его тут же целует, чувствуя ментоловую пасту, слизывает её с его губ, подбородка и щёк, вновь припадая к губам. Как же он их любит, чёрт возьми! Он быстро справляется с домашними штанами Тэхёна, стягивая их вместе с бельём и, игнорируя напряжённый член, Чонгук опускает ладонь на тэхёновы колени, чуть шире раздвигая их, а потом, дотронувшись до промежности, ненадолго отстраняется. — Ты был в душе? — шёпотом спрашивает Чонгук, потому что сил уже никаких нет. — Я мылся перед твоим приходом и... — он выдыхает. — Баловался вибратором. Поэтому можешь не тратить много времени на растяжку. Это самая прекрасная новость за сегодня. Потому что Чонгуку сейчас меньше всего хотелось бы тратить на неё время. Он находит на кровати рядом с зубной пастой их любимый тюбик с банановой смазкой, быстро выдавливает на ладонь содержимое и, растерев смазку по пальцам, не теряет больше ни секунды, дотрагивается до действительно разработанного ануса, легко вводя сразу два пальца и заставляя Тэхёна глубоко вздохнуть и прикусить губу. Чонгук, начиная совершать поступательные движения, целует его в уголок губ, оставляет поцелуй на шее, ключицах, облизывает правый сосок. Как бы Чонгук не хотел поскорее уже достичь разрядки, но нежность и поцелуи, которые Тэхён так сильно любит, он всегда обязательно ему подарит. Опускаясь ниже поцелуями, Чонгук добавляет третий палец, а губами касается изнывающего и умоляющего внимания члена. Тэхён невольно дёргается, насадившись на чонгуковы пальцы сильнее, и зажмуривается, когда Чонгук берёт головку его члена в рот, начиная её смачно посасывать. Он знает, что Тэхёна это сводит с ума, и продолжает над ним измываться, проталкивая пальцы чуть глубже в него, а член погружая полностью в рот, доставляя Тэхёну все тридцать три удовольствия. Тот всхлипывает, когда Чонгук попадает точно по простате, и снова дёргается, толкаясь в чонгуков рот сильнее. — Меняй уже на член, — шипит Тэхён, когда Чонгук в очередной раз попадает по простате и заставляет его задыхаться от накатывающих волн наслаждения. Чонгук освобождает свой рот от члена, отстраняется от Тэхёна ещё на пару секунд, выдавливая на ладонь ещё больше смазки, размазывает её по своему члену и входит сразу наполовину, целуя Тэхёна в губы. Тот одобрительно мычит в поцелуй, цепляясь пальцами за его плечи, и Чонгук входит до упора, начиная медленно двигаться. Тэхён разводит колени сильнее, рукой хочет помочь себе уже кончить, но Чонгук, заметив это, перехватывает его ладонь, переплетает пальцы и прижимает руку рядом с его головой на подушке. Ладно, без рук, так без рук. Тэхён в любом случае сделает это быстро. Чонгук начинает ускоряться, попадая точно по простате и заставляя Тэхёна громко всхлипывать и зажмуриваться до звёздочек перед глазами. Они оба уже на пределе, оба уже не могут, уже плохо от того, насколько хорошо, и Чонгук ускоряется ещё больше. В спальне внезапно становится душно, громко от ударов кожи о кожу и рваных выдохов. Тэхён больше не может. Он закусывает нижнюю губу, ещё раз громко всхлипывая и, наконец, получая долгожданную разрядку. Чонгук, делая ещё парочку резких толчков, кончает следом за ним и ужасно тяжело дышит, прикрыв глаза. Он стоит над Тэхёном, который, кажется, не в этом мире, ещё несколько секунд, прежде чем обессиленно упасть рядом. Секс – это хорошо, но выматывает иногда даже сильнее бокса. Но кто жалуется? Правильно, никто. Все до чёртиков довольны. Ещё с минуту отдышавшись, Тэхён, наконец, подаёт признаки жизни и жмётся к Чонгуку, поворачиваясь к нему лицом. Нежничать после их совместной тренировки – традиция. Просто каждый раз, когда они лежат и переводят дыхание уставшие и вымотанные, они любят друг друга ещё сильнее, на каком-то особенном уровне. И этот особенный уровень всегда проявляется у них в безумной нежности, которую они дарят друг другу, не скрывая своих чувств ни на секунду. — И что это было? — хмыкает Чонгук после долгого молчания. — Может сейчас объяснишь? — Колгейт с любовью, — тихо смеётся Тэхён, закидывая на Чонгука ногу. — У меня до сих пор задница ментоловая. — Это всё от большой любви, — улыбается и тянется к чонгуковым губам. — Я люблю тебя. Чонгук отзеркаливает его улыбку и прикрывает глаза, позволяя Тэхёну оставлять невесомые поцелуи на его лице. — Я тебя сильнее, хён, — выдыхает Чонгук. — Но теперь, когда мы пойдём в душ вместе, ты не отмажешься от мочалочки, — хмурится Чонгук, заглядывая в глаза Тэхёну. Тэхён хрипло смеётся и крепче прижимается к своему самому любимому человеку на свете. Не отмажется. Ни от мочалочки, ни от него. Никогда в этой жизни.