Само собой разумеющееся

      Аннабет любила их обоих и смирилась с этим, когда поняла, что не может представить свою жизнь без них. Только она боялась, что когда-нибудь наступит тот момент, когда ей нужно будет выбирать. И ожидание этого сворачивало всё её тело в тугой комок.       Аннабет готова была отказаться от них обоих, потому что выбрать одного для неё было больно, несправедливо и невозможно. Ей была невыносима мысль, что кому-то из них придётся отказать, и она была уверена, что её сердце не выдержит, если она это сделает. Лучше уж никого, чем одного из них.       Но Перси всё решил чудесным образом. Лука поддержал. Оказывается, они тоже не готовы были выбирать. И всё получилось как само собой разумеющееся.       Перси позвал их провести выходные у себя в квартире. Салли была в отпуске со своим возлюбленным и была рада, что Перси дома не один. Тем более рядом с Аннабет и Лукой ему точно ничего не грозит. В конце концов, столько лет дружбы, Салли была уверена, что они будут в порядке.       — Я принесла печенья, — Аннабет показала коробку.       — Пекли мы долго и со страданиями, — хмыкнул Лука и помог девушке снять пальто.       Аннабет возмутилась и немного покраснела. Ну и что, что кулинария ей даётся с трудом, она ж старается! Она освободилась от верхней одежды и не удержалась от того, чтобы толкнуть болтливого Кастеллана в бок, вызвав у мальчишек лишь усмешку. Гордо взмахнув блондинистым хвостом, она прошла внутрь небольшой квартирки прямо на кухню. Аннабет уже хорошо ориентировалась здесь.       — Окупятся вкусненьким пуншем, — пообещал Перси, закрывая за гостями двери на ключ.       Больше визитов сегодня у него не планировалось.       Лука по привычке устроился на полу у дивана. Слишком маленький для них троих, поэтому удобной мебели они предпочитали ковёр. Перси принёс поднос с пуншем, положил на пол рядом с ними и сел к Кастеллану. Аннабет принесла тарелку с печеньками, сложенными теперь в небольшую пирамидку. Она села рядом с Перси и устроила голову на его плече. Лука чуть позже сполз вниз, устроившись на животе Джексона.       Тихий звук телевизора, на котором показывали очередную сопливую драму, немного терпкий вкус алкогольного пунша и сладкие домашние печенья. Чем не идеальный вечер субботы?       Лука и Аннабет, устроившиеся вокруг Перси. Двое ребят, когда-то отвергнутые всем миром, нашли своё утешение и семью в лице Перси. Они тянулись к нему, как мотыльки на свет.       Аннабет хорошо помнила первый день, когда Перси появился в лагере. Наивный мальчишка, которому повезло сразиться с Минотавром и победить. Он выбесил её с самого начала, показался ей мягкотелым, а его дружелюбие она приняла за слабость. А потом он взорвал туалеты и дал отпор Клариссе. Может, он был не так уж и прост.       — Он идиот, — и это тогда заявил Лука, когда Перси вызвался на поиск.       Наивный глупый мальчишка. Ради чего он так рисковал? Этого им было тогда не понять.       Перси было плевать на молнии Зевса, он хотел вернуть мать. Ни Луке, ни Аннабет не было понятно его стремление спасти свою маму ценой собственной жизни. Этот мелкий ребёнок не понимал всей серьёзности ситуации, в которую он попал, но готов был на всё, лишь бы вытащить Салли. Такая преданность семье им была незнакома. От своих родителей они бежали.       Перси был излюблен своей мамой и дорожил их маленькой семьёй. Перси знал цену дружбе и умел дарить любовь. Перси был бесконечно благодарен Аннабет и Луке, которые отправились в поиск с ним, чтобы помочь. И он не стеснялся показывать свою благодарность, делая это искренне и от всего сердца.       К концу их поиска Лука и Аннабет поняли, почему Перси так рвался спасти свою маму, и именно это был важнее всего. А не молнии Зевса и возможная война из-за этого.       Перси проявлял свою силу через добро и дружелюбность. Через свою преданность друзьям. То, что оба восприняли за слабость, оказалось невероятной силой.       Лука и Аннабет сами не заметили, как сблизились с этим мальчишкой и приняли его в свой небольшой круг.       Сколько лет прошло с того поиска? Пять? Шесть? Меньше, чем половина их жизни, но они давно уже не могли представить себя друг без друга.       Лука и Аннабет нуждались в любви больше, чем они готовы были признать. В Перси этой любви было достаточно для них обоих.       Они любили проводить время втроём. Поиск, патрули, смертельно опасные походы, настольные игры и вечера за просмотром глупых фильмов — всё это давно стало частью их жизни. В самые жаркие дни они сражались бок о бок и прикрывали друг другу спины. В самые тихие вечера садились рядом и дарили друг другу тепло и заботу.       Перси улыбнулся то ли от каких-то приятных воспоминаний, возникших в его голове, то ли от пунша. Его уже немного клонило в сон из-за выпитого алкоголя, но он продолжал поглаживать Аннабет по голове, зарываясь в светлые волосы длинными пальцами и чуть массажируя кожу. Лука же игрался с другой его рукой, водя по ней своими пальцами.       — Ммм, — сонно протянула Аннабет, когда Перси погладил её за ушком, и пьяно улыбнулась. Пунш оказался крепче, чем она рассчитывала, а Перси был такой тёплый, что она не удержалась от того, чтобы легко провести кончиком носа по его шее, и совершенно случайно коснулась губами его смуглой кожи.       Конечно. Да. Ага. Случайно.       И Перси также случайно покрылся весь мурашками, замерев и выпустив судорожный вздох. Всего одно прикосновение, и он тут же отозвался на него.       Лука почувствовал, как напрягся Перси, и даже встал, опираясь на руки, чтобы посмотреть, что случилось. Помутневшие голубые глаза не сразу сконцентрировались, но когда он заметил, что Аннабет снова замерла в миллиметрах от шеи Перси, нахмурился и встретился растерянным взглядом Джексона. В его зелёных глазах так и читался вопрос, что делать дальше. А Лука почему-то кивнул. Он сам не знал, что имел в виду под этим кивком, но Перси осторожно повернул голову к Аннабет, и та посмотрела на него. С румянцем на щеках, чуть растерянная и с мутными серыми глазами она выглядела очень нежной и ранимой. С неё спала маска дерзкой умной девчонки, такая Аннабет была редкостью и такую её хотелось узнать поближе.       Перси пальцами коснулся её подбородка, чуть приподнимая её голову, и поцеловал. Осторожно и очень неловко, но так бережно и старательно. Ему было важно, чтобы ей было хорошо. А она ответила, посылая в Тартар свой хвалёный здравый рассудок.       Лука собрался было уйти, но его словно пригвоздило к этому месту. Ноги были ватными то ли от алкоголя, то ли от того, что происходило сейчас, в любом случае он не смог бы сделать и шагу отсюда, а потому просто смотрел на них, не понимая, нравится это ему или нет. Хотел ли он остаться или уйти.       Перси мягко отстранился от Аннабет, но только чтобы посмотреть на Луку. Молчаливый диалог, попытки только по глазам понять, что делать. Притвориться, что ничего не произошло или зайти дальше?       Аннабет сама не знала, как себя вести, и виновато посмотрела на Луку, чуть притупив взгляд. Её рука дёрнулась к нему раньше, чем она успела подумать, но оба заметили это движение. Она явно хотела, чтобы он не просто остался.       Перси и Лука переглянулись, и Кастеллан осторожно приблизился к ним, следя за реакцией Джексона. Он не был против. Наоборот, облизнул губы и задышал чуть чаще, предвкушая следующий шаг. Аннабет уже почти собиралась встать и закончить эту неловкую ситуацию, когда Лука, опёршись на одну руку, подался вперёд через Перси, второй рукой коснулся её подбородка и поцеловал её. Перси же, недолго думая, склонился к её шее, наслаждаясь запахом её тела, пунша и выпечки, повёл носом от основания до самого уха, а потом принялся целовать её светлую гладкую кожу и одними нежными касаниями чуть сухих губ словно благодарил её за то, какой совершенной она была.       Ночь, проведённая втроём, была само собой разумеющейся. Тёплой. Необходимой. Правильной.       И проснуться уже утром на плече Перси и держать руку Луки, который устроился на животе Джексона, было просто хорошо. Вся тревожность, которую она испытывала из-за своих смешанных чувств, вдруг улетучилась. Ей больше не надо было выбирать кого-то из них. Ей не нужно было отказываться ни от одного из них. Они оба рядом.       Всё наконец-то встало на свои места. И говорить об этом не имело никакого смысла. Перси улыбнулся им обоим с утра сонной мягкой улыбкой, и всем всё стало ясно.       Лука улыбнулся в ответ и перевернулся на живот, обхватывая Перси за талию, и уткнулся носом в его крепкий торс. Аннабет прижалась к Джексону и положила руку ему на грудь, устраиваясь на его плече. Довольный Перси перебирал россыпь её светлых волос, отмечая, как красиво они смотрятся на его смуглой коже. Лука тоже дал о себе знать, пробравшись рукой под его спину и коснувшись поясницы — его Ахиллесовой пяты, которую он получил пару лет назад, чтобы одолеть Кроноса.       Они всегда знали друг о друге чуть больше положенного. Секс был лишь недостающей деталью в их отношениях.       И вот теперь всё точно на своих местах. И говорить об этом не нужно было совсем. Они давно научились понимать друг друга без слов.       Аннабет нашла в Луке того, кто показал, с какой страстью нужно сражаться за семью. Он стал первым, кто защитил её, кто стоял за неё и был рядом всякий раз, когда ей было нужно. Аннабет выросла и сама стала той, кто прикрывал Луку в минуты нужды.       А потом появился Перси и дал им то, чего им катастрофически не хватало: мягкость, заботу, внимание. С ним они смогли остановиться и увидеть, что семья проявляется не только в борьбе друг за друга. Семья — в первую очередь место, где люди любят друг друга.       У Перси этой любви хватало на всех троих, и он умел её проявлять. Лука и Аннабет нуждались в этом, как никто другой, и готовы были учиться её принимать и отдавать в ответ.       Аннабет улыбнулась и лишь крепче прижалась к Перси, свободной рукой касаясь Луки. Совсем недавно она места себе не находила, не зная, что делать со своими чувствами, а Перси снова всё решил легко и просто.       — У нас ещё остался пунш и печеньки, — сказал он чуть хриплым после сна голосом.       Лука тихо засмеялся. Произойди хоть что угодно, а Перси всё равно будет думать о еде.       — Это не самый полезный завтрак, — заметила Аннабет, но от улыбки не удержалась.       — А ты правда хочешь сейчас встать и что-то готовить? — почти певучим голосом спросил Перси.       Лука быстро соскользнул с кровати и дёрнул Джексона за ногу, стаскивая его вниз по кровати.       — Давай вставай, — шутливо потребовал он и, найдя на полу свои штаны, быстро натянул их на себя.       Перси что-то проворчал, но всё же послушался, а Лука уже протягивал ему его штаны.       — Аннабет, присоединяйся к готовке, — Перси подмигнул ей, застёгивая пуговицу. — Где кухня ты знаешь.       Чейз лишь лениво потянулась и улыбнулась. Меньше всего ей хотелось вставать, а потому она, наоборот, укуталась в лёгкое одеяло, от которого пахло Перси и Лукой. Она готова была уже сдаться и встать, но, заметив это, Кастеллан повернулся к ней.       — Не вздумай, — предупредил Лука, строго наставив на неё палец. — Иначе нам там будет ну уж точно не до готовки.       — Ох, если мы всё заменим тем, чем занимались ночью... — Перси остановился, чуть призадумавшись.       И пока его извилины в срочном порядке пытались слепить причинно-следственную связь из спичек и желудей, Аннабет осторожно взяла подушку и просчитала траекторию, при которой удар наиболее вероятней вставит Джексону мозги обратно, а Лука принялся поднимать валяющиеся на полу вещи, надеясь, что так его никто не заметит и в этой войне его светлая шевелюра не пострадает.       — То значит, мы можем не учиться!       Лука прыснул со смеху, а Аннабет выдохнула и расслабилась, отпуская подушку.       — Нет, Перси, диплом тебе всё ещё нужно получить.       Джексон состроил страдальческую мину, а Лука положил руки ему на плечи и мягко направил его к двери.       — Давай, пошли готовить.       Аннабет обняла подушку и с улыбкой наблюдала, как они со смехом выходили из комнаты.       Она была рада, что ничего не изменилось. Никакой неловкости и недосказанности. Всё как надо.       Всё наконец-то правильно. Как само собой разумеющееся.