Ресторанный переполох

Грег всегда хотел открыть свой собственный бар. Небольшой, в духе древних пещер и первобытных людей, торгующий отменной закуской и выпивкой. А открыл ресторан. Звезды сошлись так, что на голову Лестрейда свалилось наследство. Откуда у него дед в Австралии, он не имел ни малейшего представления, но наследство принял, благополучно вступил в права и инвестировал деньги в собственный ресторан. Назвав свое заведение «Пещера с мамонтом», Грег и интерьер сделал именно таким, каким ему виделось и мечталось. Кабинки были оформлены в виде скальных гротов и снабжены грубо сколоченными столами и стульями, посуда была сплошь деревянной, а вместо салфеток использовались холщовые тряпки. Все было очень архаично, ну и меню было соответствующим. В основном мясо в разных вариациях из разных животных и птиц. Ресторан был знаменит и популярен. Цены вполне приемлемы, персонал высоко квалифицирован, если бы не одно НО. Ежемесячно в первый понедельник появлялась разгромная статья о «Пещере», где вытаскивались на свет божий все недостатки и косяки ресторана Лестрейда. А неизменная подпись, что вызывала в хозяине ресторана нервную дрожь и желание пристрелить автора, была вызывающе выделена в самом низу, будто бы специально привлекая внимание и раздражая сверх всякой меры. — Шерлок-мать-его-Холмс! — рычал Грег, пробегая глазами очередное разоблачение. В этот раз чертов Холмс написал, что никакого мяса крокодила и в помине нет в ресторанном холодильнике, а под его маркой продают то, что имеется в наличии, потому что если крокодила кормят курятиной, то вкус мяса будет, как у цыпленка, ну, а если… — Откуда он все это знает? — продолжал рычать Грег, мечась по своему маленькому кабинету и едва не разрывая газету на мелкие клочки. — Успокойся, Грег, — молодая женщина сидела за столом и усиленно стучала по кнопкам калькулятора, кидая взгляды на Лестрейда. — Как я могу успокоиться, Молли, если этот гад снова меня скомпрометировал! Я специально выписываю крокодилов из Туниса, не разделывая, чтобы самолично получать именно ту вырезку, которая мне нужна, а этот… Этот чертов франт обвиняет меня во лжи?!!! Молли Хупер, «боевая» подруга и по совместительству управляющая рестораном, закрыла толстую тетрадь и сложила руки на столе. — Ты слишком бурно реагируешь, Грег. — Да неужели! — СЛИШКОМ! Сдается мне, что дело тут не только в ненависти, а? Твое негодование слишком наигранное, не просветишь с чем это связано? Грег Лестрейд резко повернулся и посмотрел на Молли, которая не отводила взгляда, ловя каждую эмоцию мужчины. — Ты бредишь, Моллс? Что за нелепые фантазии! — Фантазии? Ох, Грег, почему бы тебе не пригласить его на ужин и по-взрослому обсудить сложившуюся ситуацию? — На ужин? Шерлока-сучьего-потроха-Холмса? — Ага. Молли поднялась из-за стола и похлопала Грега по плечу. — Он мой ресторан критикует, а я его буду на ужин приглашать? Ты в своем уме, Моллс? — Лестрейд взъерошил волосы и добавил: — Тем более он парень Джона, а Джон — мой друг… — Ага, я в курсе. А ты не подумал, что он таким образом мстит тебе за дружбу со своим бойфрендом? — А с чего бы ему… Черт, Молли, он что, ревнует? — Именно так, Грег. А еще он очень любит Ватсона, хотя я искренне не понимаю за что… И если бы Шерлок Холмс хотел уничтожить тебя всерьез, то от «Пещеры» давным-давно камня на камне не осталось, а так он лишь прикусывает…

***

— Шерлок, твое вмешательство в меню сегодняшнего банкета совершено неуместно! — И отчего же, братец? Кудрявый, одетый с иголочки брюнет, застыл посреди кухни, скрестив руки на груди, с вызовом взирая на собеседника. Длинные ноги были затянуты в совсем не классические брюки, подчеркивая фигуру со всех сторон, рубашка — баклажан, не иначе — смотрелась «вкусно» и казалась на пару размеров меньше, чем положено надевать, а уж туфли — ох, уж это желание выпендриться — лаковые, скрипящие, удобные. — Я сказал, что твоё меню устарело, братец, и эта… «Пещера», которую лишь по недоразумению называют рестораном, перехватила наших последних клиентов. Ты чертов ретроград! Ты жирный, тупой чертов консерватор! Вот ты кто! Брюнет взметнул вверх руки, выражая волну негодования и гордо вскинул голову, демонстрируя стенам, что его точка зрения в принципе единственная возможная! Мужчина в белоснежном, кипенно-белом колпаке, таком же халате и с неизменным трезубцем в руке вскинул бровь столь картинно, что даже брат, младший брат, возвел очи горе и выдохнул, всем своим видом давая понять, что проникся, совершенно точно ПРОНИКСЯ ситуацией. — Ты полагаешь, что Сен-Жермен с бриошем на первое не достаточно хорош, чтобы разыграть аппетит, а филе Веллингтон с гран-шампиньон невозможно оценить по достоинству? И я не говорю о фуагра с гусиной печенью! Но если ты… — Ты, Майкрофт, можешь задавить своими кулинарными терминами кого угодно, но только не меня! Все эти твои названия никому, поверь мне, не нужны! Люди хотят понятную, вкусную пищу на свою свадьбу! Шерлок Холмс, младший брат шеф-повара ресторана «Шато Бриньон» и управляющий по совместительству, был в корне не согласен с картой меню, что вот уже несколько лет не менялась. — Насколько ты вообще можешь понять вкус блюд, если ты и сотой доли их не пробовал! — прошипел старший брат, высокий длинноногий и длинноносый человек с раздутым самомнением и самолюбием. — Знаешь что! — возмутился младший и схватил со стола миску с чем-то белоснежным и воздушным. — Только не его, боже, только… Но белое нечто уже летело в сторону старшего брата, впрочем, от массы тот увернулся, скрывшись в кабинете и демонстративно набирая что-то на телефоне, ехидно ухмыляясь в окне. Когда в кухню ресторана вошел невысокий мужчина и замер у порога, созерцая разруху после разговора с братцем, дверь в кабинет шефа дважды щёлкнула замком. — И что, Джон? Ты же знаешь отлично, что Лестрейд перебивает нам все заказы своей лояльностью к сочетанию кухонь мира! Ты же понимаешь, что ему совершенно все равно, что готовит и в каких сочетаниях, и он! ОН! И его шеф просто в восторге от прибылей, что идут в их кассу. Ты же не можешь этого не понимать? Шерлок с остервенением выхватил бутылку воды из холодильника и лихорадочно отвинтив крышку, присосался к горлышку. — Ты снова за своё? — О, да бога ради! Он снова не изменил мен… — Заткнись, Шерлок! Ты прекрасно знаешь, что твой брат самый лучший шеф в Британии и наши клиенты идут сюда именно ради того чтобы отведать его коронные блюда! Так какого черта ты… — Да потому что у нас уводят клиентуру из-под носа только потому, что братец не желает идти на уступки! Даже мои рецензии на этот недоресторан не спасают ситуацию — к этому неандертальцу люди валом валят! Низкорослый коренастый мужчина прикрыл глаза, глубоко вдохнул и схватил брюнета за предплечье. — Ты слепой недальновидный идиот! — Ты просто не осознаешь масштабы катастрофы и… Я кто, прости? Джон Ватсон, что с несколько снисходительной улыбкой смотрел на объект своей любви и интереса и ожидал дальнейшего всплеска ярости и злости. — Он пытается произвести впечатление, и каждая его удача добавляет ему чуть уверенности в завтрашнем дне! — Кого, во имя всех святых, Майкрофт пытается впечатлить? Холмс-младший откровенно потешался, допивая остатки воды и весьма сексуально облизываясь. Он отлично знал, насколько сильно действует на его партнера, коллегу, соучредителя и просто друга такой вот взгляд и вид. Ватсон закусил губу, медленно скользнул взглядом по шее, открытым ключицам, талии, затянутой в шелк рубашки, и залип на пахе своего любовника и произнес: — Только не говори, что ты не знал… — Не знал ЧТО? — продолжая надвигаться на своего партнера, вопрошал Холмс. — Он влюблен в Грега, — спокойно ответил Джон и собственнически обнял Шерлока за талию, смотря на него снизу вверх, но при этом ощущая явное преимущество. — Грега? Кто это, черт возьми? Ватсон покосился на дверь кабинета шефа и схватил партнера за руку, вытаскивая его в общий зал. — Это владелец «Пещеры», придурок! — Ебать! — во всеуслышание выразился Холмс. — Заткнись! Заткнись уже, идиота кусок, — утаскивая брюнета подальше, пробормотал Ватсон. — Нет уж извини-и-и, — сопротивляясь, вопил Холмс. — Не извиню! Заткнись! В этот момент за минуту до закрытия ресторана дверь распахнулась и возник одетый в самые обычные джинсы, полосатую футболку и кожанку мужчина, вопросительно вскидывая брови и улыбаясь. — Джон, ты идешь? Мистер Холмс… Холмс-младший показательно раздул ноздри, окинул пренебрежительным взглядом пришельца и резко повернулся к Джону. — Куда ты опять собрался? Ватсон закатил глаза и надел куртку. — На футбол. Я тебя предупреждал. Трижды. — И уже обращаясь к Лестрейду добавил: — Я был уверен, что ты оденешься в красно-белое. — Я и оделся, — хохотнул мужчина и расплылся в обворожительной улыбке, — привет, Майкрофт. Шеф-повар «Шато Бриньон», облаченный в твидовый костюм-тройку, появился в дверях, поправляя на руке пальто и сосредоточенно рассматривая что-то на своем брегете. Он застыл, как вкопанный и приоткрыл рот, очевидно не ожидая увидеть кого-то, кроме Шерлока и Джона. — Добрый вечер, мистер Лестрейд, — растягивая губы в фальшивой улыбке произнес мужчина и с громкий стуком захлопнул крышку карманных часов. — На тебе серая футболка, синие джинсы и коричневая куртка. Или я чего-то не вижу? — усмехнулся Ватсон. — Конечно не видишь, Джон! У меня плавки в цвет «Арсенала». Ватсон расхохотался, Майкрофт открыл рот, пораженный такими подробностями, а Шерлок рявкнул: — Ты осознаешь тот факт, что это — наш конкурент? — Конкуренты мы до закрытия, а после — друзья, вообще-то. — Предатель! Холмсы остались стоять в центре, смотря, как парочка скрывается за поворотом, весело болтая и посмеиваясь. — Я могу тебе помочь, — задумчиво бросил Шерлок и одернул надетое пальто за лацканы. — И в чем же, дорогой брат? Майкрофт уже отошел от шока после упоминания белья в красно-белую полоску, и сейчас набирал сообщение на своем телефоне. — Затащить в постель Лестрейда. — Шерлок! — Ой, да брось! Ты же понимаешь, что мы только выиграем от этого. Ты, наконец, лишишься девственности, и мы сможем устраивать чудесные парные банкеты. Только представь себе… — С чего ты вообще решил сунуть нос в мою личную жизнь? Холмс-старший надменно посмотрел на брата и брезгливо скривился, демонстрируя насколько противен ему этот разговор. — Ты имеешь в виду свою личную жизнь с цукини? — парировал младший, — или ты предпочитаешь корнеплоды? — Шерлок! — почти взмолился старший. — Я почти уверен, что Лестрейд играет за обе команды, но вот о вкусовых пристрастиях постараюсь разузнать побольше, а ты… — Он еще и футболист? — нервно сглатывая, спросил Холмс. — О, во имя всех святых! — всплеснул руками Шерлок. — я говорю про секс, Майкрофт. Хотя откуда тебе знать про секс. — Младший ухмыльнулся, окинув взглядом фигуру, затянутую в шерсть костюма и добавил: — Я, выражаясь твоим языком, подготовлю твой эклер к воссоединению с воздушным кремом. — Шерлок, помилосердствуй, я не в силах это слушать! Младший Холмс закатил глаза, тяжело вздохнул и сказал: — Глядя на тебя, я совсем не уверен в успехе предприятия.

***

— Майкрофт, срочно все бросай и выходи на улицу! — Но, Шерлок, у меня монблан по подходе, я не могу его сейчас… — Ты хочешь, наконец, заполучить Лестрейда? Майкрофт прижимал телефон к плечу щекой, медленными вращениями мешая что-то в медной широкой сковороде. — О, бога ради, я буду через минуту! — бросил он и уронил телефон прямо на пол, не обращая на аппарат никакого внимания. Жидкость на медной поверхности становилась золотисто-карамельного цвета, чуть пузырилась и источала потрясающий аромат ванили. — Пьер, прими соус, ровно через две минуты и семнадцать секунд вытащишь монблан и спиралевидно его польешь. Только я умоляю — по спирали и никак иначе! Все до последней капли и не забывай помешивать, я желаю, чтобы миссис Фортескью забыла обо всем на свете, когда будет это дегустировать. Майкрофт одернул свой халат, больше напоминающий белоснежный сюртук, поправил воротничок рубашки и покинул свою любимую кухню. Шерлока нигде не было видно. — Пс… Пс-пс… — услышал шеф-повар и нахмурился. Братец прятался за машину Грега, что стояла на парковке чуть поодаль от черного входа ресторана. — Что ты творишь? Младший Холмс вскочил на ноги, сильно затряс двумя баллонами вверх-вниз, и резко нажал на пульверизатор. Майкрофт с ужасом наблюдал, как блестящая антрацитовая поверхность авто покрывается режущими глаз салатовым и оранжевым цветами. — О. Мой. Бог. А Шерлок священнодействовал, скача вокруг машины, как умалишенный, расцвечивая её неимоверными абстракционистскими линиями, овалами и квадратами. Младший Холмс замер около брата, усмехнулся и всучил обалдевшему Майкрофту оба флакона, довольно кивая каким-то одному ему ведомым мыслям. — Удачи! И в этот самый момент из дверей черного хода показалась вихрастая седая голова, крепкое тело в халате нараспашку и быстрым шагом направилось к машине. Грег замер на месте, во все глаза смотря на обалдевшего Майкрофта, что сжимал в руках баллоны краски. А его новая, свеженькая ауди сверкала зелено-оранжевыми подтеками. — Ма-Майкрофт? Что ты, ч-ч-черт возьми, де-делаешь с моей машиной? Грег заикался, не в силах поверить тому, что видел собственными глазами. Холмс покраснел, отбросил баллончики в стороны и практически взвизгнул: — Это не я! — А кто, твою же мать! — на столь же высокой ноте возопил Лестрейд. — Ты стоишь тут с баллонами краски, моя машина — моя новая машина — превращена в черт знает что, и ты мне врешь, что это сделал кто-то другой? Еще скажи, что это твой братец так тебя подставил! Майкрофт закусил губу, опустил глаза в пол и прижал онемевшую ладонь ко лбу. — Я все оплачу, я все оплачу. Он пошел на негнущихся ногах вперед, в сторону, противоположную от ресторана, чувствуя, как волна жуткого стыда окатывает его снова и снова. Он был раздавлен, унижен, и потерял окончательный шанс когда-нибудь привлечь внимание Грегори. — Эй, Майкрофт, подожди… — Я оплачу, я все оплачу… — Да подожди же ты! — Грег схватил Холмса за плечо, резко разворачивая к себе. Тот от неожиданности вскрикнул и с разворота дал Грегу по левому уху. — Теперь ты с ним никогда не рассчитаешься! — раздался ехидный голос Шерлока Холмса. Холмс-старший развернулся влепил братцу по правому уху со всего размаха. — Мистер Лестрейд, пришлите счет за ремонт вашего автомобиля. — Майкрофт смотрел на Грега, расстегивая белоснежный китель. — Эээ… — И… Я увольняюсь, брат мой. Стало совершенно очевидно, что моё дальнейшее пребывание здесь нежелательно и неуместно. Майкрофт аккуратно снял высокий кипенно-белый колпак, любовно разгладил шероховатости, смахнул несуществующие пылинки и водрузил на голову Шерлока. — Передай Пьеру, что… а впрочем, ничего не передавай. Прощайте, мистер Лестрейд, Шерлок. Холмс удалялся все дальше и дальше от ресторана, не видя недоуменного взора Грега, ошарашенного лица Шерлока, слез Пьера, что прижимал к себе колпак Холмса… — Майкрофт! Майкрофт Холмс! Остановитесь сейчас же, иначе… Грегори Лестрейд обладал отличным командным голосом, чем неприминул воспользоваться в этой критической (по его мнению) ситуации. — Да? Холмс и вправду остановился и обернулся. — У меня каска. — Мне кажется вы ошибаетесь, мистер Лестрейд. — Да нет же, говорю тебе, у меня каска! — На вашей голове отсутствует головной убор. — Майкрофт изо всех сил старался сохранить самообладание. — Да уж конечно! У меня нет такого зачетного колпака, как у вас. Но я не об этом. Я про машину. — Лестрейд посмотрел на свою изрисованное авто, громко сглотнул и снова посмотрел на Холмса. — Но вы не в каске, мистер Лестрейд, и… — Да конечно не в каске, с чего бы мне быть в каске в такую жару. И вообще каски не носят… Господи, я понял! КАСКО! Я имел в виду КАСКО — страховку на машину, понимаете? Холмс покраснел, провел рукой по волосам и кивнул: — КАСКО, мистер Лестрейд, это аббревиатура, несклоняемая аббревиатура. — Холмс чеканил каждое слово. — И если вы не в состоянии понять элементарных вещей… — Я просто хочу сказать, что чека на ремонт у меня не будет, так как окраска пойдет по страховке, так что… — И что же вы хотите? — Вас. — Меня? — Боже, мне так стыдно. Не вас, конечно, хотя… Просто я… — Так вы хотите его или нет? — младший Холмс возник будто из ниоткуда и пытливо заглядывал в глаза Лестрейду. — Да! Нет! Черт… — Майкрофт идет к вам на отработку долга за испорченную тойоту… — Ауди, вообще-то. — Не имеет значения. Месяц! И мы в расчете! По рукам? — По рукам! Ладони схлопнулись, сделка совершилась. Всё. Всё. — То есть как на месяц? — Майкрофт Холмс переводил взор с одного участника пари на другого, очевидно решая кого же все-таки прибьет в первую очередь. — Поздравляю, мистер Холмс, вы шеф «Пещеры»! — с улыбкой во весь рот заявил Лестрейд и довольно потер ладони.

***

— Это просто какой-то… первобытно-общинный строй! — Майкрофт Холмс стоял у входа в кухню и с брезгливостью взирал на поверхности столов, плит, сковород и кастрюль, практически заваленные разного вида мясом. — Пещера, шеф, что ж ты хочешь! — хохотнул Лестрейд и тут же нахмурился. — Ты же не против на «ты»? Мы тут все на «ты», это удобно и как-то сближает. — Сближает? — Холмс вытащил платок из кармана и тщательно принялся вытирать пальцы. — У меня создалось впечатление, что сближает вас и вашу команду жир, заполонивший всё и вся, мясные вырезки различных животных, хранящиеся в одном «котле» и отсутствие нормальной качественной вентиляции. Это прямое нарушение санитарных правил заведений общественного питания, мистер Лестрейд. — Можно подумать у вас в вашем «Шато» чище… — Лестрейд был искренне обижен таким вот пренебрежительным подходом к его детищу. — Представьте себе! Приготовление качественной и полезной пищи не терпит трех вещей. Холмс вошел в зал «Пещеры» и осмотрелся. Выбрал самый дальний столик, расположенный в импровизированном гроте, отодвинул тяжелый деревянный стул с высокой спинкой и аккуратно на него присел. На самый край. — И каких же? — Грег плюхнулся на стул напротив Майкрофта и скрестил руки на груди. Майкрофт умостил локти на стол и сцепил пальцы в замок, принимаясь внимательно разглядывать Лестрейда. Тот смотрел в ответ некоторое время, а потом заерзал на стуле, опустил взгляд и чертыхнулся: — Ну хватит меня сканировать. Говори, или проваливай. Знаешь, мне не нужна эта твоя чертова отработка, можешь катиться ко всем чертям. И, черт тебя задери, не надо тут сидеть с таким видом, что все вокруг черви под твоими ногами! — Слишком много чертей, мистер Лестрейд. И нет, не черви, рыбки. Гуппи, меченосцы, дискусы — это аквариумные рыбки и мир, где мы живем. Он очень напоминает гигантский аквариум, в котором кого только нет. — И какая же, по-вашему, я? — Вы — мандаринка. — Мы вроде про рыб говорили… — …рыба, семейства лировых, очень яркая, необыкновенно красивая, крайне популярная среди любителей-Аквариумистов. Но крайне неразборчивая в еде. Впрочем, эта беда многих представителей морской фауны. Что же, вы хотите знать три вещи, являющиеся основными врагами при приготовлении блюд высокой кухни? Итак, некачественная кухонная техника, — Холмс загнул указательный палец, — отсутствие мест для хранения каждого ингридиента с учетом их специфики и… грязь — жировые отложения, оставшиеся после прожарки мясных стейков, пленка из масла на вытяжках и отсутствие нормальных разделочных поверхностей, предназначенных специально для мясных блюд. Холмс загнул третий палец и воззрился на Грега. — Ну тут точно больше, чем три. И мне кажется, ты… вы несправедливы. — Вам кажется, мистер Лестрейд. — Вообще-то у нас в конце рабочего дня приходит уборщица и моет весь ресторан. — В этом ваша проблема, Лестрейд. Чтобы привести в порядок заведение, подобное вашему, нужен штат клининговых работников, которые будут готовить ресторан к началу рабочего дня с применением специальных средств и особой тщательностью. — Черт, это же такие деньжищи! — Грег взъерошил волосы и засопел, словно обиженный носорог. — И психолог. — Психолог? В штат? — Вам, Лестрейд, чтобы избавится от страха голодной смерти и перестать откладывать деньги на черный день. Холмс встал и направился к выходу. — Эй, могли бы хоть попрощаться. — До завтра, Грегори. Мой день начинается в шесть. Ваш теперь — тоже. Хорошего вечера. Лестрейд вздохнул, почесал затылок и пробормотал: — В шесть утра… Черт возьми! И он назвал меня необыкновенно красивым?

***

С Майкрофтом было непросто. Педант до мозга костей, перфекционист и профессионал своего дела — такого человека в жизни Грега еще не встречалось. Сам Лестрейд был прост настолько, насколько это вообще было возможно. Если надо было разгружать машину, он разгружал, надо было везти туши на разделку в цех — вез. И много-много такого, чего хозяин заведения делать не должен. Но Грег не чурался работы и был далек от того, чтобы с «короной» на голове лишь раздавать указания. — Грегори, что вы снова здесь делаете? — Ты, Майкрофт, ты. — Я здесь работаю, а вот вы должны сейчас заниматься подготовкой зала к приему гостей. — Нет, я про то, чтобы перейти на «ты». — Я понял, Грегори. Идите уже… в зал! Холмс не терпел посторонних на кухне и был совершенно прав! Священнодействовать просто невозможно, если приходится следить за тем, чтобы шаловливые руки не притрагивались к продуктам и всему остальному. А у Лестрейда они явно чесались. Хотя с Грегом, конечно, было хорошо. Настолько, что у Майкрофта будто бы крылья вырастали за спиной. Так давно покинувшее его вдохновение вернулось с удвоенной силой и из-под его ножа одно за другим вылетали блюда высокой кухни. — Ма-а-а-йкрофт! Я сейчас кончу! — Грегори впился зубами в кусок мяса и застонал. Сок стекал по подбородку, глаза были прикрыты от удовольствия, а язык скользил по губам, слизывая брусничный соус. — Грегори, господи, ну есть же приборы! — Холмс с трудом выносил эту порочную картину и ежедневно мысленно покидал «Пещеру» навсегда, понимая, что едва выдерживает напряжение, что охватывало его постоянно. И каждый раз мысленно сдавался, понимая, что не может не испить эту чашу порока до дна! И пил. Страдал от неразделенной любви, мучился нестерпимым желанием и продолжал жадно впитывать каждый жест, слово, движение Грегори. — Майкрофт, с крокодилом надо быть нежнее. — Грег вновь возник на кухне, куда ему был доступ закрыт. — Я прошу вас удалиться. — И не подумаю! Ты неправильно разделываешь филе. Это не говядина и тут эти ваши поварские штучки не работают. Я прожил в Тунисе у берберов месяц и говорю тебе, что так, как они могут приготовить зеленого, пока еще не приготовил никто. А знаешь почему? Холмс отложил в сторону нож, вытер руки салфеткой и посмотрел на Грега. — У меня ровно три минуты. Я весь — внимание. — …потому что разделка играет большую роль. Давай я тебе покажу. — Нет. — Покажу! — Грег был непреклонен и аккуратно, но твердо заставил Майкрофта отойти в сторону. Лестрейд так уверенно, быстро и красиво орудовал ножом, что Холмс не выдержал и подошел вплотную к мужчине. — Ты делаешь это вдоль волокон, а надо — поперек. Это же крокодил. Его мясо другое, ты только вспомни, какой образ жизни ведет эта зеленая машина. Представляешь, сколько всего в этом куске заложено? Это просто невероятное сочетание! Я всякий раз поражаюсь этому удивительному вкусу. Крокодил, он… Грег замолчал и повернул голову, глядя на Майкрофта, который стоял очень близко к нему. Глаза Холмса горели безумным огнем, щеки окрасились алым, а губы приоткрылись. Весь его вид был настолько красноречив, что Лестрейд на секунду опешил и сделал шаг назад в защитном жесте выставив перед собой нож. Холмс моргнул и все прекратилось. — Прошу меня извинить, мистер Лестрейд. Я неважно себя чувствую. Пожалуй, мне нужно домой… И направился к выходу. — Подожди, Майкрофт. — Лестрейд крикнул вслед закрывающейся кухонной двери, а потом сорвался с места и побежал за Холмсом. Так они и двигались между столами: Майкрофт в колпаке и кителе и с дежурной улыбкой на лице, а Грег шел следом, не решаясь высказаться пока они находятся среди гостей. — Подожди, я тебе сказал! — затаскивая Холмса в подсобку, рявкнул Лестрейд. — Я прошу тебя, Грегори, не унижай меня еще больше. Я итак достаточно унижен собственным либидо. — Майкрофт был напряжен, как струна. — Я влюблен в тебя. Уже давно. И понимаю, что ты не заинтересован во мне, но я ничего не могу с собой поделать. Его глаза были полны раскаяния и какого-то ангельского смирения. Грег во все глаза смотрел на Холмса и молчал. — Мой срок истекает завтра. Поверь, ты больше никогда не услышишь обо мне и не увидишь меня. Мне так жаль! И судорожно выдохнув, Холмс развернулся и вышел.

***

После того странного, спонтанного признания Майкрофта, Грег всю ночь не сомкнул глаз. Тогда он признался себе, что Холмс-старший восхищал его своим мастерством, умом, манерами. Да все, что было в Майкрофте, восхищало Лестрейда. А уж его признание мало того, что подняло самооценку, так еще и стало катализатором дальнейших действий. С самого утра Грегори поджидал Холмса у ресторана, нервно куря за углом, а когда тот показался в поле зрения, вышел из своего укрытия и принялся ждать у двери, перекатываясь с пятки на носок. Майкрофт, заметив его, на миг сбился с хода, но быстро взял себя в руки и произнес: — Доброе утро, мистер Лестрейд. — Привет. Пойдем погуляем? — Но сейчас пять пятьдесят семь… — И у нас есть час и три минуты до момента, пока привезут птицу. — Но мне нужно… — Я все сделал! Все, что тебе было нужно я сделал, а теперь пойдем гулять! Сперва молча, они медленно шагали по набережной. А позже разговор потек будто бы сам собой. Было столько общих тем и они, к счастью, касались не только ресторана, мяса и высокой кухни. Майкрофт и Грег были из разных миров, но это вовсе не мешало им любить одних и тех же певцов, обожать теплое Средиземное море и вкусную домашнюю еду и многое, многое, многое другое… Холмс вернулся в «Шато Бриньон» и был приятно удивлен переменам, что произошли в ресторане. Шерлок переделал все от и до и, честно говоря, готовился к взрыву, зная ретроградность собственного брата. А Майкрофт временами мог быть пострашнее ретроградного Меркурия! Но старший Холмс сдержанно поблагодарил Шерлока и Ватсона за отсутствие явной эклектики в интерьере ресторана и принялся творить. В меню появились совершенно необыкновенные блюда от шефа, которые покоряли гостей, заставляя снова и снова возвращаться в их ресторан. А Грег последовал всем советам своего, кхм, друга? парня? пока-нелюбовника, но уже скоро?.. Он действительно не знал, какой ярлык навесить на их отношения, а спустя некоторое время просто перестал об этом думать. А момент, когда их отношения перешли на новый уровень, Лестрейд помнил очень хорошо. Майкрофт попросил Лестрейда провести мастер-класс по разделке мяса в «Шато Бриньон». Грег, конечно же, согласился и с энтузиазмом показывал разделку на кухне ресторана, пока краем глаза не заметил, что Холмс исчез. Лишь белый китель сверкнул за закрывающейся дверью его кабинета. Лестрейд закончил урок и без стука вошел к Холмсу: — Это, в конце концов, невежливо, ты знаешь об этом? Майкрофт стоял у окна, опираясь ладонями на подоконник и не оборачивался. — Эй, ты в порядке? — Я не в порядке, Грегори, потому что мне невыносимо видеть тебя вот таким вот… — Эээ… — Ты даже не представляешь себе, что бы мне хотелось с тобой сделать! Прямо здесь прижать к стене, сорвать все эти твои тряпки, а потом взять твой член так глубоко в рот, что ты бы захлебнулся собственными стонами. Я мечтаю смотреть, как ты выгибаешься, когда я буду облизывать твои яйца, посасывать их; как заставлю тебя умолять дать тебе кончить. И, поверь мне, это будет самый охуенный оргазм в твоей жизни! А потом ты меня трахнешь… — Майкрофт сдулся, словно воздушный шарик и замолчал, смотря куда-то мимо Грега. — Ты сказал «охуенный»… — ошарашенно пробормотал Лестрейд. — Простите меня, мистер Лестрейд, я не в себе… — Это уж точно, Майкрофт. В себе ты не смог бы оказаться даже если бы очень сильно захотел, но у тебя есть варианты… — Какие варианты? — недоуменно спросил Холмс. — Я, конечно, уже давно этого не делал, но при соответствующей подготовке вполне смогу вспомнить. Это же как езда на велосипеде — забыть невозможно, правда? Холмс выглядел совершенно сбитым с толку. — Я не понимаю… Тогда и случился тот самый первый поцелуй, который инициировал сам Грег. И остановиться они тоже не сумели. Все случилось прямо у стены. Холмс был совершенно несдержан. Сквозь зубы непристойно ругался, пытаясь расстегнуть рубашку Грега, бормотал что-то, кусал губы и мелко вздрагивал. Он порывался несколько раз опуститься на колени, но Лестрейд не позволял этого, бормоча «не сейчас, не сейчас». Член Грега идеально смотрелся в длинный тонких пальцах Холмса. Лестрейд сам себе казался неуклюжим и неумелым, старался подражать движениям Майкрофта, но сознание совершенно отключалось от желания кончить. И оргазм действительно был охуенным, мощным и по-юношески обильным. И неловкость после не задержалась, сменяясь смехом партнеров, которые с энтузиазмом приводили в порядок рабочий кабинет. — А мне еще здесь работать… — Кстати, о работе, — Лестрейд заправил рубашку, завернул манжеты до локтей и упер руки в боки, — я предлагаю объединиться. — В каком смысле? — Во всех! Телефон Майкрофта пискнул. «Соглашайся, старый ретроград! Я — за! ШХ» — И совсем не старый, — улыбаясь пробормотал Холмс.

***

Грег развалился на диване. Пиво, чипсы и орехи валялись повсюду. Огромный телевизор демонстрировал футбол, а весьма эмоциональный болельщик активно жестикулировал руками, помогая воплями любимому Арсеналу. — Гооооол! — завопил Лестрейд и хрястнул по журнальному столу бутылкой пива. Пена поднялась до самого горлышка, двинулась дальше и мощным потоком стекла по бутылке прямо на деревянную поверхность. — Грегори, ты смотришь эту запись в пятый раз. Пожалуйста, поясни мне, в чем смысл этого действа, кроме того, что ты заливаешь нашу мебель из красного дерева этим сомнительного рода напитком? Лестрейд с ухмылкой посмотрел на Майкрофта, что выглядел степенно в своем домашнем стеганом халате. Меховые тапочки, конечно, разбавляли весь этот пафос, но смотрелся партнер очень и очень элегантно. И так по-домашнему! — Смысл в том, что после победы «Арсенала» я невероятно голоден! — Ужин будет через, — Холмс посмотрел на часы, — одиннадцать минут. — Нам хватит! — с пошлой ухмылкой поднимаясь с кровати, произнес Грег, направляясь к партнеру. КОНЕЦ