Осколки витража

— Нам пора прощаться…— Шепнул Дариус тем вечером. В камине мерно трещал огонь, перепрыгивая по дровам. За окном тихо подвывал ветер… — Почему? — Ния потерла глаза, садясь на кровати и быстро прогоняя с себя остатки приятной дремы, — Ты уходишь? Ты больше не придешь? — Приду… Если буду тебе очень-очень нужен, я обязательно приду… — Я не понимаю… — Завтра, ты будешь дома. В своем мире… — А сейчас? — А сейчас ты в мире испытаний… — Но ты же говорил… То есть как? — Ния вспомнила всю свою жизнь здесь. Как строила карьеру, как общалась с друзьями и родственниками. Неужели все это было игрой воображения? А может игрой магов, возомнивших себя богами. — Я ведь не бог здесь… — Словно читая ее мысли, покачал головой Дариус, — Я не мог выпустить тебя, но я создал для тебя и для Гавриила условия вашей реальной жизни. Мне даже, почему-то, казалось, что он одумается, попав в реальность, найдет тебя и… И этого не произошло…— Повисло короткое молчание. Ния посмотрела на свою руку. На ее тонком пальчике все еще блестело обручальное колечко. Почему она не сняла его? Неужели тоже, глубоко в душе, надеялась, что однажды Гавриил найдет ее и попросит все забыть, начать сначала…? Как это глупо. Самое большое заблуждение людей, думать, что они незаменимы. — А теперь даже Вэд понял, насколько вы разные. И согласился выпустить вас в ваш мир… Вы вернетесь в ту точку, на которой остановились. Ты готова? — Нет… Я так привыкла… Я… Буду скучать. — И с этими словами Ния подалась вперед и крепко обняла молодого мужчину, ставшего для нее ангелом хранителем и другом. — Да… Я тоже… — Тихо выдохнул Дариус и положил руки на талию своей юной подопечной. *** Вечер Гавриила выдался пресным. Он проходил так же, как и сотни других, что делало его особенно скучным. Любимая сестра, приехавшая погостить с детьми, составила компанию за ужином. Последний был, как и всегда, несколько чопорным, лишенным всякого огонька, который зажигался в те годы, когда Дарьяна еще жила с ним под одной крышей и была юной девушкой, а не степенной и собранной леди, женой подающего надежды наследника самой богатой семьи империи. Дети, племянники Гавриила, вели себя так смирно, что казались фарфоровыми куклами, разодетыми и причесанными по последнему писку моды. Было так тихо, что Гавриил попросил пригласить скрипача. Даже ложка не разу не звякнула о тарелку за этим ужином, и музыкант был нужен, чтобы разбавить повисшее в воздухе напряжение. Вот открылась дверь. Скрипач тихо поприветствовал хозяина и его гостей, прошел на свой подиум подле рояля и стал играть. Мелодия была тягучей и плавной. Скрипка плакала в его руках и это заставляло всплакнуть и душу. Гавриил посмотрел на Дарьяну. Та, неспешно отправляя в рот кусочки еды, завела такой же скучный, как и весь вечер, разговор о планах на будущее… — Чем ты планировал заняться завтра, Гавриил? — Работой. Чем же еще? — Завтра День Рождения... — Заметила блондинка негромко, и Гавриил посмотрел на ее красивое лицо. Да, его родная сестра была совершенно непохожей на своего брата, но для Гавриила, она выступала в роли ангела, дарованного ему их родителями много лет назад. Белокурая и голубоглазая, она была хитра и расчетлива. Дарьяна заслуживала быть счастливой и была таковой. — Чье? — Кхм…— Молодая женщина прочистила горло и скривила носик, демонстрируя свое недовольство, а потом поправила старшего брата, — Чей. Твоего племянника, Гавриил. Мог бы запомнить за столько лет... — Начала было она, но Гавриил перебил ее коротким и холодным: — У меня работа. Позже заеду. — Ты собираешься завтра работать??? — Да. — Но завтра праздник, Гавриил... — Дарьяна потянулась вперед и накрыла руку Гавриила своей. Она старательно ловила его взгляд своими голубыми глазами и вот ей это удалось. Только теперь леди тихо сказала, — Мы все будем ждать тебя... — Дарьяна, посмотрим. — Давай на чистоту. У тебя кто-то появился? — Угу. У меня есть только работа. Всё, не занимай мое время. — Ты все больше похож на Дона... — Покачала головой Дарьяна, глядя на своего серьезного брата, взгляд которого блуждал по ее лицу, словно старался разглядеть в нем то, что давно не видел, чего не существовало вовсе. — И это очень плохо, на самом деле. Тебя же никто не утащит отдохнуть... Кроме меня. — Дарьяна улыбнулась, подмигнула, и повернула руку ладонью вверх, — Так идем со мной? — Дарьяна. — Гавриил сверкнул огнем недовольства в своих серых, как грозовая туча, глазах. В последнее время он был слишком строг со своей любимой сестрой, но, кажется, совсем не замечал этого. Однако это видела Дарьяна. В ее глазах сверкнула боль, и она закусила губу, отпустила его и поднялась, все еще надеясь, что брат передумает и вырвется из мыслей о работе и только ему известных проблемах. — Пойдемте, дети… — Тихо позвала она своих детей и те, коротко поблагодарив дядюшку за ужин, удалились, а сама Дарьяна еще раз попыталась призвать брата к отдыху, — До свидания, Гавриил, но если передумаешь… Мы будем тебя ждать… — Посмотрим. Он смотрел в сторону, но слышал, как тихо хлопнула дверь. Дарьяна ушла. Ушли дети. Осталось заунывное пение скрипки и ворох неприятных мыслей о работе. В целом, ничего не изменилось… *** Ния открыла глаза, ожидая чего угодно, но только не кромешной тьмы. Сон развеялся, и она тут же вспомнила вечерние объятья с Дариусом. Он прощался с ней, говорил, что она начнет с того места, в котором остановилась. Но о каком же месте шла речь? Девушка попыталась сделать вдох, но легкие безжалостно крепко сжали тиски. Здесь не было воздуха, нечем было дышать. К горлу подкатила паника и именно она заставила Нию попытаться двинуться. Тут-то она и поняла, вокруг, со всех сторон, были бархатные стенки. «Вы вернетесь в точку, на которой остановились.» — Еще раз пронеслись в голове слова Дариуса и теперь это привело ее в ужас. — Я в гробу… — Прошептала она одними губами, уже практически теряя сознание. Умирать снова не хотелось. Дневник ее жизни только открыл новую страничку, и, кажется, эта страничка была для нее не началом, а концом… Отчаяние брало верх. Анжерония забилась в стенки и крышку гроба, молясь, чтобы он вдруг открылся. Силы исчезали, таяли, как снег в весенних лучах солнца… *** Веки дрогнули, Гавриил открыл глаза и тут же его ослепил свет лампы над операционным столом. Следующим, что он увидел, были удивленные глаза рубинового цвета. Над ним склонилась девушка очень знакомая внешне… — М…Дон…— Приятный голос дополнил ее портрет, и Гавриил вспомнил: Элис. Жена Дона Дейнейрингс. Но если здесь она, и она обращается к Дону, то здесь и человек, значимость которого для Гавриила была куда выше, чем даже осознание самого себя, как Дона не на много менее сильной семьи Аргетьи. Но перспектива встречи с этим мужчиной немного пугала, ведь голос Элис не был лишен того же шока, что присутствовал в ее глазах. Значит, они не ожидали увидеть Гавриила в своей лаборатории. А это свидетельствует о том, что попал он сюда не по их воле. Но как тогда? Размышления Гавриила прервал все тот же мелодичный голос Элис, взгляд которой скользил по обнаженному телу Гавриила, — Ты это тоже видишь? По-хорошему и так, как хотел бы Дариус, стоило вспороть грудь и живот Гавриила и лишить органов, вырезанных Мироном еще тогда, когда семья Аргетьи оплакивала Дона, лежащего, по их мнению, в закрытом гробу. Но Вэд проявил великодушие, несвойственное ему, оставив тело Гавриила целым и почти бережно бросив его поверх препарируемого в этот момент на столе создания, отдаленно напоминающего огромную курицу. Самого Дона Гавриил все еще не видел лишь потому, что Дон стоял со стороны лампы и молчал, сжимая в руках скальпель. На его лице отражался тот же шок, что звучал в голосе его супруги, но в себя Дон пришел несколько быстрее нее. Он потянулся к инструментам, схватил медицинский молоточек и ударил им Гавриила по голове. В один момент свет для последнего погас, словно выбило пробки, и он погрузился в спасительное беспамятство. — Дон! — Элис посмотрела на мужа и воинственно подбоченилась. Взгляд ее тут же вернулся к живому Гавриилу и замер на его вздымающейся при дыхании груди. — Ну хоть бы «привет» сказал. — Элис, это оживший труп. Зомби! Ему надо поскорее вскрыть мозг! — Мирон, ты, конечно, можешь вешать лапшу на уши всем, но не мне. Я точно знаю и даю голову тебе на отсечение о том, что умертвия вот так из неоткуда на столе для вскрытий не появляются. — Тшшш... Мы ничего не видели. Мы ничего не знаем. — Вдруг пропел Дон, внезапно понимая, что уже несколько минут его глаз, а точнее его уголок, живет своей жизнью, отплясывая нервную жигу. — Вот именно, мы не знаем. И нам, обоснованно, надо узнать. Ты же всегда успеешь вскрыть ему мозг. А пока что, я думаю, стоит понять, как он тогда исчез со стола и, что еще интереснее, как появился сейчас. Живым, Мирон! Он может рассказать нам что-то интересное, ты же понимаешь... —... — Дон молчал. Напряжение над столом и тучи, нависшие над судьбой Гавриила, сгрудились и усилились. Но вот прозвучал вердикт, — Ладно. — Однако с этим коротким «ладно» Дон стал застегивать ремни на Гаврииле, из-под которого по мановению руки исчезло создание менее интересное сейчас, чем вернувшийся к жизни Гавриил Аргетьи. — Это чтобы не исчез ещё раз. —Я принесу нашатырь... — Короткого объяснения Элис было достаточно. Она кивнула и поспешила к шкафчику у стены, а потом, раздобыв там пузырек с нашатырем, ненадолго замерла, подумала и взяла белую ткань. — Прикрой его. На живых голых мужчин я смотреть не хочу. Только на одного... — Кицуне нежно улыбнулась любимому человеку и открыла пузырек. Мирон посмотрел на нее хмуро, но в его перевернутом эмоциональном восприятии, это означало улыбку и нежный взгляд. Белая ткань в его руках взметнулась и легла на тело Гавриила, скрывая его от взглядов четы Дейнейрингс. В это время его маленькая помощница приподняла голову мужчины и провела под его носом нашатырем, тут же убирая его подальше, чтобы, как минимум, не навредить слизистой оболочке. — Гавриил... Господин Аргетьи... Сэр... — Голос ее звучал тихо и почти нежно. Можно было даже подумать, что они достаточно близки с ним, но те, кто знает Элис, не допустили бы этой мысли. Дело лишь в том, что добродушная кицуне обладает крайне покладистым и мягким характером. Гавриил слабо приоткрыл один глаз, потом второй. Сознание стремительной молнией вернулось в его тело и разум восстановил картину мира перед ним. — Здравствуйте... Господин Аргетьи, вы слышите меня? — Тихо продолжала Элис, заглядывая в его, еще затуманенные, глаза… — Элис? А шо? А в смысле? — Как вы себя чувствуете? Вы можете говорить с нами? — Все нормально.. Что я только тут делаю?.. — Растерянность в его взгляде усилилась, когда он попытался сесть, но эту задумку осуществить помешали ремни. — А??? — Это мы хотим у вас спросить, сэр... — Элис с сомнением покосилась на Мирона, которому созерцание этой картины явно не доставляло удовольствие… — А я не знаю! Что это было?? — А я говорил, — Подал голос Дон, — Что надо череп вскрыть. — Дон, давай лучше спросим у вновь ожившего как он это сделал и где был столько лет? — Элис улыбнулась и отошла, налила воды в стакан и приподняла голову Гавриила, чтобы помочь ему попить. Когда дело было сделано, снова отошла и вернула стакан на место, а Гавриил, все еще ощущая вкус холодной воды на губах, вдруг спросил. — А я помню? — Обязан. — Довольно резко ответил Дон, недвусмысленно давая понять, что разговор в таком тоне не допустим, если одной из сторон диалога выступает его супруга, которая, в свою очередь, мягко спросила. — Расскажите нам, пожалуйста, все, что помните. Мы будем рады послушать... — Милая улыбка Элис обезоружила даже Гавриила, но Мирон услышал знакомый звук. Шуршание ее хвоста по полу. Она нетерпеливо дернула им, а внутренний лис тихо зарычал, требуя одного: поймать на хвост упрямца и узнать все самой. — Давай. Приводи себя в порядок и в мой кабинет. И не дай боже опять исчезнешь. — Строго сказал Мирон и приподнял уголки губ, что не сулило ничего хорошего для Гавриила. Однако ремни ослабли. Дон освободил мужчину и посмотрел на Элис. Она взглянула на него и подошла, понимая без слов каждый взгляд супруга, который подставил ей локоть и повел любимую прочь из лаборатории… *** Воздух наполнил легкие неожиданно и настолько резко, что Нии показалось, он разорвет их… — Ния…— Услышала она знакомый голос и ощущение безопасности окутало ее теплым пледом. — Даря…— Голос прозвучал тихим шепотом. Ресницы дрогнули и веки поднялась. Взгляду Анжеронии предстал образ ее ангела хранителя, разрезавшего тьму своими грифельно-серебристыми крыльями. Крепкие руки держали ее в объятьях. Ния чувствовала, как дрожит его тело от напряжения и волнения, охвативших мага. — Все хорошо… Теперь все хорошо… Я успел. — Прошептал он тихо, отчаянно прижимая к себе хрупкую девушку, которую едва не потерял навсегда… Между тем он не желал больше думать о том, какими правдами и неправдами пришлось ему выбираться из мира его брата. Однако к этим мыслям возвращал скептический голос в голове, принадлежащий оному. К слову, Вэд — не только брат Дариуса, но и любимый ученик Мастера. Прошло так много лет с тех пор, как он стал обучаться у него, что уже невозможно вспомнить с чего именно все началось. Да это и не важно. Значение имеет лишь то, что именно у Вэда хватило сил и терпения, чтобы добиться разрешения и помощи в создании собственной реальности, мира, в котором он, с помощью своей жены и брата, пытается мирить экс-партнеров и склеивать их отношения. По мнению Дариуса, занятие это бесполезное, но, как ни странно, иногда приносит неплохие плоды, подтверждая теорию Вэда о единстве душ и предписании друг другу свыше… Да и цель таких энергетических затрат, конечно, не в том, чтобы рассорившиеся влюбленные помирились и отправились жить своими счастливыми жизнями в привычный для них мир. Нет, здесь замешаны куда более корыстные мотивы. Эмоции, порождаемые людьми, между которыми возникли стены непонимания и обид, превращаются в ту самую энергию, которой пользуется Маэстро в своих заговорах и ритуалах. И мир Вэда, таким образом, становится скорее фабрикой, по добыче ресурсов, нежели богадельней. «Любовь-любовь.» Ментальные разговоры с братом и раньше не доставляли Дариусу особого удовольствия, но теперь и вовсе раздражали. «Я думал, что потерял ее... Навсегда, понимаешь? Как бьется сердце... Ния...» «Зачем она тебе, если есть мы?!» «Ты не поймешь. Вы — это вы. А Ния — хрупкий цветок. Моя маленькая птичка. Она ниспослана мне ради искупления грехов. Я хочу защищать ее. Хочу хранить...» Дариус крепко обнял Анжеронию. Так крепко, что девушка застонала и попыталась вырваться из его рук. «Смотри, пока будешь бегать за своей птичкой, потеряешь нас. Ведь мы — это же просто мы!» «Ты слишком много на себя берешь и, поверь, если мне придется делать выбор, я сделаю его быстро.» — Что ты делаешь? — Возмущенно спросила Ния, все же выпутавшись из рук Дариуса. Глаза ее недовольно сверкали, отражая лучи солнца в своей лазурной чистоте. — Прости. Я, наверное, немного переборщил с крепостью объятий... — Виновато улыбнулся Дариус и почесал затылок. «Да я уже понял, что в случае выбора я сдохну.» «Если бы ты послушал меня и помог ей, я бы относился к тебе иначе, а теперь у тебя есть только один вариант: не доводи до выбора.»- И эта ментальная фраза стала своеобразной точкой в их разговоре, поставленной Дариусом. Точкой, после которой Вэд потерял нить, соединяющую их с братом ментальности… *** Через 15 минут в кабинет зашел уже одетый Гавриил. Он вдохнул знакомый аромат дерева и бумаги, уловил тонкий запах сургуча и чернил, насладился едва ощутимым в воздухе парфюмом кумира… — Я пришел… — Я вижу. — Растерянный вид Гавриила только усугубил недовольный тон Дона. Да и его жена, закрывшая книгу и все так же, как и всегда, сидящая на уголке стола мужа, не искрила любезностью больше. Супруги казались одним целым и очень гармонично дополняли друг друга. — Мы слушаем. — Ну...как бы начать.. — Да как есть! — Дон нахмурился и Гавриил поспешил начать с самого начала… А началом стал момент его рождения, который он, разумеется, не помнил, но по рассказам приближенных семьи имел некое представление о нем… У Элис в этот момент дернулся глаз и она посмотрела на Мирона, а потом решила сама нарушить этот стройный рассказ. — Нет-нет, Гавриил. Расскажите нам все с момента, когда вам пришло в голову браться за древнюю магию и какое именно заклинание вы использовали… — И, посмотрев на любимого, пояснила, — Мне очень интересно узнать эту ситуацию еще и с магической точки зрения… Но Гавриил, видимо, не желал делиться неприятной историей. Он, конечно, кивнул, прислушиваясь к желанию Элис, но начал свой рассказ с момента знакомства с Нией. А было это очень много лет назад, когда белокурая девочка 5 лет была представлена ему, как сестра, на тот момент, жениха Дарьяны. — Разве вы решили использовать заклятье, когда познакомились с женихом госпожи Дальянс? Гавриил, в те времена мадмуазель Дальянс была ребенком... — С некоторым сомнением заметила Элис, желая прервать круг ненужной информации, но Гавриил скривился и нравоучительно заметил. — Элис, надо все с начала рассказывать. Это же предыстория, ну. — Гавриил продолжил рассказ, а вот Дон прикрыл глаза и тихо шепнул Элис. — Разбудишь, когда он к главному подойдет. В ответ Элис слегка сжала его руку и оставила ее при себе, слушая Гавриила. Конечно, история о вредной девчонке, которая раздражала дона до такой степени, что он использовал все возможности и шансы, чтобы только избавиться от ее присутствия, была мало интересна Элис, но то, что Мирон решил вздремнуть, пока это продолжается, доверяя в ее рыжие лапки ситуацию и свою безопасность, ее воодушевляло и радовало. Так что, гордо расправив плечи, она внимательно слушала рассказчика и изредка уточняла — Так вы сильно недолюбливали девочку, да? — Было дело. — Коротко ответил он и продолжил свою историю, растянувшуюся на несколько долгих часов, по прошествии которых он все же подошел к самой сути. В этот момент Элис легко разбудила своего Мирона, даже не привлекая к ним внимания Гавриила и главную часть, часть с мотивами использования древней магии и причиной смерти Гавриила и Нии, супруги прослушали вместе… — Я всегда считала, что Дальянсы чрезмерно балуют своих девочек. Но чтобы сделать из младшей дочки настолько неблагодарную мерзавку... — Посочувствовала Гавриилу Элис, качая головой и прижимая лисьи ушки к макушке, когда рассказ Гавриила подошел к концу. — Вы так много делали... Все возможное, я полагаю... — Нет. — Я так и знал. — Дон сжал в руке пальчики Элис и та удивленно посмотрела на него, а потом на Гавриила. — Нет? — Удивленно посмотрела на Гавриила Элис и тут же предположила, — Вы не смогли справиться с собой? Ах, как я вас понимаю. Некоторые люди, особенно женщины, просто невыносимы... — Угу. С ней не смог, да и с собой тоже. В общем на этом история заканчивается. Теперь я могу топать? — А сам он уже поднялся и посмотрел на дверь, желая поскорее уйти из кабинета, в котором ему устроили допрос. — Ну, пробуй. — Хмыкнул Дон, а Элис сердобольно спросила. — Куда же вы пойдете теперь? Вы ведь считаетесь умершим... — Ну как куда? К себе… — Дон, скажи ему... — Посмотрела Элис на любимого. — Он не выйдет, сам вернётся. — Дон дёрнул плечом, когда Гавриил вышел. *** — Что ты планируешь теперь? — Спросил Дариус, сидя рядом с Нией на поваленном дереве и смотря вдаль на простирающееся под холмом кладбище. — Знаешь, — Начала Ния, влюбленно смотря в подернутое красной дымкой заката небо и щурясь от солнца и легкого ветерка, колыхающего ее белокурые волосы. — Меня так красиво похоронили, что теперь я просто обязана прожить не менее красивую жизнь. — Девушка протянула руку вперед, словно желая коснуться закатного солнца. — Ты, я полагаю, отправишься к родителям для начала… — Дариус посмотрел на нее и невольно залюбовался плавным изгибом ее гармонично сложенного тела и утонченными чертами лица. — Не думаю, что стоит. — Почему? Они ведь похоронили дочь. Хуже быть просто не могло… — Вот поэтому и не стоит мне появляться в их жизни сейчас. Я не знаю насколько хватит моего запала на жизнь и в какой момент он закончится. А они уже раз теряли меня. Я не уверена, что они будут счастливы терять меня снова. — Почему ты уверена, что ты тут же умрешь? — Не знаю… Просто мне кажется, что впереди так много опасностей. Какая из них возьмёт меня? Может никакая, а может и первая попавшаяся на моем пути. — Анжерония улыбнулась и спрыгнула с поваленного дерева, —Но так или иначе будущее светлое и я с удовольствием ступаю в него. Дариус улыбнулся, а потом тихо засмеялся, склоняя голову к груди и позволяя ветерку трепать свои черные, как вороново крыло, волосы. — Тебя доставить до города? — Нет, я дойду сама. А может доплыву… Или доеду! Как получится. — Ния, у тебя совсем нет денег, нет даже имени. Ты вообще осознаешь в какое опасное предприятие ты ввязываешься? — У меня есть знания, желания и амбиции. Этого достаточно, чтобы покорить весь мир. — А ты хочешь покорить мир? — Нет. Мир слишком молод, чтобы его покорять. Куда интереснее взять что-то уникальное. — То есть в этот раз ты не планируешь работать секретарем у какого-нибудь богатея? — Конечно же нет! В этот раз я хочу стать кем-то, кто сможет сказать с гордостью, что имя моё— Анжерония Дальянс, именно та дочь и именно тех самых Дальянсов, которые владеют половиной мира. Ния засмеялась и ловко спрыгнула с дерева. Легко повела бедром и сделал шаг. Потом еще и еще, удаляясь от Дариуса вниз по холму. Взгляд ее уже уловил далеко на горизонте тоненькую полосочку моря, сверкающую особенно ярко во время вечерней трапезы, ведь сегодня было такое вкусное блюдо: солнце. Дариус долго смотрел ей вслед, а потом медленно раскрыл крылья и крикнул: — Даже не поцеловала на прощание! — Это потому что я с тобой не прощаюсь! — Помахала над головой Ния рукой, даже не обернувшись, и ускорила шаг, а Дариус, засмеявшись, ударил крыльями по воздуху и взлетел, тоже скрываясь в закатном небе. У него было слишком много дел, он слишком отчаянно сбежал от брата и его невесты…. *** — Ты ему веришь? — Теперь уже, в наступившей тишине, в кабинете слышался лишь мерный ход часов и звук дыхания в унисон двух людей. Элис смотрела на Мирона. Мысли о Гаврииле не давали ей покоя и она возвращалась к ним снова и снова. — Моя дорогая Элис, я верю только тебе. Удивительно, как сложились отношения взаимной веры и чистой любви между теми, кто не должен доверять друг другу: между доном одной из двух мафиозных семей империи и младшей принцессой ди Оро де ля Креосьон ди. Их встреча была случайной и вряд ли должна была случиться, но одного только взгляда в глаза друг друга им хватило, чтобы почувствовать теплое пламя искорки, вспыхнувшей и задрожавшей на ветру запретов и ограничений, которые так или иначе накладывает общество не только на принцесс, но и на Донов. Элис не могла быть с Мироном. Она входила в ту малую группу людей, которая никак не должна была быть допущена до мафии. В самом фундаменте семьи закладывались эти правила, как кирпичики, которые заливаются раствором, чтобы дом Дейнейрингс мог не только крепко стоять на земле, но и поглощать все то, что казалось ему необходимым. Именно так и исчез третий Дом мафии. Осталось два: Аргетьи — короли алкогольной промышленности, и Дейнерингс — властители оружейного дела. Вторые держали в секрете все, чем занимались и что хоть косвенно, но касалось сердца семьи, Дома. Так, даже его имя было знакомо лишь Элис и его сестре, а вот фамилия оставалась в тайне даже для принцессы. Не знала она и о том, что уже давно Мирон, потратив массу сил и устроив маленькую кровопролитную войну в семье, любовно выводя каждую букву, вписал имя своей лисички в список членов семьи, как имя своей супруги, с которой был намерен пройти весь оставшийся жизненный путь. Она не знала ни о чем и не требовала этих знаний. Она просто любила. Ей хватало места на углу стола Дона, она была той, от кого у него не было секретов и не было того разговора, во время которого ей пришлось бы выйти, чтобы не услышать что-то непредназначенное для ее рыжих ушей. Однако была действительно большая проблема, нависающая над этим маленьким раем дамокловым мечом: император Азазелло ди Оро де ля Креосьон ди. Старший брат Элис ни за что не одобрит союз сестры ни только с Доном, но и с кем угодно другим, ревностно защищая свою собственность, не подчиненную его воле полностью. Раньше Элис устраивало то, что, возвращаясь из долгих походов, он призывал ее в свои покои и пил ее энергию, чтобы восстановиться, но сейчас ее пугали не только его ненасытность и злость, с которой он смотрел на всех окружающих, но и желание, сравнимое с манией, в подчинении, полном и безоговорочном, кицуне воле императора. Если ему станет известно о нежной привязанности Элис к Мирону, он найдет способ добраться до последнего и заточит его в подземельях замка, а кицуне придется стать оружием в его руках, чтобы спасти любимого. — Как приятно слышать…— Элис заулыбалась и крепче сжала руку Дона, а потом отпустила ее, спрыгнула со стола и обошла его. Стоя позади Мирона, она положила руки на его плечи и слегка сжала их. — Ты устал... — Тонкие пальчики скользнули на его виски и нежно помассировала их. — Да ну. Я свеж и полон сил. Я даже поспал! — Подремать в кресле и поспать в кровати — это разные вещи... — Покачала головой Элис и щечкой прижалась к макушке Дона, — Вечером я утащу тебя в кровать, обещаю... — Я даже не сомневаюсь в тебе… Элис улыбнулась и фыркнула ему в волосы, а потом зарылась в них носом, на мгновение забывая о чем хотела поговорить с Доном. — Так что ты думаешь обо всем этом? — Мне эта Ния совершенно не нравится и чем дальше он от нее будет, тем я буду счастливее. — Он тоже будет счастливее, если никто не будет унижать его мужское достоинство и, тем более, требовать отказаться от тебя и сестры. — Вот поэтому нельзя позволить, чтобы он опять как-то начал с ней контачить. — Конечно. Я даже предложила бы тебе отправить его в другую республику, но, думаю, это излишне... — Элис перестала массировать его виски, но нежно обняла Дона за шею. — А может быть и нет. Но тогда и нам придется уезжать. — Вслед за ним? — Ну или вместе с ним. Свалим от Зюзи, Элис. Как бы мы не оттягивали этот момент, но… — Он в путешествиях и совершенно нам не мешает, не так ли? — Перебила Дона девушка, боясь одной только мысли о побеге от брата. — Это до поры до времени. Когда-нибудь он узнает о нас. — Может будем решать проблемы по мере поступления?- А потом подумала немного и поднялась, выпрямилась и, обойдя Мирона, стала так, чтобы он мог усадить ее на колени, — Или ты настаиваешь? Он тут же усадил ее на колени и руки его легли на тонкую талию, перетянутую поясом длинной юбки. Мирону безумно нравился вкус Элис в одежде. Только она на целом свете могла одеваться так скромно и, в то же время, так неустанно манить к себе. Неброские блузки и рубашки всегда были застегнуты на все пуговички, а длинные юбки из тяжелых тканей не давали шансов рассмотреть даже лодыжку принцессы. Однако волосы Элис никогда не прятала в замысловатых прическах. Мирон любил эти рыжие локоны, скрывающие спину его жены, мягкие, как шелк, с ними никак не удавалось сладить, но даже мысль о том, чтобы спрятать эти роскошные пряди в косу или иную, более замысловатую прическу, вызывала отторжение и неприятие. — Не настаиваю, но предчувствие у меня плохое… — Мирон уронил взгляд на ушки Элис, замершие в высоком положении, чтобы, он знал, ловить не только его слова, но и каждый его вдох. — Может, оно ошибается... Ты действительно много работаешь... Это усталость... — Ушки дрогнули и немного опустились, девушка нежно обняла Дона. Голова ее легла на его плечо, а пальчики запутались в его темных волосах. — А если нет? Я не хочу потерять тебя. — Я никуда не денусь от тебя. Мы почти одно целое... — Элис подняла ручку и раскрыла ладонь, а когда Мирон, интуитивно и неосознанно, сделал то же самое, синхронно с ним сплела их пальцы в замок. — Вот видишь? — Улыбнувшись спросила она, взглядом указывая на их руки. — Видишь. — Он смотрел на переплетение пальцев и крепче сжимал Элис в своих руках. Жизни без нее он не мыслил и сейчас, на секунду представив, что в кабинете совершенно пусто и он сидит над бумагами в одиночестве, ему стало дурно. Нет. Мирон спасет свое счастье, даже если ради этого придется вступить в войну с целым миром.