Safe/Под защитой

Джаспер

      В тот день, когда мы присоединились к этой семье, я почти ничего не знал о Калленах. Это Элис захотела жить с ними. Она предвидела, что среди тех, кто обладает самоконтролем и гуманностью, мы будем счастливы. Я буду счастлив. Иногда я задавался вопросом, не выбрала ли Элис эту жизнь ради меня, — ведь это именно мне убийство людей доставляло наибольшие неприятности. Это я чувствовал мучительные эмоции своих жертв, их ужас и отчаяние, их тщетную надежду на спасение — прямо перед тем, как впиться в них зубами. Убивать их перед тем, как укусить и выпить кровь, оказалось почти бесполезно. Всё равно они успевали испугаться… когда мои холодные ладони прикасались к их лицам… когда они чувствовали, как с хрустом и болью ломаются их шеи. Но Элис полюбила нашу новую семью, как только Каллены приняли нас к себе, и никогда не скрывала, насколько благодарна им за это. Карлайл и Эсме сразу отнеслись к ней с весёлой приязнью, а потом, гораздо быстрее, чем можно было ожидать, с искренней любовью.       К моему удивлению, меня тоже быстро приняли как родного, несмотря на то, что я чувствовал неловкость и вёл себя замкнуто с хозяевами дома, в который мы так внезапно переселились. Карлайл не делал различий между мной, Эдвардом и Эмметом, а они оба при каждой встрече стремились завязать разговор, предлагали отложить книжку и поиграть с ними в видеоигры, хотя я понятия не имел, что это такое, или побороться с ними. Эти тренировочные бои очень отличались от того, к чему я привык… всё было не всерьёз. Они никогда не причиняли боли друг другу. Они сдавались, когда проигрывали. Они шутили и обменивались обидными прозвищами, как настоящие братья, а когда я впервые уступил их просьбам и согласился помериться силами с Эдвардом, то с удивлением обнаружил, что эти правила распространяются и на меня. Он победил, и это тоже стало для меня неожиданностью — раньше мне не удавалось найти спарринг-партнёра, равного мне мастерством. Большинство новорожденных, с которыми мне приходилось драться, были сильными и необузданными, но не обладали бойцовскими навыками. Эдвард и Эммет совсем не походили на них… но даже когда Эммет победил меня в первом бою, изумив своей необычайной мощью, он лишь коснулся зубами моего горла и тут же с улыбкой отстранился. В тот момент я понял, что не получу здесь новых шрамов.       Розали вела себя… цивилизованно. Её эмоции показались мне необычными — иногда она злилась, в другое время я чувствовал исходящие от неё страх или беспокойство… и не понимал их причины. Однажды, когда у меня уже начали складываться дружеские отношения с Эмметом, я подошёл к нему на охоте, пытаясь отвлечься от мыслей об омерзительном вкусе оленьей крови.       «Что случилось с Розали… если это не запретная тема? — я говорил тихо и нерешительно, не зная, какой реакции ожидать на этот очень личный вопрос, но понимал, что лучше спросить у него, чем у неё. Однако Эммет лишь вздохнул и провёл рукой по волосам, его эмоции померкли, а взгляд стал грустным.       «Она… эээ… она была помолвлена с одним парнем, ещё до того, как Карлайл обратил её, — негромко ответил он, по привычке складывая руки на груди. — И вечером накануне их свадьбы он и несколько его приятелей… сильно напились. И… и она случайно столкнулась с ними в городе…       Тут я закрыл глаза — слишком легко было закончить эту историю вместо него. Я не очень хорошо помнил свою человеческую жизнь, особенно то, что было до вступления в армию конфедератов. Но я точно знал, что никогда не ударил бы женщину, испытывая гнев или похоть… ни за что не причинил бы никому подобной боли. Став вампиром, я меньше всего думал о сексе… пока не повстречал Элис. Но мне многое было известно об изнасилованиях… их ужасные результаты я видел на ночных улицах, путешествуя с Марией. Порой сам отшвыривал мужчин, готовых напасть на женщин, и выпивал этих негодяев, надеясь, что это можно считать хоть каким-то искуплением… на глазах у их смертельно испуганных жертв, которые в ужасе смотрели, как мои зубы вонзаются в шеи их обидчиков. Увы, эмоции мерзавцев делали их почти несъедобными для меня.       «Он изнасиловал её… все они… Оставили умирать в этом проулке… Карлайл нашёл её и спас».       Больше Эммет ничего не сказал, а я, почувствовав, как больно ему вспоминать такое, с тех пор ни разу не заговаривал с ним об этом. Я был уверен, что Элис предвидела нашу беседу… она о многом узнавала раньше остальных, а Эдвард услышал всё в моих мыслях, когда мы вернулись с охоты, но лишь молча кивнул мне, здороваясь, и снова углубился в чтение, не сказав ни слова.       А потом был тот случай в гостиной… Листая телеканалы, я выбрал какой-то фильм. Телевизор меня не особенно увлекал, но я учился получать от него удовольствие, а фильм оказался довольно интересным. В какой-то момент мужчина на экране схватил женщину за плечи и толкнул её к стене, и я неожиданно ощутил резкое изменение эмоций Розали. Её боль и страх заставили меня рвануться к пульту и немедленно выключить телевизор. Но было уже слишком поздно… обезумевшая девушка вылетела из комнаты ещё до того, как я успел извиниться. Эммет побежал за ней, а я упал обратно на диван и схватился за голову. В этот момент в комнату вошёл Карлайл.       «Мне очень жаль… я не знал…» — отчаянно прошептал я.       Карлайл сел рядом и прикоснулся к моему плечу.       «Ты и не мог знать», — сказал он тихо, пытаясь успокоить меня, а я покачал головой, всё ещё расстроенный своей ошибкой…       — Когда она проснётся, я снова введу ей лекарство, — голос отца отвлёк меня от воспоминаний. Я посмотрел на Беллу, которая лежала между ним и Эсме. Она была укутана до плеч одеялом, но оно не закрывало её шею, сплошь покрытую чёрными и багровыми синяками. — Она жаловалась на боль?       — Да.       Это слово далось Эсме с трудом, и я понимал её. Девочка съёжилась под одеялом, всё ещё дрожащая, всё ещё испуганная, даже во сне.       — Приходится быть осторожным… это довольно сильный анальгетик. Я не могу превысить дозу и не хочу, чтобы Белла всё время была в забытьи… впрочем, ничего страшного, если она проспит всю ночь и часть завтрашнего утра.       Мне кажется, ей полезно спать. Может быть, она увидит во сне что-нибудь хорошее… или хотя бы забудется без сновидений. Но судя по тому, как она всхлипывает и стонет, не просыпаясь, дрожит и сжимается в комочек, видимо, я не прав… и во сне для неё нет спасения. Ощутив накопившиеся у Беллы отрицательные эмоции, я сосредоточился на её боли и страхе, пытаясь освободить её от них. Скоро я вынужден буду уйти из дома… не смогу больше выдерживать это. Элис положила ладонь мне на спину, и я ещё острее почувствовал её тревогу.       — Может быть, перенести её в постель? — спросила она, и меня поразила её нерешительная интонация. Обычно Элис лучше всех знала последствия того или иного действия, но сегодня в её взгляде и словах слишком часто не было уверенности. Вот и сейчас она ждала, что скажет отец, и, похоже, даже не пыталась заглянуть в ближайшее будущее.       Карлайл медлил с ответом, а я уставился невидящим взглядом на заключительные титры фильма. Эдвард и Эммет ещё не вернулись, Розали молча сидела на полу возле Беллы, всё так же прислонившись головой к колену Карлайла.       — Нет, — наконец сказал он, поправляя одеяло на ногах Беллы. — Лучше оставить её на этом диване. Не хочу, чтобы она проснулась у кого-то из нас на руках… это может испугать её.       Мне вспомнилось прошлое лето, когда Белла проводила с нами много времени… как часто она засыпала рядом с Эдвардом или Элис… сколько раз Эдвард или Эсме переносили её наверх, чтобы ей было удобно… и никто не волновался, что это может испугать её… сколько же должно пройти времени, прежде чем она снова начнёт нормально воспринимать прикосновения? Я закрыл глаза, чувствуя, как сжимаются мои зубы, и с трудом подавляя волну злости, которую сейчас не мог себе позволить, рискуя передать её остальным.       Эмоции моей семьи переполняли меня. Я чувствовал всё: их отчаяние, и тревогу, и гнев… беспомощность Беллы, её боль и страх… и больше не мог это выносить… Крепко взяв Элис за руку, я встал и виновато посмотрел на Карлайла. Он кивнул. Исходящее от него искреннее сочувствие оказалось для меня последней каплей, и я выскочил из дома. Мы побежали через лес. Элис пыталась подстроиться к моим шагам. Сейчас мне необходимо было побыть только с ней одной. Она тоже испытывала опустошение и страх за Беллу, как и все остальные, но я не оставил бы её в одиночестве… просто не смог бы. Я слишком беспокоился бы за неё, чтобы суметь расслабиться. Нет… оставить её и уйти никогда не было для меня приемлемым вариантом. Мы остановились в нескольких милях от дома, за пределами досягаемости для моего дара, и я притянул её к себе, а она положила голову мне на грудь, сдерживая рыдания.       — Прости, прости, Джаспер, — она терпеть не могла причинять мне боль своими эмоциями, но я успокоил её, крепко обнимая и прижимаясь губами к её макушке.       — Шшш, дорогая. Всё в порядке.       — Это ранит тебя, — запротестовала она, обнимая меня, а я покачивал её взад-вперёд, благодарный за то, что сейчас мне нужно было справляться только с нашей общей болью.       — Тебя это ранит тоже… и всех…       — Я не могу ничего увидеть! — она подняла на меня взгляд, её глаза расширились в испуге. — Не могу… она ничего не решила! Я не знаю, всё ли с ней будет в порядке…       — Всё, — твёрдо заявил я, взяв её за руку. — Элис, с ней всё будет в порядке. С нашей сестрой всё будет хорошо. Мы постараемся добиться этого. Договорились?       Глубоко и прерывисто вздохнув, она кивнула, и я нежно поцеловал её… потом уже не так нежно… Не то чтобы я мог думать о чём-то подобном… просто мне хотелось, чтобы она была ближе ко мне. Её эмоции немного выровнялись, боль стала чуть слабее, и я почувствовал, что снова могу дышать, тяжёлый ком в груди, казалось, начал понемногу таять.       — Что мы будем делать… когда вернётся Чарли? — спросил я тихо, слегка отстраняясь.       — Карлайл не позволит отцу Беллы принудить её к чему-нибудь. Когда Чарли узнает, что случилось… надеюсь, станет более понимающим, — и, помолчав, Элис добавила: — Мы не дадим ему причинить боль Белле… ни ему, ни кому-нибудь другому, — меня несколько обеспокоила короткая вспышка тревоги при этих словах, но она ничего больше не сказала и я тоже промолчал.       Элис снова положила голову мне на грудь, чуть слышно всхлипнула, а потом, встав на цыпочки, сцепила руки у меня на шее.

Эдвард

      Бормоча извинения, я вырвался из рук Эммета, но он лишь покачал головой, его мысли были полны сочувствия. Я мельком услышал пробегающих поблизости Элис и Джаспера и понял, что брату необходимо побыть вдалеке от семьи. Всё происходящее было для него эмоциональной пыткой. Я пожалел, что не могу извиниться перед ним… или хотя бы сказать спасибо… Потом взглянул на Эммета.       — Я не поблагодарил вас с Джаспером, — сказал я ему неожиданно для самого себя, а брат недоумённо нахмурился, склонив голову к плечу. — Это вы поехали за ней… и позвонили Карлайлу. Вы позаботились о ней, ребята. Спасибо.       Эммет положил руку мне на плечо.       — Тебе не обязательно благодарить нас за это, — тихо ответил он. — Конечно, мы позаботились о ней… Белла мне как младшая сестра.       Я невесело улыбнулся:       — Она тоже воспринимает тебя как брата, — с самого начала было ясно, что Белла почувствовала приязнь к Эммету да и вообще сроднилась с моей семьёй. Это было заметнее всего в её поведении с Эсме, но она привязалась и к Карлайлу, даже если поначалу немного робела и стеснялась его. В отношении Джаспера было сложнее, поскольку он по моей просьбе держался от неё подальше. И вот… Мне всё-таки не удалось уберечь её… Не от того я пытался её оградить… Я не стал думать об этом, а побежал обратно к дому, мне необходимо было снова её увидеть. Я знал, что она страдает и нуждается во мне гораздо больше, чем раньше, — чтобы я не просто был рядом и защищал её, но ещё и понимал, когда нужно помолчать рядом с ней, а когда вообще отойти в сторону.       Эммет последовал за мной, и мы вместе вернулись в гостиную. Эсме так и не убрала руку с головы Беллы, которая крепко спала между ней и Карлайлом. Розали всё так же сидела на полу, закрыв глаза и прислонившись головой к колену отца. Она размышляла… и я вздрогнул, увидев туманные воспоминания, снова и снова проходящие перед её внутренним взором. До сих пор она редко думала об этом рядом со мной. Я торопливо сел рядом с ней и нерешительно прикоснулся к её руке. Розали резко открыла глаза и дёрнулась, избавляясь от своих мыслей, но, как ни странно, не рассердилась на меня, и я осторожно сжал её руку. Сестра слегка улыбнулась мне, а когда я обнял её, положила голову мне на плечо. Розали нечасто вела себя мило. Обычно она была поглощена мыслями о самой себе или об Эммете. Белла не понравилась ей с самого начала, и было даже время, когда сестра была откровенно груба с моей девушкой. Но я всё равно был привязан к Роуз, хотя чаще общался с Элис. Любовь к Эммету смягчила Розали, и я иногда видел её добрую сторону, особенно в мыслях, но она очень редко позволяла себе быть уязвимой и почти никогда — такой, как сейчас.       Эммет сел с другой стороны от Роуз, Карлайл положил руку ему на плечо, и я услышал, что думает отец: «Я убью этого оборотня… я пошёл бы на что угодно, чтобы убить его». Мысли Карлайла никогда не были такими ожесточёнными… только если кому-то из нас причиняли вред. И тогда он мог быть таким же опасным, как Эммет или Джаспер. Мой отец ненавидел насилие, но умел сражаться и слишком сильно любил нас, чтобы бездействовать, когда мы страдаем. А то, что происходило с нами сейчас, ранило его гораздо глубже, чем можно было представить.       Я похлопал Розали по спине, когда она отстранилась, сестра заметно смутилась и снова повернулась к Эммету, который тут же привлёк её к себе. А я оглянулся, чтобы посмотреть на Беллу, лицо которой было совсем рядом, голова её лежала на коленях у Эсме, и свободный ворот футболки не закрывал кровоподтёков на шее. Я знал, что руки Беллы тоже покрыты синяками, особенно ужасно выглядели запястья… мне пришлось напомнить себе, что Карлайл внимательно осмотрел её.       — У неё точно нет ни одного перелома… или вывиха? — тихо спросил я, и отец отрицательно покачал головой.       — Нет, рентген ничего не обнаружил. Только множественные ушибы.       Я кивнул, сдерживая желание дотронуться до неё, чтобы своими холодными ладонями облегчить её боль. Вместо этого я привалился спиной к дивану, испытывая неприятное чувство осведомлённости обо всех тяжёлых, болезненных мыслях моей семьи. Мне хотелось забрать Беллу наверх… обнять её… утешить.       — Что же мне делать? — прошептал я, закрывая глаза и запрокидывая голову. Эсме прикоснулась к моему затылку, её пальцы нежно зарылись в мои волосы, а мысли были полны тревоги и боли за нас с Беллой.       — Сейчас — ничего, Эдвард, — тихо ответил Карлайл.       — Но… — я посмотрел на него снизу вверх, не в силах скрыть отчаяние. — Что я вообще могу сделать? — спросил я чуть громче, и, хотя не сумел выразить, что имею в виду, отец понял.       — Ты уже делаешь это, — мягко произнёс он. — И это всё, что пока тебе доступно. Волки разберутся с Джейкобом, а мы завтра снова будем здесь, с Беллой, и постараемся, чтобы она знала, что находится в безопасности. И послезавтра. И столько дней, сколько потребуется. Но в воскресенье вернётся её отец, и нам придётся поговорить с ним. Я не знаю, хватит ли у неё сил на это. Через неделю или две нужно будет отвезти её в больницу, провести все необходимые исследования, чтобы убедиться, что она выздоравливает. Это всё. — Я покачал головой, моё горло сдавил болезненный спазм, а мысли Карлайла были сочувственными, но твёрдыми: «Ты не можешь торопить её, Эдвард. Попытка ускорить восстановление только ухудшит ситуацию».       Я знал, что он прав… конечно же, прав. Это не значило, что меня порадовали его слова.       Белла пошевелилась, не просыпаясь, и тихонько вскрикнула при неловком движении. Её ноги прижались к ногам Карлайла под одеялами, в которые она была укутана, и она попыталась перекатиться, опасно приблизившись при этом к краю дивана.       — Белла, — позвал я тихо, моя ладонь зависла над её рукой, а Белла приоткрыла глаза, сонно щурясь на меня.       — Эдвард? Почему… диван? — шепнула она, вздрагивая под одеялами.       — Ты уснула прямо здесь. Хочешь наверх? — она кивнула, тихо пробормотав что-то, но осталась неподвижной. Карлайл молча посоветовал мне быть осторожным. — Я могу отнести тебя, если не возражаешь. — Она снова что-то пробормотала, и я нерешительно встал, зная, что все взгляды устремлены на нас. Эсме аккуратно убрала руки, а я плавно поднял Беллу, прикасаясь к ней через одеяла и надеясь, что это поможет. Она положила голову мне на плечо, и это движение было таким мучительно знакомым, что пришлось сжать зубы, напоминая себе, что теперь всё по-другому… что мне придётся быть очень осмотрительным.       Я быстро поднялся по лестнице и был уже на полпути к моей комнате, когда Белла снова зашевелилась. Её глаза резко открылись, она напряглась и, почти беззвучно вскрикнув, снова задрожала.       — Белла? Белла, это я, — тихо сказал я, пытаясь говорить успокаивающе. — Я просто несу тебя в свою комнату. Хочешь, чтобы я тебя отпустил? — на то, чтобы донести её до кровати, не понадобилось бы и пары секунд, но я беспокоился из-за невидящего взгляда, которым она на меня смотрела. — Хорошо. Сейчас я опущу тебя, и ты сможешь идти сама.       Двигаясь очень аккуратно, я поставил её на ноги и немного отошёл, подняв руки вверх, чтобы ей было их видно. Казалось, она слегка успокоилась, осознав, где она находится и что я делаю.       — Прости, — пробормотала она, снова уставившись в пол, а я тут же оказался возле неё, мгновенно забыв, каким осторожным мне нужно быть.       — Не извиняйся. Хочешь обратно в постель?       Она кивнула, и под моим бдительным присмотром, когда я готов был в любой момент поймать её, вошла ко мне в комнату, села на кровать, потом забралась под одеяло, которое я откинул, и почти сразу уснула.

Белла

      Меня разбудил мучительный спазм в желудке. Я инстинктивно сползла с кровати, и, прежде чем я успела осознать, что происходит, меня вырвало прямо на пол. Слёзы лились по лицу, меня сотрясала дрожь. Упав на край кровати, я почувствовала себя полностью обессиленной, словно из моего тела выкачали всю энергию.       — Белла? Ох, милая, вот, — я ощутила на лице что-то мокрое и холодное. — Карлайл?       — Белла? — моего лба коснулась твёрдая, холодная как лёд рука. — Жара нет… Эдвард, успокойся. Тошнота нередкое явление после… — его голос умолк, и я услышала тихий голос с другой стороны от себя:       — Я уберу… воды?.. — я не могла понять, о чём говорит Эсме, но кто-то дотронулся до моего лица, и я попыталась поднять тяжёлые веки.       — Мм?       — Ты можешь выпить это, Белла? — мягко спросил Карлайл, его рука потянулась к моему плечу, и я кивнула. — Вот, позволь, я помогу тебе, — он подождал, пока я снова кивну, и, обхватив меня за плечи, приподнял, поднося чашку к моим губам. Ледяная вода была просто блаженством для моего горла, и я вздохнула, избавившись от мерзкого вкуса во рту. Допив, я уронила голову на плечо Карлайла, а он осторожно положил меня обратно в постель. — Молодец. А теперь поспи ещё. Я введу тебе обезболивающее, хорошо?       Кажется, я кивнула… Не уверена, что это было заметно со стороны. Во всём теле чувствовалась невероятная тяжесть и усталость. Потом что-то сказал Эдвард, и я невнятно прошептала его имя, мне хотелось, чтобы он прилёг со мной.       Казалось, он понял, потому что в следующую минуту опустился возле меня на кровать, а я свернулась в клубок рядом с ним, касаясь головой его плеча. Рука Эдварда лежала у меня под головой, но он не обнимал меня, и я была несказанно благодарна ему за понимание… за то, что он, казалось, точно знал, что мне необходимо.       — Люблю тебя, — пробормотала я, сжимая в руке край его рубашки, и почувствовала, как его прохладный лоб коснулся моего.       — Я тоже тебя люблю, — прошептал он… это прозвучало так, словно его душили слёзы. У меня не было сил спросить, в чём дело… я всё ещё чувствовала себя очень усталой.       Кто-то взял меня за руку, я попыталась отдёрнуть её, но тихий голос Эдварда успокоил меня, сказав, что это Карлайл и он собирается сделать мне инъекцию. Я поморщилась, почувствовав лёгкую колющую боль в локтевом сгибе, и очень скоро снова уснула.