Земные радости

Чародей снова просыпается в холодном поту, прижимаясь к травнику ближе, а руками судорожно сжимает одеяло. Травник, кажется, уже несколько минут шепчет успокаивающие слова и гладит по голове, чтобы как обычно спасти его от собственных монстров. Видимо, в этот раз не помогло… — снова кошмар?.. — тяжело вздыхает травник. Вопрос звучит риторически, но чародей кивает, вымученно вздыхая, и утыкается лицом в его плечо, подставляясь под поглаживания. Травник вновь вздыхает и прижимает к себе, поглаживая уже по спине. — ты снова не выпил снотворное… хочешь я сварю тебе- — не уходи, пожалуйста. Побудь со мной немножко. Всё хорошо, я усну без этой горькой дряни. Травник с сомнением качает головой, но не отпускает, не перестает перебирать его пряди. Понемногу чародей таки-засыпает, свернувшись у самого близкого на свете создания на груди. Убедившись, что его дыхание снова ровное и спокойное, травник, переплетаясь с чародеем руками и ногами, словно корнями дерева, тоже проваливается в сон. Бессонница почти совсем перестала мучать. Только бы Тюр не уходил… и всё снова будет хорошо. Никакого бормотания во сне, криков, дрожи. Только его ласковые объятия и его запах, запах одуванчиков и майской грозы. Всё будет хорошо…

***

Просыпается чародей вымотанный, будто всю ночь не лежал тут, в кровати, а цемент таскал. Садится, потирая лицо. Тюр сочувственно глядит из-под одеяла. — выглядишь плохо... У тебя на сегодня были запланированы какие-нибудь неотложные дела? Чародей морщит нос, и после пары секунд раздумий отвечает: — нет, а что? Травник улыбается по-ребячески хитро. — мм… Господин Чародей, видите ли, у меня к вам важная просьба… Мне нечем закрыть кредит у банкира, и, как вам известно, на жизнь я зарабатываю скромным промыслом: продаю травы и растворы… но увы и ах! Сегодня у меня закончились оверийские ингредиенты. Мне нужно ваше сопровождение в походе для пополнения запасов, не будете ли вы столь- — если ты хочешь вытащить меня в Верхний мир отходнуть, то мог бы обойтись без официоза. — чародей снова падает на подушку и переплетает пальцы с пальцами своего дорогого, заботливого балбеса. И улыбается. Какой же он всё-таки хороший. прежде чем встать с постели и начать одеваться, Чародей ещё несколько минут наслаждается тем, как осторожно и ласково Тюр снова играется с его волосами и целует в щёки. Сегодня глава деревни не в официальном, скорее в рабочем — зелёное пончо, раньше принадлежавшее травнику, он надевает на лёгкую рубаху с коротким руковом, необычную для этого мира. Идея поменяться одеждой пришла в голову, как ни странно, ему. И пока что он ни о чем не пожалел, пусть зелёное пончо и было с какими-то странноватым неотстирываемыми разводами прямо на груди. "Скажем, что это такой дизайн", успокаивал Тюр и улыбался. Понемногу, вслед за ним вылезает из-под одеяла и травник, разыскивая очки. Шарится на своём столе, заставленном закупоренными, миниатюрными ведьмиными баночками с лунной водой, травами, чешуйками шишек, корешками, кристаллами, солью, и ещё бог весть чем. Разгребает в сторону хрустящие бумаги с зарисовками листьев, плодов, цветов и кореньев. Бережно и почти любовно кладёт на угол стола толстый фолиант, выделенный чародеем специально под его гербарий. В конце-концов, он не находит то, что ищет, и вдруг поворачивается на звук своего имени. И принимает стекляшки из рук главы деревни, растрёпанного и бледного — бледнее обычного. — тебе точно нужен оверийский воздух. И солнце…— поправив очки, Тюр хвататет со стула фиолетовое пончо, которое когда-то носил чародей. — всё, я готов, идём. — ну где ты готов. Ты себя в зеркало видел? Чародей разыскивает расчёску, и травник, закатывая глаза, уже привычно устраивается на краешке кровати, скрестив руки на груди. Довольный как кот, чародей, пристроившийся сзади, начинает мягко и осторожно расчёсывать буйные патлы — знает, насколько он чувствительный, и старается делать все осторожно. Бережно убирает пряди в сторону и невесомо целует в шею. Травник молчит и блаженно жмурится, пока не чувствует, как натруженные руки начинают плести косы по бокам. Возмущённый возглас процесса не прерывает, и, понимая, что спорить бесполезно, он ждёт, пока две косы по бокам не будут собраны сзади, и только тогда расплетается самостоятельно, пальцами приглаживая мягкие волнистые волосы. Улыбается самодовольно. Чародей цокает языком: — ой, да пойдём уже… Сзади слышится хихикание, но за протянутую руку Тюр берётся. А как иначе…

***

В верхнем мире время едва перевалило за полдень, но солнце пригревает нещадно, и, выйдя из портала, залы спешат устроиться под тенистыми сенями яблони. Здесь прохладно, можно переждать самый солнцепёк. Рядом ещё более тёмный лес, но чародей не решает туда соваться, отпуская травника самостоятельно искать свои растения. На самом деле, он знает, что травник способен сам о себе позаботиться. А потребность в "сопровождении" — лишь предлог. Однако держит ухо востро. Сверху, на ветках, красные наливные яблоки, наверняка сладкие. Сквозь зелёные листья проходит ласковый свет, и становятся видны их тёмные прожилки. Чародей сидит, прислонившись к чуть шершавому стволу, вслушиваясь и всматриваясь в мир вокруг. Из леса доносится тихое пищание какой-то птицы. Ветер дует сильнее — яблоки падают рядом. Зал пальцами отрывает стебелёк какого-то колоска, кладёт кончик в рот и раскусывает. В рот брызгает сладковатый молочный сок — этому его травник научил. В блаженстве он, расслабленный, посасывает травинку, закинув руки за голову разглядывает нежного цвета листики яблони, и уже подумывает откусить от ближайшего упавшего яблока, — самого красного, и, наверняка сочного и хрустящего, — как сбоку возникает инициатор похода. Улыбка до ушей: видимо нашёл, что хотел. — открой рот и закрой глаза. Чародей повинуется. Доверяет. Знает, что уж Ему травник точно не подсунет отраву, не соврёт и не предаст... Губами он на мгновение касается подушечек пальцев, принимая то, что Тюр хотел дать ему на пробу. Языком перекатывает во рту ягодку, которую ему сунули ему с рук, мнёт упругий шарик, а после — раскусывает кожицу. Во рту сладко и одновременно горьковато. Как подобается ягодам, чуть кислит. — брусника. Нравится? Чай из неё хороший. — нравится. — открывает глаза и смотрит на счастливое лицо сбоку: травник присел рядом на колени. — всё собрал, или дальше пойдём? — пойдём. Там ещё луговые. — "значит будем ползать под солнцем", думает чародей, поднимаясь на ноги и подавая руку.

***

Нужную травнику поляну — с высокой, желтоватой от сухости травой — они находят быстро. Чародей тут же прячется от накренившегося солнца, с наслаждением растягиваясь на прогретой, ароматной земле, а травник снова рыщет в траве, избирательно срезая перочинным ножичком то, что ему нужно. Вскоре приходит с полным мешочком дурманящих запахом фиолетовых цветочков. Кармашек набит синими. И руки, и одежда вся в жёлтой пыльце одуванчика. Из котомки, перекинутой через плечо, выглядывают красные бутоны мака — это для его снотворного. Радостно щебеча о быстром и удачном улове, Тюр сначала присаживается рядом и протягивает маленькие красные ягодки — душистые-душистые и удивительно сладкие ("земляника", поясняет он),— а потом, тоже прячась от жарких лучей, ложится под бок, присоединяясь к рассматриванию облаков. Увлечённый, как всегда не замечает на себе чужого взгляда, нежного-нежного. Всё говорит и говорит, снова о цветах и их свойствах. Чародей правда старается запоминать его объяснения из раза в раз, но всё отвлекается. — мне с тобой так хорошо сейчас. Знал бы ты, какой ты красивый.— наконец перебивает он. Травник замолкает, смущённо улыбается и смотрит счастливо. В волосах, разметавшихся по земле, снова запутались оверийские травы, цветы. Губы испачканы соком ягод. Чародей осторожно поворачивается набок, чтобы удобнее было смотреть. Любоваться. Затаив дыхание, он ловит его ладонь и прижимается губами, прикрыв глаза. И травник, кажется, тоже не дышит. Каждый раз так удивляется ласке с его стороны, словно не верит в происходящее. Вокруг много-много ромашек и васильков, на ветру покачиваются крупные соцветия фиолетового клевера, с подушечку большого пальца размером каждое. Где-то гудят шмели, любимые создания травника. Солнце пригревает, и всё вокруг благоухает цветущим сухим летом… Губам становится липко и сладко, и чародей целует до одури нежно и осторожно. Красивые, красивые зелёные глаза напротив, так похожие на листву яблони на солнечном свету, блестят от бесконечного, почти детского счастья. — ты лучше, чем все цветы и ягоды всех миров, ты знаешь?...