Концерт по заявкам

Они выгнали его из бара за полчаса до полуночи. Просто выволокли под руки, усадили на скамью возле автобусной остановки и заботливо пихнули в руки футляр со скрипкой. — Прости, парень, но тебе в нашей компании делать нечего, — ласково сказал кто-то из мужиков. — Скоро приедет автобус и отвезет тебя к мамочке. Сай хотел было возразить, что к мамочке его точно никакой автобус не увезет, потому что никакой мамочки у него и нет, но! Мир предательски качнулся, завертелся, и Сая стошнило прямо себе под ноги. — Держись! — похлопали по плечу. Держаться оставалось только за футляр скрипки. Зрелище грустное и гнусное. Когда Сай закончил выплевывать выпитое на асфальт, мужиков из бара уже след простыл. И черт бы с ними. Стоило сказать спасибо, что вовремя выкинули на мороз, пока он не успел попасть в историю, пока не выкинул фокус покруче и поинтереснее, чем игра на скрипочке в переполненном баре. Позорище. Дорогой немецкий акустический инструмент в дешевой и дурно пахнущей забегаловке! Что бы сказал его, Сая, педагог, если бы узнал о выходке дражайшего ученика? Схватился бы сначала за сердце или за лысину? Но точно бы навсегда и с позором изгнал из мира музыки и искусства! Маэстро фальшивок не любил. А фальшивками обзывал все, что ему не нравилось: рок, поп, джаз, уличных музыкантов; все, что не было классикой и сыграно вне стен консерватории, вызывало на лице педагога злобную гримасу. Отвращение. Пусть сам он ничтожный плешивый мужичок, чьи услуги обходились отцу семейства Нанами дорого, баснословно дорого, ничего не мешало ему кичиться несуществующей репутацией и таким же несуществующим вкусом. Сай учителя не любил, но с отцом спорить не решался. Обвинить учителя, что обвинить отца. Один раз можно, второго — уже не будет. Вот и тянули деньги из богатой семейки, играя на самых низменных людских чувствах — на тщеславии. Он у вас золото! Какой талант! Какие ручки! А косточка-то какая тонкая! Подвижное запястье. Идеальный слух. Бла. Бла. Бла. Их отцовское величество лишь однажды появился на концерте. Просидел там недолго и ушел с половины представления, сразу после выступления Сая. Не понятно, понравилось ему или нет? Но расходы на музыку увеличили. Купили новый дорогой инструмент, молча и властно поощряли хорошее поведение. Остальная семья выступления Сая игнорировала. Исключения составляли редкие семейные торжества и званые ужины, на которые его приглашали «сыграть что-нибудь». Расставленные полукругом стулья, постные лица в ожидании зрелища. Жиденькие аплодисменты в конце. Хороший мальчик. Талантливая зверушка. Он у вас далеко пойдет. Правда, любое представление — домашнее или публичное — превращалось в цирк, если дома оказывался Рюсуй. Тут и цветы выступающему, и самые громкие аплодисменты. И просьбы научить и показать. И сыграть еще. Ему. Только ему. Сай всегда вежливо улыбался брату и сквозь зубы цедил: — Отойди. Но если солнце вышло из-за туч и заняло свое законное место на небе, его никаким способом не сдвинешь. Хоть надорвись. Рюсуй он такой: его всегда слишком много. Он даже в огромном зале консерватории, сидя в партере на третьем ряду, умудрялся занимать собой все пространство. Так что смотреть получалось только на него. Они не виделись полгода: с тех пор как Рюсуй укатил учиться за океан, и Сай уже успел и забыть, и простить, и успокоиться. Но Рюсуй не был бы Рюсуем, если бы не заходил что в зрительный зал, что в чужую жизнь с ноги. Без звонка и без предупреждения. На концерт он пришел не один. Симпатичная блондинка, в красивом, но слишком вульгарном для классической музыки платье, так и висла на его руке, пытаясь притереться к Рюсую то грудью, то хорошенькой задницей. Она явно рассчитывала на свидание в каком-нибудь более веселом месте и откровенно скучала. Можно было представить, о чем они разговаривают: — Неужели мы тут останемся? — Да. — Но ведь это так скучно! — Смотри, как потрясающе они украсили сцену. — Мне не нравится. — Интересно, что он будет играть? — Ты не слышал? Мне не нравится! — Ты не видела, я брал программку? — Рюсуй, я не хочу смотреть концерт. — А я хочу! И так далее, и тому подобное. В голове вертелся лишь один вопрос: Зачем? Зачем ты приперся сюда? Зачем приперся не один, а с новой подружкой? Зачем? — Эй, Нанами-кун! Эй! Кто-то дергал Сая за рукав рубашки. Он вздрогнул, отошел подальше от занавеса и посмотрел в сторону зовущего. Долговязый парень в очках, нескладный и нелепый в дорогом костюме, переминался рядом с ноги на ногу и неуверенно сжимал в руках скрипку. Ямада Таро. Они часто выступали на одних концертах вместе, но особо никогда не общались. — Что? — С тобой все в порядке? — Абсолютно. Почему ты спрашиваешь? Ямада замялся, пожал плечами и ответил: — Мне показалось, что у тебя что-то случилось. — Тебе показалось. — Сай постарался улыбнуться ему как можно более непринужденно. Ямада покраснел, кивнул и, развернувшись, побрел за кулисы. Ямада ушел. А осадок остался. Эй, Сай, с тобой все в порядке? Сай снова выглянул в зрительный зал. Так и есть. Рюсуй и его спутница-красавица все еще сидели там. Первый акт отыграли как зря. Сай не мог сосредоточиться: сбивался, импровизировал, тут же приходил в себя, снова и снова вытягивая партию. Рюсуй следил за ним жадным взглядом, не моргая. Под светом рампы ни спрятаться, ни скрыться. Даже если самому крепко-крепко зажмуриться, можно почувствовать, как он смотрит. Ты такой красивый! Я любуюсь тобой. Краска залила лицо и уши: еще немного и Сай бы все испортил. Но смог, доиграл до антракта, и тут же получил от учителя хорошенькую трепку. — Да что с тобой такое? Соберись! — Извините. — Думаешь, если твой отец спонсирует наши выступления, то можно вести себя, как хочешь? — Извините. — Или, может быть, ты пьяный? — Нет. — Тогда вдохни-выдохни и отыграй вторую часть, как следует! — Да, сэр. — Безобразие. Учитель пошел раздавать упреки и ценные указания остальным участникам концерта. Сай поймал на себе сочувствующий взгляд Ямады. С тобой точно все в порядке? Начался снег. Сай задрал голову и открыл рот, пытаясь поймать снежинку. Мимо него проехало уже как минимум два автобуса. Но! Саю было плевать. Ни один из них не мог его отвезти домой. В центр, навстречу приключениям или неприятностям — да. Домой — нет. Звонить и просить, чтобы за ним прислали машину, не хотелось. По крайней мере, пока у него кружится голова и сжимается желудок. Сай попытался оттереть пятно на пальто снегом. Получилось скверно. Зря он боялся второго акта. Или не зря. Выйдя на сцену, первое, что он заметил — это два пустых кресла в третьем ряду. Стоило бы почувствовать облегчение, но получилось наоборот. Неприятный ком подкатил к горлу. Внезапно захотелось перед всеми извиниться, схватить скрипку, пальто и броситься прочь из концертного зала. Не важно куда, только бы не стоять на месте и не водить смычком по струнам. Зажегся свет. Стихли аплодисменты. И Сай заиграл. Музыка грустная, но по-человечески ясная. Сай намеренно украсил ее: прикрыл вибрато, пытаясь замаскировать собственную беспомощность и горечь. Зал затих, замер, послушался. Подчинился его музыке. У тебя все в порядке? Разве ты хотел видеть его сегодня? Разве звал? Приглашал на концерт? Разве ты хоть когда-нибудь разрешал ему заходить в твой мир, в твою жизнь, да хоть в твою комнату? А он, он хоть когда-нибудь тебя слушал? Дверь для Рюсуя такая же условность, как и любое другое препятствие. — Это ненормально! — говорил ему Сай. — Почему? — в голосе брата было искреннее удивление. — Потому что мы родственники. — И что? — Это ненормально! Можешь повторить это еще пару тысяч раз. Глядишь, полегчает! Звуки скрипки заполнили всю сцену, весь мир. Она плакала и жаловалась, делилась гадкой грязной тайной, и Сай плакал вместе с ней. Вместо того, чтобы сыграть финал, как положено, резко оборвал протяжный стон. Так, что у самого сердце разорвалось с последним звуком. Аплодисменты. Учитель точно по голове не погладит, но главное, что зритель доволен. Сай открыл глаза. Они были на мокром месте. Дурацкое ощущение тоски и беспомощности никуда не прошло, но он справился. Должен был справиться. Он повернул голову, чтобы посмотреть на учителя, получить хотя бы мнимую поддержку, но вместо этого наткнулся на Рюсуя. Он стоял за кулисой, по-детски закусив губу и щелкая пальцами перед носом охранника, который вежливо, но настойчиво пытался спровадить незваного гостя. Заметив, что Сай на него смотрит, Рюсуй замахал рукой. Но Сай отвернулся. Определись уже! Остаток концерта прошел более уверенно и внятно. Еще бы Сай не таращился за кулисы, где Рюсуй восседал на неизвестно откуда взявшемся стуле и о чем-то живо разговаривал и с охранником и с господином-учителем, не отрывая взгляда от сцены. Девушка-блондинка, с которой он пришел, переминалась с ноги на ногу рядом. Даме также притащили стул, но она от него, очевидно, отказалась, всем своим видом показывая недовольство. Правда, Рюсую на ее недовольство было плевать. Сай даже посочувствовал. Их вызывали на бис дважды. Цветы, поздравления. Второй раз за Саем на сцену вышел сам Рюсуй, подхватил его под локоть и крикнул прямо в ухо: — Привет! — Что ты здесь делаешь? — сквозь зубы процедил Сай, стараясь по-прежнему улыбаться залу. — Тебя так никогда не отпустят. — Отпустят. — Нет. — С чего ты взял? — Я бы не отпустил. Ты был прекрасен! Комплимент пошлый, но сказан был так бесхитростно и прямо, что Сай развернулся и быстро пошел прочь, наплевав на то, насколько это невежливо. — Да погоди ты! Куда бежишь? Подальше. От. Тебя. Как насчет такого ответа? Сай всегда бежит. А Рюсуй всегда его ловит. Вот и сейчас он властной рукой сграбастал его за шиворот. — Пойдем. Познакомлю тебя кое с кем. — Твою очаровательную спутницу я уже видел. Можешь не знако... — Эллен! Это мой брат — Нанами Сай. Собственно на его концерт мы пришли. Сай, это — Эллен. Она погостит у нас какое-то время. Очень хотела увидеть Японию, и я пригласил. На каникулы. Эллен, поджав накрашенные губы, недобро щурилась на Сая. Потом кивнула и попыталась улыбнуться. Улыбка получилась вымученная. — Он у нас музыкально одаренный товарищ. Думаю, может стать настоящей звездой или типа того, — Рюсуй разглагольствовал, игнорируя как факт повисшее в воздухе неловкое молчание. — Мы собираемся погулять и весело провести время вместе с Эллен. Присоединишься. Вот именно так. Никаких вопросов, только утверждения. Понимал ли сам Рюсуй, как сильно похож в своем поведении на Нанами-отца — вряд ли. С отцом у него были сложные отношения. Даже сложнее, чем у Сая. — Мне надо переодеться. Пальто, футляр, гардероб. Как-никак концерт отыграл. — Да, конечно! Мы подождем тебя у входа. Правда, Эллен? — Да. Подождем, — тон девушки не сулил ничего хорошего. Ни Рюсую. Ни Саю. — Я быстро, — пообещал Сай и показал им большой палец. Рюсуй ответил ему тем же. А дальше Сай позорно сбежал через черный ход, еле успев уложить скрипку в футляр и на ходу надевая пальто. Поздравления и наставления после концерта, общение со зрителями, с другими музыкантами. Все неважно! Главное было сбежать. Позорно и по-детски. И спрятаться так, чтоб не нашли. Нет. Нет. Нет. Тысячу раз нет! Не будет Сай играть по его, Рюсуя, правилам. Это исключено! У его брата нет не только чувства такта, личного пространства, хороших манер — у него нет ничего святого. Пусть гуляет со своей Эллен, пусть вешает ей лапшу на уши и раздает обещания, которые никогда не сдержит и не выполнит. Потому что забудет о них на следующий же день. Пусть держится подальше от Сая. У него же все в порядке? Бар был выбран наугад. Именно бар, потому что там умницу-отличника-музыканта-скрипача Сая даже вездесущий Рюсуй искать бы не догадался. А дальше с ним случился стакан виски. И еще один стакан виски, и еще один... Пока не закончилась целая бутылка. В какой-то момент Саю показалось, что напиваться одному скучно, в какой-то момент к нему подсел в общем-то с пьяного глаза классный мужик. Они разговорились. Мужик попросил сыграть. Да, так все и было. Мимо проехал еще один автобус, а снег усилился. Сай потряс футляр со скрипкой. Внутри звенели монеты. Вот! Даже подзаработать вышло! Будет чем похвастаться перед Рюсуем. Смотри, братец, не ты один в нашей семье способен заработать деньги! При мысли о Рюсуе стало как-то не по себе и слишком холодно. Сай попытался поднять воротник пальто и спрятать озябшие руки в карманы. Наверное, он уже где-нибудь весело проводит время со своей новой подружкой. Не станет же он его искать по всему городу, в ночи, почти в канун Рождества? Не станет ведь? Надо завязывать с сидением на лавочке. Сай выудил телефон и потыкал пальцем в экран. Бесполезно. Разрядился. — Вот, черт! — Наверное, ему стоило пойти обратно в бар и попросить у мужиков зарядное устройство или блок питания. Наверное, они его даже не прогонят. Наверное. Ну, или дождаться следующий автобус, пусть отвезет его хоть куда-нибудь. — Держи. На скамейку рядом с Саем опустили бумажный стаканчик. — Там чай. — Рюсуй уселся следом, широко расставив ноги. — Спасибо. Согреться сейчас не помешает. — Я пойман? — Определенно, да. — А где Эллен? — Она сказала, что не собирается идти в вонючий гадюшник для всяких пьяниц. Не для того наряжалась. Так что нам пришлось расстаться. — Прямо расстаться? — Ну, да? Рюсуй весело подмигнул Саю, и тот сделал слишком большой глоток чая. Поперхнулся. — Как крепко! — Ну не крепче той бурды, которой ты налакался. — Что ты видел? Загадочная улыбка на лице брата заставила Сая занервничать. — Только не говори, что... — Да. — О, нет! — О, да! Он видел все. Судя по этой самодовольной наглой роже, Рюсуй определенно видел все. — Я заснял на телефон. Сай застонал. Он еще и снимал! — Когда мне еще удастся подглядеть, какой ты живой и счастливый. Редкие кадры. Со мной ведь ты другой. — Потому что... — Это неправильно. Да-да, я помню. Не понимаю тебя, но помню. Сай отставил стакан с чаем обратно на скамейку. — Ты догадался, что я выйду через черный ход? — Да. — И ты пошел за мной? — Да. — И ты видел все? — Да. — И снимал? Рюсуй засмеялся. — Мне пришлось заплатить парням деньги, чтоб они вынесли тебя из бара. — Ты врешь, — смутился Сай. — Я совершенно серьезно! Твоя свобода обошлась мне в кругленькую сумму между прочим. — Сколько? — Не обеднею. В конечном итоге, ты был пьян. Какой кошмар! Мой старший братик напился. Какой дурной пример ты мне подаешь? Сай ничего не ответил, но, повернувшись к Рюсую, высунул язык. Последний аргумент в любом споре. Выкуси, мне не стыдно. Ловушка захлопнулась. Рюсуй захватил голову Сая ладонями и поцеловал. Он был очень-очень терпелив и нежен. Никакой брезгливости или страха, что их могут увидеть. Он оторвался от губ Сая и поцеловал его в щеку, под ухом, в шею. Сай, ты точно решил, что у тебя все в порядке? Ни черта он не в порядке! Он такой же чокнутый, такой же извращенец, как и его брат. Иначе зачем он так отчаянно цепляется за Рюсуя и отвечает ему. Тянется за его поцелуями. Надо сделать что-нибудь. Сказать! Как-то разрушить момент. Иначе потом закончатся каникулы, Рюсуй укатит за океан к очередной «Эллен», а Сай останется один в огромном доме с кучей тараканов в голове. — Ты, кажется, только что расстался с девушкой? Сай злорадно заметил, как поморщился Рюсуй. — И что? С тобой же я не расставался. Тебе не сбежать, смирись уже. Теперь настала очередь Рюсуя злорадствовать. Хорошо! Ничья. Сай, хлопнув в ладоши, встал со скамейки и тут же, покачнувшись, сел обратно. — Домой? — предложил Рюсуй. — Домой, — согласился Сай. Внезапно Рюсуй схватил его за плечи, притянул к себе и, пока Сай не успел опомниться, сделал фотографию. — Что ты творишь? — Отправляю фотку своей бывшей. Хочу похвастаться, что классно провожу время в компании брата! — Ты невыносимый тип. — За это ты меня и любишь. И на этот раз Сай поцеловал его сам.