imagine with aot boys

      — Смотри, что я сделала из бумаги.       Т/и достает из потёртого рюкзака бумажного белого журавлика. Она держит оригами между указательным и большим пальцами, улыбается, смотря на черноволосого парня, и ждет его реакции. Леви считает, что вышло красиво, однако признаваться он не стал и улыбку, которая хотела разъехаться по его лицу, он не показывает. Аккерман очень хочет сказать, что вышло и вправду мило, хочет взять в руки бумажку, покрутить её, похвалить Т/и. Но не может.       — Почему ты не улыбаешься? — фыркает девушка, опуская руку с оригами на колени, на которые Леви предпочитает не смотреть, потому что на ней чёрные капроновые колготки, поверх которых надеты чёрные кожаные шорты. Эта картина не выглядит вульгарно, Т/и никогда так не одевается. Просто Леви часто воображает, как лежит на этих коленях и как Т/ф гладит его по волосам, — тебя вообще ничего не веселит?       «Ты меня веселишь. Только ты. И это чертовски неправильно»       — Захлопни хлеборезку, Т/ф.       — Что такого в том, чтобы улыбнуться? Я знаю, что ты хочешь, — с этими словами девушка встает и подходит к брюнету недопустимо близко, глядя в серые глаза. Хоть с виду парень невозмутимый, внутри него всё переворачивается от взгляда /цвет твоих глаз/ глаз. Она рассматривает его. Плечи, ключицы, шею. Леви видит, ему это нравится.       — Если не отойдёшь, я уложу тебя на лопатки и переломаю ноги. Ты знаешь, что я могу.       Звучит очень обидно, но Т/и прекрасно знает, что ничего Леви ей не сделает, хотя может. Она почти никогда не обижается на его грубые слова, но иногда они трогают её хрупкое сердце и она плачет, пока Аккерман не видит. Она хочет понять его, хочет узнать лучше, но он не позволяет. От этого бывает очень больно.       — Знаю, — соглашается девушка. Ей почему-то безумно хочется, чтобы слова Леви стали явью. Чтобы он уложил её на этот чертов пол, нависая сверху. Дурные. Дурные мысли, — ты обещал научить меня рукопашке.       Он помнит. Прекрасно помнит, да вот только знает, что это не лучшее решение для него, потому что желание её поцеловать возрастёт ещё больше. Он не позволит себе такое. Не сейчас. Нет. Вообще никогда. Он не хочет записывать эту безбашенную девчонку в список близких ему людей. Все вокруг него умирают. Он не хочет, чтобы Т/и умерла. Не хочет. Не простит себе этого. Они встретились случайно, и с самого начала ему не стоило подпускать её ближе. Нужно было сопроводить её раньше, но система сломалась и починить её парень не смог и не может до сих пор.       — Иди спать.       — Не хочу.       — Я не спрашивал, чего ты хочешь.       — Я ниспрашиваль тиво ти хотишь, — кривляет его девушка, и Леви изо всех сил подавляет улыбку на эту детскую выходку, — когда-нибудь твоя броня упадёт, — девушка поворачивается спиной и выходит из комнаты.       — Нет никакой брони.       — Врушка, — пропевает Т/ф.       — Т/и, — сурово произносит Аккерман, и Т/и поднимает руки вверх.       — Я молчу.