Несчастный случай

Во всём была виновата одна слишком тонкая ветка, одна сломанная кость, детский страх Вэй Усяня перед собаками и общее помрачение сознания у Лань Ванцзи, чья выдержка начала давать сбой после сожжения Облачных Глубин. Собака, конечно, была не виновата (так считал Цзян Чэн; Вэй Усянь порывался спорить, но шиди рычал сквозь зубы каждый раз, когда тот открывал рот, и так как Цзян Чэн взялся помогать с последствиями, даже до Вэй Усяня в конце концов дошло, что бесить его ещё больше не стоит). Что до Лань Ванцзи, то ничем, кроме вышеупомянутого помрачения, невозможно было объяснить его действия. Почему ещё зрелище визжащего, как обезьяна, Вэй Усяня, с разгону взлетевшего на чахлую сосну безо всякого духовного меча, заставило одного из Ланьских Нефритов последовать его примеру вместо того, чтобы хотя бы осмотреться по сторонам? Золотое ядро позволило Лань Ванцзи вскарабкаться следом, но когда ветка под двойным весом угрожающе затрещала, больная нога подломилась и он полетел вниз, утянув за собой Вэй Усяня, героически пытавшегося поймать товарища. Рассуждая логически, у Лань Ванцзи всё-таки был повод. Только что-то действительно жуткое могло заставить бежать парня, который успел дважды сцепиться с Вэнь Чао лишь за сегодняшнее утро (и это несмотря на присутствие рядом Вэнь Чжулю). Храбрость, граничащую с безрассудством, за Вэй Усянем неохотно признавал даже Цзинь Цзысюань, так что любой при виде Вэй Усяня в таком состоянии испытал бы... прилив бодрости. При хоть бы и обеих сломанных ногах. Но осмотреться-то можно было! Короткий и бесславный полёт вниз закончился куда более мягким приземлением, чем можно было ожидать: Вэй Усянь отделался шишкой на лбу, а у Лань Ванцзи всё ещё оставалась одна здоровая нога. Ван Линцзяо даже вскрикнуть не успела.

***

— Нам конец, — сказал срочно вызванный на место происшествия Цзян Чэн. — Не факт, — сказал Вэй Усянь.

***

— Мянь-Мянь, — Вэй Усянь торжественно встал на колени и уткнулся лбом в сложенные руки. — Ло Цинъян. Дева Ло. Спаси мир заклинателей? И нас.

***

— Это, — веско обронил Лань Ванцзи, — должен быть я. — Ага, — пропыхтел Вэй Усянь. — Вот станешь любовницей Вэнь Чао, начнёшь размахивать направо и налево клеймом, натравливать на бедного меня собак и ревновать к Мянь-Мянь — и будешь. Кисть в его руке так и порхала, выводя штрих за штрихом прямо на коже. Цзян Чэн усомнился было, надо ли использовать именно эту часть тела, но Вэй Усянь только фыркнул и велел не учить учёного и не лезть под руку. А то ещё вдохновение уйдёт. Но Лань Ванцзи было не так-то просто сдвинуть с мысли. Если Лань Цижэнь и вколотил что-то намертво в своего лучшего ученика и любимого племянника, то это точность формулировок. — Понесу я. Это будет... в характере, — упрямо сказал Лань Ванцзи. — Не вызовет подозрений. — И он указал на свою сломанную ногу. Наблюдавший за происходящим Цзян Чэн мрачно кивнул.

***

Вэнь Чао, конечно, считал себя даром ордена Цишань Вэнь всему заклинательскому миру, но такого стремительного успеха не ожидал. Дева Ло — Мянь-Мянь! — избегала его с того самого момента, как он обратил на неё внимание. Вэнь Чао не слишком усердствовал, не желая скандала с Цзяо-Цзяо и уповая на то, что во время ночной охоты, когда всё это безоружное и пешее стадо как следует вымотается, улучить момент и поболтать с девой Ло наедине будет легче. В лагере-то рядом с ней постоянно кто-то крутился: или наследник Ланьлин Цзинь, или наглый старший ученик Юньмэн Цзян, а Цзяо-Цзяо вообще следила за возможной соперницей, как ястреб. И расчёт блестяще оправдался! После первого же привала Мянь-Мянь ответила на улыбку и комплимент, и Вэнь Чао возликовал. Он был прав — конечно, всё дело было в том, что им мешали всякие идиоты, ну и немножко ревность Цзяо-Цзяо! Но Цзяо-Цзяо, к счастью, нашла себе новое развлечение: когда привал свернули, она не поехала верхом, а устроилась на спине Лань Ванцзи, цепко держа его за воротник и то и дело понукая свою «лошадь». Тот старался держаться прямо, но с каждым шагом уже не бледнел, а серел, заметно хромал и понемногу отставал от остальных. Вэй Усянь сбавил шаг и тащился рядом — видимо, опасался, что Второй Лань не выдержит и упадёт в грязь. Вэнь Чао немного полюбовался, злорадно помахал рукой, дождался ответного царственного кивка от бледной, накрашенной ярче обычного Цзяо-Цзяо и вернул своё нераздельное внимание Мянь-Мянь. Через четверть часа девушка, стесняясь, попросилась в седло, и Вэнь Чао думать забыл обо всём остальном. Он даже не заметил, когда Цзяо-Цзяо задремала, уронив голову на плечо Лань Ванцзи.

***

— Вэй Усянь, тебе конец! — Да ладно, Цзян Чэн, всё же получилось! Никто не заметил разницы. — Получилось? Получилось?! Ты заставил её шевелиться! Она кивала и разговаривала! Я сам видел! — Эй, я же сразу сказал, что втайне пробовал кое-что. Я думал, ты понял, о чём речь. — Когда нормальный шисюн признаётся, что пробовал кое-что необычное, нормальный шиди думает, что тот достал свежую книжку с весенними картинками или трогал себя после купальни в новых местах и теперь не прочь об этом рассказать! Чего я вправе не ждать, так это что мой шисюн пихает в себя энергию, которая вообще не предназначена для засовывания в человеческое тело. — Ну-у-у, если сравнивать одно с другим, то чисто технически... — Вэй Усянь! — Молчу. — Что я говорил в прошлый раз, когда тебя во время охоты повело от тёмной ци?! И что ты мне обещал?! Уже забыл? — Ладно-ладно, не злись. Это исключительный случай. Несчастный случай! Очень несчастный. И ни ты, ни Мянь-Мянь, ни даже Лань Чжань не смогли придумать вариант получше. Ещё один день, хорошо? Нам нужно только уловить момент и обставить дело так, чтобы всё выглядело естественно. Чтобы орден Цишань Вэнь не получил повода для нападения на Пристань Лотоса или Облачные Глубины. Может быть, получится как-нибудь использовать ту пещеру, куда нас тащит Вэнь Чао? — ...Один день.

***

Когда Черепаха-Губительница под дружный визг заложников и вэньских адептов всплыла из озера, воздев длиннющую змеиную шею к самому потолку, Вэй Усянь восхищённо распахнул глаза и выдохнул: — Идеально!

***

— Ну, — вяло сказал Вэй Усянь, утирая взмокший лоб грязной рукой, — кажется, всё получилось. Цзян Чэн, который только что грузно опустился на валун у заваленного наглухо входа в пещеру, промолчал. — Что ж, — сказала Мянь-Мянь, — я свою задачу выполнила. Отвлекала Вэнь Чао, как могла. Надеюсь, больше от меня ничего не требуется? — Я тоже надеюсь, — на удивление, у Цзинь Цзысюаня даже наряд особо не пострадал, хотя пешком по бездорожью он прошёл не меньше прочих. Да и забег в темноте под землёй, пока по стенам лупит древняя кровожадная тварь, сложно было назвать приятным занятием. — Я и так не трогал Вэнь Чао, пока он докучал Ло Цинъян. — Брр, — картинно содрогнулся Вэй Усянь. — Трогать... его? Ну у тебя и вкусы! А после ты вот этими руками... — Вэй Усянь! — Ешь. Я хотел сказать — ешь. Не кричи на меня, Цзян Чэн. — Ем, — безразлично сказал Цзинь Цзысюань. — Деву Цзян, во всяком случае, точно не трогаю. Этими руками. Потому что не хочу. Вэй Усянь взвился на ноги. Цзян Чэн поднялся с валуна. — Тихо, — сказал Лань Ванцзи. Вэй Усянь замычал, яростно сверкая глазами, но Цзян Чэн медленно сел на место, а Цзинь Цзысюань и сам понял, что перегнул палку, и сделал вид, что не прочь закончить разговор, а заклятие молчания совсем ни при чём. Вэнь Чао, валявшийся у ног всей компании, и столь же бесчувственный Вэнь Чжулю, аккуратно прислонённый к валуну Цзян Чэна, в беседе участия не принимали с самого начала. — Поверить не могу, что всё обошлось, — сказала Мянь-Мянь. — Мы все выбрались, а Черепаха-Губительница осталась там. — Главное, — хмуро сказал Цзян Чэн, к которому как раз вернулся дар речи, — что там осталась Ван Линцзяо. Будем надеяться, что Черепаха-Губительница — достаточное оправдание, чтобы объяснить смерть любовницы Вэнь Чао кому угодно. И что никто никогда не найдёт её тело. — Да если и найдёт, всё равно ни о чём не догадается! — бодро влез Вэй Усянь. — Эта пещера вся пропитана тёмной ци, там концов не разберёшь. Как узнать, по вине Черепахи-Губительницы умерла Ван Линцзяо или от несчастного случая, два дня назад или сегодня? — И это говорит парень, который собственноручно разрисовывал ей сиськи тёмными талисманами, — меланхолично заметил Цзян Чэн. — Эй! Я же говорил — я никогда раньше не пробовал это делать, я не был уверен, что всё сработает как надо, если нарисовать на другом месте! — Хорошо, хорошо. — Я правду говорю! — Я же говорю, я тебе верю. Лань Ванцзи осуждающе молчал. Разрисованные сиськи Ван Линцзяо он не одобрял, но таскать мертвячку на спине вызвался сам — потому что усесться на спину хромому, действительно, было бы в характере Ван Линцзяо. И в итоге не вызвало подозрений. А в своих талантах начинающего тёмного заклинателя Вэй Усянь, как ни хорохорился, был всё-таки не уверен — походка у ходячих покойников была специфичная, с живым человеком не спутаешь. Лучше уж посадить кому-нибудь на закорки. — А что случилось с Вэнь Чао и Вэнь Чжулю? — спросил Цзинь Цзысюань. — А, — Цзян Чэн, морщась, попробовал распрямить ноги. — Вэнь Чао Вэй Усянь сразу уронил об Черепаху, как понял, что все наши выбрались, а остальные Вэни драпают впереди своего визга и про господина думать забыли. Лучше, чтобы Вэнь Чао помнил о том, что произошло, как можно меньше. Сейчас ещё Лань Ванцзи приложит его чем-нибудь музыкальным... Приложит же? Отлично. Жаль, что гуциня нет, но для успешного музыкального заклинательства главное — Лань, а без инструмента можно как-нибудь обойтись. Лань у нас есть. Ну а Вэнь Чжулю, кажется, обломком скалы ушибло, когда потолок посыпался. — Ага, — захихикал Вэй Усянь. — А ещё я Вэнь Чао за ногу из пещеры волок. Он, по-моему, все камни там башкой пересчитал. Что? Так Лань Чжаню на него музицировать будет легче! — Не будет, — буркнул Лань Ванцзи, но так тихо, что Вэй Усянь сделал вид, что не услышал. — В любом случае, вернуться без Вэнь Чао и Вэнь Чжулю мы не можем, — тяжело сказал Цзян Чэн. — Иначе Цишань Вэнь обрушится на наши семьи. Вэнь Жохань не станет разбираться, кто виноват. Все обменялись понимающими взглядами. Было ясно, что теперь угроза сильнее всего нависла над Цинхэ: Не Минцзюэ так и не прислал Не Хуайсана в лагерь, а такого Вэни не спустят. Цзян Чэн крякнул и поднялся. Вэй Усянь обеспокоенно на него уставился: до второго из Героев Юньмэна с запозданием дошло, что как-то слишком уж охотно Цзян Чэн позволил Лань Ванцзи погасить ссору с Цзинь Цзысюанем, да и к валуну своему будто приклеился. — Что смотришь, — досадливо фыркнул Цзян Чэн. — У нас с Лань Ванцзи всё равно две целых ноги на двоих. — Сколько мороки, и всё из-за какой-то дуры, не вовремя остановившейся под деревом, — заметил Цзинь Цзысюань, без просьб и напоминаний подходя к Цзян Чэну и подставляя ему плечо. — Да уж, кому расскажешь — не поверят. Гуй её знает, то ли она там в кустиках присела, то ли и правда узнала как-то про собак и специально натравила одну на Вэй Усяня, а сама собиралась со стороны полюбоваться. — Цзян Чэн задрал подбородок повыше, но от помощи отказываться не стал: Вэй Усянь должен был заняться Вэнями, а Лань Ванцзи сам не в форме. Не на девушке же виснуть. — Всё потому, что Лань Ванцзи и Вэй Усянь упали на Ван Линцзяо!