Как же я тебя ненавижу

бета — aleks mac Заскорузлый ствол сосны был кривым, шершавым и с кучей острых иголок, но в эту минуту никого роднее и ближе для Шэнь Цинцю не существовало. Обняв его, как самого близкого родственника, и убедившись, что Сюя под ногами не норовит куда-нибудь вильнуть, Шэнь Цинцю позволил себе перевести дух. После чего найти Шан Цинхуа, столь же страстно обнимающегося с соседним деревом, и взглядом передать ему всю глубину своих чувств. — Как же я тебя ненавижу, Самолет! — произнёс Шэнь Цинцю, когда очередной порыв ветра стих и перестал заглушать его голос. — Ты не поверишь, бро, но я сам себя сейчас жутко ненавижу, — отозвался Шан Цинхуа, обнимая сосну руками и ногами. Его меч был прокатным; в другое время это вызвало бы у Шэнь Цинцю приступ чистого злорадства, но сейчас они оказались в одной лодке. — Тупой писака с образованием три класса, безголовый, бесполезный для общества человек! — продолжил оскорблять его Шэнь Цинцю, стараясь меж тем зафиксировать уплывающий в сторону меч четко под ногами. — Попрошу! — повысил голос Шан Цинхуа. — У меня нормальное образование! Даже три, если считать обучение в Цанцюн. Просто это никогда не входило ни в сферу моих интересов, ни в сферу деятельности. Человек не способен знать всё на свете и уж точно не обязан быть подкован во всех науках. — Но открыть свой рот и ляпнуть, несмотря на ветер в голове, это обстоятельство тебе не помешало! — рыкнул Шэнь Цинцю, крепче вцепляясь в ствол. Сюя, несмотря на все его старания, медленно, но верно вело в сторону, и удерживаться становилось все сложнее. — Да что я такого сказал? — От возмущения Шан Цинхуа аж ствол сосны отпустил, коротко вскрикнул, на миг зависнув в воздухе, и рухнул вниз. Увы, недостаточно далеко для того, чтобы Шэнь Цинцю почувствовал себя отомщенным. Шан Цинхуа врезался спиной в растущую чуть ниже ветку и, падая дальше, сумел за нее ухватиться. — Что я такого сказал? — отдышавшись и взобравшись на ветку, вновь поинтересовался он. — Это были всего лишь философские размышления после успешно выполненного нами сложного задания: природой ли заложено в заклинателях отрицать вселенские законы, летая на любом предмете без применения защитных формаций? Или же в этом мире просто нет привычной нам физики? — Или это грёбаное сянься, — ядовито отозвался Шэнь Цинцю, тряпочкой повисая на сосне. Верный Сюя завис неподалеку. — И реальные законы бессильны перед заклинательской ци, с помощью которой творятся самые невероятные дела. Любой заклинатель от природы может летать, словно во сне, именно потому, что его ци ему это обеспечивает в полной мере. Но это в голову тебе не пришло, когда ты завел свои бредни! — Да откуда я мог знать?! — огрызнулся Шан Цинхуа. — Я просто рассуждал, это не было ни идеей, ни призывом к действиям! — Но этого хватило с головой, — огрызнулся Шэнь Цинцю в ответ, чувствуя, как под его хваткой сгибается и трещит тонкий ствол. — И ладно бы ты вляпался в это сам! Но и меня за-а-ааааа-аа… Верхушка сосны отломилась, и Шэнь Цинцю с ней в руках полетел вниз, вопя и ломая ветки (у выбранного им дерева они все были какие-то тонкие и сучковатые — больное, наверное). Хрясь. Приземление, точнее, поимка Сюя собственной спиной со всего размаху, оказалось весьма болезненным. Выдохнув сквозь сжатые зубы, Шэнь Цинцю вызвал свои духовные силы и окутал ими себя и меч. — Бро, ты жив?! — раздался сверху обеспокоенный голос Шан Цинхуа. — А ты как думаешь? — отозвался Шэнь Цинцю, осторожно касаясь затылком холодного лезвия и полностью укладываясь на Сюя. То количество сил, что сейчас приходилось прикладывать, чтобы просто удержаться на мече, раньше требовалось лишь в схватке с каким-нибудь сильным демоном. — Хвала Небесам, а то как бы я объяснял нашим братьям и твоему жеребцу-супругу, почему ты свалился в полете и… Не слушая тараторящего Шан Цинхуа, Шэнь Цинцю с тоской покосился на призрачное системное табло, маячившее рядом с его головой. До конца злосчастного квеста «Законы аэродинамики для попаданцев», запущенного коварной Системой, как только они с Шан Цинхуа покинули деревеньку и отлетели от неё на приличное расстояние над глухим лесом, населенном тиграми-людоедами, оставалось три дня.