Венские вафли и бельгийский шоколад

бета — aleks mac Ло Бинхэ страдал. Громко и демонстративно. То принимался стонать, то, конвульсивно подергиваясь, начинал кашлять кровью. То бледнел, то невнятно хрипел, делая вид, что ищет кого-то в бреду. В общем, изо всех сил старался разжалобить Шэнь Цинцю, но тот был непреклонен. Идиотские поступки нельзя поощрять, иначе их будет совершаться все больше, а ученик станет и вовсе непочтительным. То, что он вытряс из Му Цинфана все доступные лекарства, а из Шан Цинхуа — всю информацию о порталах и возможном негативном воздействии на воспользовавшегося ими, за поощрение Шэнь Цинцю не считал. В конце концов, есть границы допустимого, переходить которые он как лорд Цанцюн просто не имеет права. Даже если этого хочется Шэнь Юаню, а кое-кто, чересчур возгордившийся своими талантами, это заслужил. — А ну перестань, — сердито одернул Шэнь Цинцю Ло Бинхэ, когда тот снова протяжно застонал, сбивая своего учителя с мысли. — Ты пожинаешь плоды собственного легкомыслия и самоуверенности. — Я старался для учителя, — сипло отозвался Ло Бинхэ, держась за грудь. — Неужели учитель не рад? — Чему я должен быть рад? — сварливо отозвался Шэнь Цинцю. — Тому, что воспитал чернобрюхого, непочтительного мальчишку, который врет своему учителю, более того, супругу, и связался с плохой компанией? Тому, что он, презрев опасность Синьмо, не раз уже доказанную, соврал, что запечатал меч в надежном месте, где тот ждет, пока будет найден способ его уничтожить, а сам тем временем им воспользовался? — Я просто хотел вас порадовать, — попытался возразить Ло Бинхэ. — Поэтому не придумал ничего лучше, чем обратиться за помощью к Бин-гэ и использовать Синьмо, а теперь стонешь и харкаешь кровью? — съязвил Шэнь Цинцю. — О да, этот учитель очень рад. Он просто счастлив, что у его ученика капустный кочан вместо головы и все наставления для него пустой звук. — Кх… не пустой, — Ло Бинхэ замотал было головой, но, кашлянув кровью, тут же остановился. — Был бы не пустой, ты не натворил бы столько глупостей, — фыркнул Шэнь Цинцю, ловко меняя повязку на лбу Ло Бинхэ. — Или же ты прав, но тогда как учитель я провалился, и твои раны, истощение меридианов и потеря сил — целиком моя вина. — Нет, учитель, это не так! — вскинулся Ло Бинхэ. — Вашей вины здесь нет, и все ваши наставления этот ученик исполняет в точности! Он не пользовался своим Синьмо, тот действительно лежит запечатанным в надежном месте, а… — Так, если здешним Синьмо ты не воспользовался, тогда… — произнес Шэнь Цинцю, внутренне холодея. Боги, только не говорите, что его наивный ученик в своем стремлении сделать приятное этому старику не только связался с протагонистом ПГБД, но и собственноручно открыл ему доступ в этот мир? — Я воспользовался его Синьмо, — подтвердил Ло Бинхэ худшие опасения Шэнь Цинцю. И тут же добавил, увидев его быстро сереющее лицо: — Но мы передавали Синьмо туда и обратно через сон, посредством сильного духовного амулета. Я нашел его описание в библиотеке Цинцзин и откопал в руинах одного храма. Этот амулет не только взаимодействует с тканью сна, но и защищает разум от постороннего вторжения, так что учитель может не бояться, что я — не его Бинхэ. Тот, второй, к амулету не имеет доступа. В его мире и сведения о нем, и руины того храма были уничтожены при слиянии с демоническим царством. Я, чтобы сделать учителю приятное, основательно подготовился: взял с собой несколько полных накопителей ци, подучил речь из ваших снов и основные понятия, чтобы не быть уничтоженным по прибытии тамошней охраной. Я взял с собой таэли и нашел лампард*, чтобы обменять их на местные деньги. И все для того, чтобы порадовать своего любимого пищей, по которой он так скучал и уже не чаял вкусить вновь. Так скажите же мне, учитель, вы правда не рады? Не рады, несмотря даже на тот восторг, что я уловил в вашем взоре, стоило вам завидеть этот дар? Под конец своей пламенной речи Ло Бинхэ оживился и даже задышал чаще. С каждой минутой он все меньше походил на умирающего, но прыгать от счастья Шэнь Цинцю не собирался. — Мой восторг не стоит твоего здоровья, Бинхэ, — сурово отчитал он ученика. — Мало ли по чему я там скучал (вот это память у протагониста, я только раз, ну, пару раз взгрустнул, а он, поди ж ты, запомнил), это не повод рисковать всем, чтобы мне это дос… — Повод, — вскинулся Ло Бинхэ. — Ради тебя и твоего счастья, А-Цю, я на все пойду! Переверну рай, ад, иные миры, но достану то, что тебя пора… ай. — Нет, — произнес Шэнь Цинцю, невозмутимо откладывая в сторону веер, которым мгновение назад треснул непослушного ученика по лбу. — Мое счастье заключается в тебе, Бинхэ, и твоем благополучии. И уж поверь, выбирая между ним и, — Шэнь Цинцю покосился на стол в соседней комнате, где под талисманами сохранности еще исходило жаром… ведерко крылышек из KFС, — дарами, этот учитель выберет тебя. Пускай даже это будет означать, что он более никогда не вкусит то, что любит, не прочтет то, по чему скучает, и не увидит то, что когда-то хотел. — Получается, — Ло Бинхэ понурился, — я зря затевал эту авантюру и учителя нисколько не порадовал? Значит, вы теперь накажете этого ученика и выбросите его подарок, верно? Шэнь Цинцю еще раз покосился на ведерко из KFС. По логике, как строгий, праведный учитель именно так он и должен поступить. Чтобы неповадно было, чтобы Ло Бинхэ понял, что подобные рискованные авантюры не будут встречены с одобрением, и более ничего подобного не затевал. Но… но это же KFС! Он много лет скучал по остро-пряному вкусу горячей панировки, скучал по этой брызжущей соками при каждом укусе курочке. Конечно, готовка Ло Бинхэ была выше всяческих похвал, но… всякий раз, поедая приготовленную им птицу, невольно Шэнь Цинцю вспоминал о кентуккийской курочке, с горечью осознавая, что более не ощутит то буйство специй. Просто потому, что не знает, что именно входит в «секретные одиннадцать трав», и не найдет их здесь, в этом древнем мире. И теперь, когда ему была подарена возможность вновь ощутить этот вкус, даже правила поведения для благородного лорда не способны разлучить его с курочкой! — Разумеется, я накажу тебя, — произнес Шэнь Цинцю вслух, раскрывая веер. — Ты отдашь мне этот амулет взаимодействия со снами и поклянешься никогда больше не использовать ни его, ни Синьмо для того, чтобы шастать между мирами забавы ради. А то кто тебя знает, что притащишь в следующий раз: так дело может дойти до венских вафель или бельгийского шоколада. На этих словах у Ло Бинхэ вспыхнули алым глаза, но Шэнь Цинцю, в это время сглатывающий непрошеную слюну от созерцания благоухающего ведерка крылышек, этого не заметил. — И не подойдешь к этому учителю в течение нескольких дней, ты ранен, постельные утехи только навредят, — вспомнив, добавил Шэнь Цинцю, отрываясь от ведерка и вновь переводя взгляд на Ло Бинхэ. — Ну учитель, это жестоко! — взвыл Ло Бинхэ, вновь принявший больной вид. — Без ну, — отрезал Шэнь Цинцю. — Ты наказан. — Это слишком суровое наказание, супруг мой, — простонал Ло Бинхэ. — Я и так не видел тебя и не имел возможности прикоснуться целую неделю! — От пары дней ничего не случится, — припечатал Шэнь Цинцю. — Через две палочки приду, поменяю талисманы на среднем даньтяне. Будь добр, спокойно полежи, можешь поспать. — А что вы будете в это время делать? — полюбопытствовал Ло Бинхэ, для вида смирившийся со своим наказанием. — Выбрасывать это кэ фэ со? — Что будет делать этот учитель — тебя волновать не должно. Думай лучше над своим поведением и скорее выздоравливай, — произнес Шэнь Цинцю и, сжалившись-таки, поцеловал Ло Бинхэ. — Ваши поцелуи, учитель, поистине имеют чудодейственную силу, — облизнувшись, произнес Ло Бинхэ, когда они оторвались друг от друга. — Я чувствую, как мое тело буквально переполняется энергией. — Это самообман, Бинхэ, — качнул Шэнь Цинцю головой. — Твои меридианы серьезно пострадали от перемещения на такие расстояния. По-хорошему, тебе надо лежать под талисманами не вставая пару месяцев. — Это слишком! — Именно так я и сказал твоему шишу Му, — согласился Шэнь Цинцю. — Поэтому он мне дал эти усовершенствованные лечебные талисманы, что поставят тебя на ноги за неделю. Разумеется, если ты будешь лечиться, а не геройствовать. — Больше никаких геройств, — торжественно пообещал Ло Бинхэ. — Пока мой учитель мне не разрешит, я ничего такого больше делать не буду. — Спи, — укрыл Шэнь Цинцю Ло Бинхэ одеялом. — Я буду в соседней комнате. Если почувствуешь себя плохо, не пытайся справиться самостоятельно и сразу же зови меня, хорошо? — Да, учитель, — отозвался Ло Бинхэ, потираясь головой о подушку. — Отдай мне амулет, — вспомнив, потребовал Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ покорно извлек из-за пазухи странный кулончик, от которого слабо ощущалась духовная сила (скорее всего, разрядился, но это и к лучшему, держать столь опасный артефакт подле себя Шэнь Цинцю все равно не собирался), и без пререканий вложил его в ладонь Шэнь Цинцю. — Вот теперь точно спи, — произнес Шэнь Цинцю и, подоткнув одеяло, вышел из комнаты. Раздражение на ученика и беспокойство за него же постепенно сменялись нетерпением и голодным предвкушением. Наконец-то, после стольких лет, он вновь сможет попробовать курочку KFС. Даже жаль немного, что в этой эпохе нет фотоаппаратов, иначе он бы сделал селфи с ведерком со всех ракурсов и отправил бы Самолету, пусть позавидует. Хотя он и так будет завидовать, когда узнает, что именно ел Шэнь Цинцю. Закрыв дверь в спальню Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю поспешил к столу. Он выкинет ведерко. Прямо на глазах у Ло Бинхэ демонстративно выкинет, чтобы ученик проникся и больше не совершал подобных глупостей. Но будет ли там при этом курица или лишь ее кости, ему знать не обязательно. *** Когда Ло Бинхэ, смирно лежащий на кровати, своим чутким слухом уловил жадное чавканье из соседней комнаты, усмешка, до этого таившаяся в уголках губ, наконец-то проявилась в полной мере. Нравится. Учителю и правда нравится эта странная пища. Все, как и говорило Божество, приоткрывшее ему завесу тайны: почему его учитель отличается от того, что в воспоминаниях другого Ло Бинхэ. Иной мир, жуткий, не очень приятный и очень шумный. Мир, из которого переселился учитель, и пусть тут лучше во сто крат, он порой скучает по тому месту. Прогуляться вдвоем в тот мир не выйдет, переход даже одного Бинхэ, как оказалось, сжирает столько духовной и демонической энергии, что хватило бы на завоевание трех царств, Бездны и еще осталось бы. Но из того мира можно принести вещи. Полгода назад он уже проверял это, принеся для Шан Цинхуа, как оказалось, тоже переселившегося сюда из того мира, бутылку из странного вещества, заполненную липкой, сладкой водой цвета мутного болота. Хока-ола, или как-то так. И что тогда, что сейчас его меридианы были истощены почти досуха, его рвало кровью и накатывала неимоверная слабость. Слабость и рвота прошли через пару дней, но вот ци в полном объеме восстановилась спустя три месяца, доказав тем самым, что часто совершать такие перемещения опасно. В первую очередь для их с учителем отношений; он ведь пообещал не пользоваться Синьмо. Он, в принципе, им и не пользуется, всего лишь напитал силой в особом ритуальном круге, чтобы тот не завладел его рассудком, и пробил проход в иной мир, как в своих воспоминаниях бахвалился двойник (они и правда встречались в мире снов, но больше не ради обмена знаниями; тот пытался занять тело Бинхэ, но с позором проиграл, стоило Мэнмо подключиться к схватке). Кстати, о двойнике. Удобно, когда он есть: все будущие подарки из того мира можно будет смело приписать Бин-гэ, якобы нашедшему амулет контроля, подобный тому, что забрал учитель. Забрал-то фальшивый, конечно. Настоящий остался у Ло Бинхэ, и отдать его, даже учителю, он не может. Подлинный амулет обладает свойством менять восприятие живых существ под нужды своего владельца и необходим Ло Бинхэ для нормального передвижения по тому миру. А то его одежды, стать, цвет глаз (не говоря о метке) вызывали бы излишне много вопросов. Где-то через полгода можно сказать, что они встретились с двойником в мире снов, схлестнулись в бою, и Бинхэ удалось вырваться из сна, прихватив парочку трофеев, отобранных у противника. (А с Бин-гэ он, пожалуй, найдет-таки способ снова пересечься и подскажет, чем тому можно будет склонить своего учителя к себе.) Венские вафли и бельгийский шоколад, значит. Надо будет, как восстановится, аккуратно выяснить из снов учителя, что это такое, и под празднование Нового Года ему принести. Ведь Шэнь Цинцю достоин лучшего. Самого лучшего.