Дежавю

В их мире жить было непросто… Представьте мир, в котором вместо того, чтобы гнаться за собственным счастьем, какая-то часть людей гонятся за другими, за мнимой второй половинкой, другая часть утверждает, что «родились целыми», но каждую ночь они обжигают свои щеки слезами горя, вспоминая голоса своих соулмейтов, что пели им о счастье и любви в течение дня. Кто-то забывает об устройстве этого гребанного мира и живет в любви с тем, кто уж точно не является тем самым, «предназначенным судьбой», но ведь чувство вины за то, что человек не смог отыскать соулмейта, остается липким осадком на самой глубине души. А есть и другая часть: люди, которые давно отчаялись найти своих любимых, которые перестали верить в то, что этот мир справедлив, которые устали верить в настоящую любовь. А надписи на разных частях тела лучше не делают… Хотя в целом все фразы были про ту самую настоящую любовь между этими людьми, но отрывки фраз звучали душещипательно. Многие пытались как-то закрашивать эти фразы, кто-то скрывал под слоями одежды. Как бы человек не хотел скрыть такое клеймо судьбы, но оно будто въедалось не только в кожу, но и в голову человека, клеймо зудело, хотелось содрать кожу вместе с ним со своего тела, хотелось убежать от самого себя, от своей судьбы, жизни, повседневности или предрешенности. Даня был из тех, кто, наплевав на дальнейшую судьбу, шел к своим мечтам и целям, невзирая на трудности, на осуждение и боль. И сейчас, стоя на сцене с гитарой в руках, ему казалось, что он король мира. Но, стоило выступлению закончиться, надпись на предплечье будто обожгла кожу огнем, оповещая о том, что его соулмейт был совсем близко, совсем рядом. Только в этот момент парень вспоминает, что во время выступления слышал в своей голове хриплый голос, громко пропевающий тексты абсолютно всех песен, что играли сегодня. Он, по правде говоря, очень сейчас испугался своей собственной реакции. Не хотелось ему гнаться за этим человеком, рискуя тем, что и так досталось ему не просто так. Так что все, что оставалось ему сделать, это закинуть вещи в сумку и сбежать с того места, где он мог потерять себя. Одна его половина рвалась обратно, желая наконец почувствовать ту любовь, которой так не хватало ему за все годы жизни, а вторая убеждала первую в том, что не факт, что его соулмейт так же ему обрадуется, что подарит эти чувства, что не сделает больно, как делали все. Даже надпись на руке музыканта не внушала доверия. Конечно же… Даня так долго шел к тому результату, что есть у него сейчас, а клеймо, гласившее «Тебя забудут», лишь побуждало быстрее опускать руки. Подумать только, столько лет идти к желаемой цели, в то время как на твоей руке огнем горит клеймо забытья. Из раздумий парня выдернул снова тот же хриплый голос в голове, певший весьма знакомую Дане песню. Да уж, вечер не задавался с самого начала. Позже, идя по направлению своего дома, парень будет петь все ту же песню, что пытался напевать голос на подкорках его черепушки. *** Платон даже и не рассчитывал встретить свою судьбу, он лишь старался наслаждаться своей жизнью в полной мере. Друзья, учеба и увлечения и без того занимали почти все время. Но в один не совсем прекрасный момент парню пришлось столкнуться с реальностью, услышав в своей голове красивый и мягкий голос парня, что пел песню одной из его любимых групп. Первое время после этого в его голове крутились лишь мысли о том, что его мечта обрести застенчивую и миловидную девушку как соулмейта обрушились так же стремительно, как позже пришло осознание зависимости от звучания этого мужского голоса в его ушах. Позже, вслушавшись, Платон понял, что это не просто мужской голос, а вокал гитариста той группы. Удивлению не было предела… Но все же, если парень скажет, что не был рад такому исходу, то точно соврет. Он стал чаще ходить на концерты, именно этой группы, даже пару раз пытался перекричать толпу, докричаться до того гитариста. Но нет. Все было напрасно, а через пару месяцев надежда на взаимность улетучилась. Клеймо «все кроме меня» зудело все больше с каждым днем, а иногда зуд перерастал в тупую ноющую боль, от которой хотелось биться головой об стены. С детства его метка отделяла его от общества, будто говоря «ты же вовсе не как все, ты отдельно от общества, общество это лишь ВСЕ КРОМЕ ТЕБЯ». Родители не обращали на это внимания, к сыну относились нейтрально, не пытаясь особо влиять на будущее того. *** Очередная песня, голова уже плохо работает, а в ней лишь тот же хриплый голос, пропевающий строчки, одну за другой. Хотелось все остановить, да найти уже этого человека, поющего раз за разом слова о разбитом сердце, хотелось понять, кто не дает покоя Дане уже который месяц, разобраться раз и на всегда. Клеймо неистово жгло, парень еле сдерживал крик боли, стоящий в горле комом. Он понимал, что соулмейт снова пришел, что он рядом, может, даже в первых рядах, но надпись на подкорках сознания «тебя забудут» давно уничтожила в прах надежду на любовь. «Тебя забудут», значит и соулмейт забудет… Чувство дежавю после концерта не отпускало, все так же: быстро сложить вещи в сумку, подавить приступ и пойти домой, а по дороге слушать голос в голове. Иногда казалось, что этих голосов уже несколько. Голос ребенка, когда-то брошенного и желающего обрести настоящий дом, где тебя всегда ждут и любят, голос страдальца, говорящий забросить эту идею и даже не надеяться на хороший исход, и голос «судьбы», день ото дня поющий о своем разбитом на тысячи частей сердце. Самого Даню разрывало так же… От одних желаний к другим мотаться было не просто тяжело, но и так больно, что раз за разом появлялось желание посадить связки, но прокричать на весь мир об этой вовсе не прошедшей боли. Его душа же уже кричала во всю, будто отдельный от него человек. Квартира, коты, ждущие на пороге, вечная тишина, стоящая в воздухе. Все как обычно. И как обычно парень заходит внутрь, надевает домашнюю одежду и, даже не перекусив, падает на кровать, забываясь долгим сном, в котором он возвращается в прошлое, где он сидит на коленях бабушки, что гладит мальчишку по слегка вьющимся волосам и рассказывает истории про соулмейтов и их судьбы. Истории напоминали пресловутые сказки о принцах на белых конях, принцессах в башнях и страшных драконах… «В огромном замке с башенками, с сотней залов и тысячами зеркал жила-была принцесса. Она с удовольствием смотрелась в эти зеркала и находила себя очень милой. Король и королева были довольны дочерью — она была умна и красива. Конечно, всем родителям кажется, что именно их чадо разумнее всех, но их дочь и вправду была умна. Она не проводила время в праздных забавах, у неё было одно, но очень важное дело — принцесса учила детей. А их при королевском замке было много. Это были дети кухарки, истопника, кучера, прислуги. По утрам принцесса и дети собирались в светлой комнате, и начинался урок. Принцесса знала много сказок и обучала детей посредством сказки. Детям всегда было интересно. Так проходили дни. Конечно, принцесса, как и любая другая молодая девушка, мечтала о принце. Может быть, не на белом коне, не с голубыми глазами и золотыми кудрями, но о самом настоящем принце. Когда дети уходили после занятий, принцесса оставалась в классе и пела трогательную песню о далёком принце, который полюбит её. Голос принцессы был трепетнее и нежнее голоса скрипки. Однажды эту песню услышал соловей. Ему очень понравилась песня принцессы, он запомнил её и пел тёплыми вечерами. И вот однажды молодой принц, который охотился в лесу, услышал песню соловья, как раз ту, что сочинила принцесса. Он попросил соловья повторить песню. Соловей пропел, а потом рассказал принцу о прекрасной принцессе, живущей в далеком замке. Принц, не мешкая,  отправился к прекрасной принцессе. Соловей показывал дорогу. И вот принц очутился у ворот замка. Тут он услышал песню, которую пел соловей, только в исполнении принцессы. Он был поражен чистотой и красотой звучания. Принц вошел в замок, навстречу ему выбежала принцесса. Она была невероятно хороша собой. Тысячи зеркал отражали её красоту. Принц и принцесса полюбили друг друга, и вскоре сыграли весёлую свадьбу. На свадьбе было много цветов. Их принесли дети, которых учила принцесса.» После таких рассказов малыш всегда мирно засыпал, а просыпался уже от солнышка, светящего в окно сквозь шторы. Теперь же, парень проснулся посреди ночи в темной квартире, под боком, свернувшись калачиком, сопел один из котов. *** Дежавю. Сцена, хриплый голос, боль, закулисье. Вдруг Даня слышит грохот, и в гримерки врывается худощавый блондинистый парень чуть ниже его. — Пустите меня сейчас же! Я должен…! Там мой соулмейт.! Его криков не услышали, охрана попыталась утащить его из гримерки, видимо сочтя слова блондина очередной выдумкой фаната. — Но.! Да стойте вы, блять! Я правду говорю! Платон посмотрел прямо на Даню, в глазах его была немая мольба. — Даня, пожалуйста! Я твой соулмейт! Я могу все объяснить! — Да не рыпайся ты! — охрана просто выпихнула его из гримерки, практически кинув на пол. Даня лишь молча наблюдал за этим и планировал ночевать в том же закулисье, ведь тот «тип», судя по всему, мог долго сидеть под дверями, дожидаясь его. Домой он вернулся уже поздно ночью, коты как всегда ждали под дверью. *** После того, как его выкинули из гримерки, Платон ведь правда долго сидел на пороге, надеясь подловить Даню, но тот упрямо оставался внутри, все остальные уже ушли. Под конец он сдался и ушел домой, осколки его сердца неистово ныли, а клеймо на руке жгло так, будто оно горело огнем на самом деле. Прийдя домой, парень думал, что прямо сейчас не выдержит и сделает что-либо с собой, терпеть боль было уже невозможно. Но система дала сбой, и в его голове раздался очень громкий крик боли и плач. Тут же в голове щелкнули переключатели, желание собственной смерти и внутренние страдания отошли на задний план, теперь хотелось лишь найти соулмейта и остановить слезы того. «Все кроме тебя». Видимо, наслаждаться существованием Дани могли лишь преданные фанаты, не пытающиеся добиться сердца того. Судьба решила по-другому, Платон мог лишь слушать страдания человека, предназначенного ему этой самой чертовой судьбой… *** В течение нескольких недель Даня не слышал голоса того парня, который мог быть его соулом, но в голове четко сохранился его образ. Спать парень уже тоже не мог, во сне не было больше заботливой бабушки, рассказывающей сказки, был только блондин, его худощавый силуэт, хриплый голос и мешки под глазами. Даня уже думал о попытках найти того, либо разузнать об имени и месте жительства, но всем бы показалось это странным, быстро пошел бы слушок среди фанатов, а надпись «Тебя забудут» из простого клейма превратилась бы в реальность. Такой исход нельзя было исключать, и гитарист быстро забросил эти идеи. *** Тем временем сам Платон сорвал свой голос в постоянных истериках, петь уже не хотелось, даже существовать, не то что жить, уже не хотелось. Сердце все еще было расколото на части, казалось, что собрать его воедино не сможет уже ничто в этом мире. Орган плакал вместе с его обладателем, обливаясь кровью и затапливая красной густой жидкостью остальные внутренности. Платон не ел, не спал, а в голове застрял Даня, что, казалось, отверг парня. Думать об этом, наверно, тоже не хотелось, но поганые мысли из головы не уходили, будто такое же надоевшее клеймо судьбы. Платон перестал слушать песни любимой группы, надеясь, что это что-либо изменит, но вместо этого менялся сам, теряя вес день за днем, теперь становясь похожим больше на тень, чем на человека. Родители не могли дозвониться до своего чада и прекратили все попытки, лишь молясь на то, что с их сыном все в порядке. А их сын угасал все стремительнее, словно свеча, у которой заканчивался воск… Воск был опорой для огня, но огонек сжигал свою опору… *** Через пару дней Даня не выдержал и стал искать блондина, будто жившего в его голове все то время. Он использовал все возможности и связи, которые у него были, дабы найти того. Ему казалось, что он перевернул мир вокруг себя и свой собственный мир вверх ногами в поисках названного соулмейта. Лишь через неделю поисков Даня нашел того… в морге… Смерть от истощения, болезненная смерть в собственной затхлой квартире. Признавать это он долго не хотел, но он лишился своей судьбы, лишился человека, который хотел и пытался любить его. Последняя надежда буквально умерла. Более того, он винил себя за то, что не дал шанса, что молчал, что просто напросто отверг блондина из-за собственных страхов. Спросив потом, он узнал о метке Платона. «все кроме меня»… Все кроме него? Получается… «Тебя забудут…все кроме меня»… Не сдерживая больше слез, Даня проклинал себя и свои страхи, но понимал: не вернуть того, что было раньше. Он потерял не только судьбу, но и единственное спасение для себя. Но. Продолжал жить, хотя бы для памяти человека, которого так и не узнал, человека, которого с ним хотела столкнуть судьба, но он этому противился, а результатом стала смерть его второй половинки… «Тебя забудут все кроме меня». Теперь уже некому его помнить.