Последний бой

      В комнате стоял удушливый запах сырости, как и всегда, когда Гермиона возвращалась в штаб после очередной вылазки за черту города. В этом помещении изо дня в день было слишком влажно: капли воды падали со старых проржавевших труб, а в уголках стен собиралась плесень. Это был старый полуразрушенный маггловский склад для хранения пищевых продуктов, из которого много лет назад сделали штаб Ордена Феникса.       Гермиона не помнила тех времён, когда волшебники, не опасаясь быть найденными, могли использовать магию. Не знала, какого это — учиться в специализированной школе. Не понимала, был ли её собственный потенциал настолько силён, чтобы стать по-настоящему хорошей ведьмой.       Когда ей едва исполнилось пять лет, она испытала на маминой любимой вазе свой первый всплеск магии, разбив ту на мелкие осколки. Почти через час к ним домой пришёл странный мужчина в длинной коричневой куртке. Он опирался на палку, больше похожую на посох колдуна, как из тех мультиков, что так любила малышка Гермиона. Но незнакомец совсем не был схож с добрыми волшебниками из сказок. Его лицо было изуродовано шрамами, а один глаз едва ли был настоящим, он больше походил на стеклянный шар, заменяющий пиратскую повязку.       Гермиона сильно испугалась мужчину, но родители потом объяснили, что он пришёл им помочь. Мистер Грюм, как представился таинственный незнакомец, был представителем некоего Ордена Феникса — группы людей, что были настоящими волшебниками. В их мире наступило неспокойное время: община разделилась на тех, кто желал раскрыть существование магии, и тех, кто предпочитал держать свою сущность в тайне. Первые из них назвали себя Пожирателями Смерти, они развязали жуткую затяжную войну и многие годы держали магическое сообщество в страхе. Чтобы находить всё больше новых последователей, эти люди нашли способ отслеживать всех, кто использовал магию, и этим вынудили Орден отказаться от того, что делало их особенными.       Родители Гермионы были шокированы, что их малышка оказалась втянута в распри тайной, доселе неизвестной им, общины. Но детские всплески магии невозможно было контролировать, а это значило, что их семья стала мишенью для Пожирателей. Чтобы у них появился шанс выжить, мистеру и миссис Грейнджер пришлось принять самое сложное решение в их жизни — отдать свою единственную дочь на попечение мистера Грюма, а самим скрыться в другой стране.       С тех пор Гермиона называла семьёй совершенно чужих ей людей и вынуждена была жить в условиях постоянного опасения за собственную жизнь.       Война длилась уже больше пятнадцати лет, но члены Ордена Феникса научились выживать, несмотря на то, что им пришлось практически полностью отказаться от использования магии. Все их стычки с Пожирателями не были равны по силе, зачастую многие возвращались раненными или погибали. Казалось бы, любого можно сломать, если он увидит смерть близкого человека, но нет же — орденовцев такая боль лишь закаляла сильнее. Она выжигала в них ненависть к противнику, заставляла бороться с большим упорством.       Гермиона никогда не держала в своих руках волшебную палочку, лишь слышала рассказы от старших о том, как это чувствовалось раньше. И ей отчаянно хотелось испытать подобное самой, иногда она даже ощущала, как искрились её пальцы, когда магия искала выход наружу.       Грейнджер осела на старую кровать, одну из многих, что находились в этой комнате, и почувствовала, как в бедро неприятно уколола пружина. Девушка чертыхнулась и сместилась немного левее, боясь разбудить скрипом отдыхающих соседей. Она скинула с себя куртку, сняла тяжёлые ботинки и, откинув тонкое одеяло в сторону, легла, тут же проваливаясь в беспокойный сон. Ей снились кошмары, как и многие ночи до этой: Гермиона бежала по лесу, стремительно отдаляясь от настигающих её Пожирателей в страшных изуродованных масках. Она не чувствовала ног и задыхалась от быстрого передвижения по скалистой местности. Ноги не слушались, то и дело спотыкаясь о коряги в траве, но ей страшно было останавливаться, поэтому Грейнджер продолжала бежать быстрее и быстрее.       Долго отдохнуть не удалось — Гермиона проснулась от громкого шума, Тонкс снова ругалась с кем-то, совсем не заботясь о тех, кто пытался выспаться после ночной смены патрулирования окрестностей. Застонав от досады, Грейнджер попыталась спрятаться под подушкой, сильно прижимая её к ушам, но и это не особо ей помогло.       — Мы не можем оставить его здесь! Он — сын своих родителей, вы ещё в этом убедитесь.       Открыв глаза, Гермиона уставилась на Тонкс, замечая, как её волосы окрасились в ярко-красный, что лишь подтвердило догадку девушки о том, насколько злой была Нимфадора. Чертыхнувшись, Грейнджер вылезла из-под одеяла и обулась, поняв, что несколько часов сна, даже кошмаров — это тоже было совсем неплохо.       — Что происходит?       Тонкс ругалась с Грюмом, как и многие разы до этого. Они постоянно спорили о чём-то, чего Гермиона не понимала. От неё, как и от других подростков, многое скрывали.       — Они привели в штаб Драко Малфоя, — Грейнджер непонимающе уставилась на подругу, совсем не догадываясь, о ком шла речь. — Это мой кузен, чьи родители — Пожиратели Смерти.       Гермиона знала, что родные Тонкс — одни из тех, чьё мнение по поводу этой войны разделилось. Сёстры её матери присоединились к тёмным волшебникам, наводящим ужас на всё магическое сообщество, и этим раскололи их семью.       — Я пытаюсь объяснить Грюму, что этот мальчишка может погубить всех нас.       — Прекрати, Нимфадора, — не успела Тонкс хоть немного успокоиться, как тут же разозлилась ещё больше за обращение к ней Грюма, — он просил о помощи. Я не мог бросить его умирать в грязном проходе Лютного переулка. Драко — всего лишь ребёнок.       — Ему четырнадцать! У нас в этом возрасте детей уже принимают в патрули, верно, Гермиона?       Тонкс перевела взгляд на Грейнджер, словно прося подругу её поддержать. Но та не собиралась вмешиваться в спор, которого не понимала. И уж тем более не хотела принимать ничью сторону.       — Он был ранен. Я принял решение привести его сюда и точка! Если ты с этим не согласна — можешь отправляться в другой штаб.       Грюм знал, что Тонкс никуда не ушла бы, особенно учитывая, что ближайшее убежище находилось на другом конце Великобритании, и она ни за что не смогла бы добраться туда в одиночку. Мужчина, громко стуча своей палкой по полу, ушёл.       — Он сделал огромную ошибку, — выдохнула Тонкс и рассадовано ударила кулаком в стену.       Гермиона была заинтригована появлением в штабе нового человека. К ним давно никто не приходил, большинство старалось перебираться к маггловским границам, чтобы спрятаться от Пожирателей в других странах. Но правда была в том, что эти мерзавцы добирались до них и там. Ряды членов Ордена редели, и никто не знал, как долго ещё они могли продержаться.       Вспомнив, как Грюм сказал, что этот мальчишка ранен, Гермиона тут же пошла в лазарет. Ей было интересно посмотреть, кого так сильно боялась Тонкс. Разве он мог быть таким опасным?       Приближаясь к больничному отсеку, девушка почувствовала стойкий запах целительских зелий, и её замутило. Желудок напомнил, что она давно ничего не ела, а плохие запахи совсем не способствовали хорошему самочувствию. Находиться в лазарете никому не нравилось: здесь в воздухе витал дух смерти, она чувствовалась даже через стены, ведь многие, кто оказался на этих койках, больше никогда не покидали их живыми.       Гермиона нашла его в самом конце длинного помещения. Ей пришлось пройти через весь лазарет, пытаясь абстрагироваться от стонущих на кроватях волшебников, многие из которых едва ли протянут ещё несколько дней. Малфой лежал на правом боку, спиной к ней, поэтому она не видела его лица, только светлую макушку. Его плечи потряхивало, а светлая футболка насквозь пропиталась кровью в области поясницы.       — Милая, что ты здесь делаешь? — из прилегающего к лазарету помещения вышла мадам Помфри, держа в руках большую коробку, полную бинтов и стерильных тканей. Не останавливаясь возле застывшей Гермионы, женщина тут же принялась обрабатывать раны новоприбывшего, не желая терять времени.       — Я слышала, что у нас новенький, решила поинтересоваться, не нужна ли помощь, — едва это вырвалось из её уст, Гермиона тут же прикусила губу, ругая себя за инициативность. Она ненавидела помогать в лазарете.       — Ты можешь задрать футболку и подержать для меня миску с водой, пока я промою раны.       Сделав несколько шагов вперёд, Гермиона притянула к кровати табурет и поставила на него миску. И не давая себе шанса передумать, она потянула за тонкую ткань футболки, аккуратно отрывая её от некоторых уже слегка подсохших порезов.       — Мерлин, что с тобой произошло? — на выдохе произнесла целительница, увидев поясницу Драко, что вся была усеяна мелкими и чуть более глубокими ранами, словно он спиной упал на груду битого стекла.       Малфой болезненно застонал, когда женщина первый раз коснулась ран мокрой тряпкой. Она тихо бурчала себе под нос что-то о том, как было бы проще очистить всё это с помощью чар, но они обе понимали, что не могли этого сделать. Поэтому Гермиона, не двигаясь, смиренно держала в руках край футболки, пока Драко сжимал в зубах уголок подушки, не давая себе издать ни звука.       Ему было очень больно, но он стоически выдержал все манипуляции, проводимые целительницей. Закончив с очищением ран, та принялась наносить заживляющую мазь. Малфой тихо выдохнул, когда его поясницу покрыли чем-то охлаждающим.       — Я принесу ему какую-то чистую одежду.       Мадам Помфри согласно кивнула и, собрав окровавленные тряпки, ушла в свой кабинет. Гермиона хотела сразу уйти, не желая больше оставаться в больничном крыле, но хриплый голос сумел её задержать.       — Кто ты? — спросил Малфой, всё ещё лёжа на боку спиной к девушке. — Почему помогаешь?       — Не бойся, я не собираюсь убивать тебя, пока ты будешь спать. Отдыхай.       Уходя из лазарета, Гермиона не догадывалась, что этот человек сумеет стать ей другом. Тем, к кому она будет приходить после трудный ночных смен в патруле, склонять голову на плечо и вместе молчать. Она даже подумать не могла, что Драко Малфой сумеет укорениться в их штабе, будучи сыном Пожирателей Смерти.

***

      В Ордене царила напряжённая атмосфера с того момента, как Грюм сообщил о том, что прихватил с собой Драко Малфоя, и теперь их враг отлёживался в больничном крыле, залечивая свои раны. Гермиона то и дело слышала отовсюду самые различные предположения о том, почему сын Пожирателей Смерти оказался в их штабе. Одни говорили, что его специально подослали, чтобы разрушить сопротивление изнутри. Другие были уверены, что «бедного мальчика» пытали, и он сбежал от своих непутёвых родителей при первой возможности.       Гермиона наблюдала за тем, как изо дня в день Грюм наведывался в лазарет, задавая Драко одни и те же вопросы, перед этим незаметно вливая тому в воду веритасерум. Она старалась всегда оставаться незамеченной, чтобы не выслушивать потом нравоучения о том, что Малфой мог быть опасен, и девочка только зря подвергала себя риску. Но любопытство Грейнджер всегда было сильнее страха.       Через несколько недель Драко уже чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы предстать перед всем управленческим составом Ордена. Гермиона пробовала проникнуть на собрание, но Грюм знал об этой её пагубной привычке и всегда разжигал специальные травы, не давая никому извне подслушать конфиденциальный разговор.       Но она тоже была упрямой и не собиралась сдаваться так просто. Стоило Малфою выйти из помещения, Гермиона тут же схватила его под руку и повела в единственное достаточно укромное место в штабе, где могла расспросить их неожиданного гостя обо всём, что ей так не терпелось узнать. Драко не сопротивлялся, он лишь неустанно спрашивал, куда она его тянула.       Запихнув мальчишку в старую кладовую, которая ранее скорее всего была подсобкой уборщиков, Грейнджер приставила к его шее свой короткий нож. По испуганным глазам Малфоя было видно, что он не ожидал такого со стороны сверстницы, которая недавно обрабатывала его раны и помогала ему восстановиться.       — Отвечай честно, иначе не выйдешь отсюда живым.       — Как ты поймёшь, что я не соврал? — дрожащим голосом спросил Драко, и Гермиона на секунду задумалась, что ему ответить.       — Я достаточно отчаянная, чтобы, не задумываясь, разрезать твоё горло.       В подтверждение своих слов она слегка сильнее надавила острым лезвием, чтобы царапнуть бледную кожу. Тоненькая струйка крови побежала вниз по его шее, и Малфой сглотнул, морщась от неприятных ощущений, но они едва ли могли сравниться с той болью от ран на его пояснице.       — Что задумали Пожиратели? Как они собираются ударить по нам следующий раз?       — Я не солдат, у меня нету их планов сражений. А даже если бы и знал хоть что-то, уверен, они уже придумали много нового, когда я сбежал. Единственное, что я знаю наверняка, это то, что Тёмный Лорд почти никому не доверяет, лишь самым приближённым, а для остальных у него есть по несколько разных вариантов заданий. И никто никогда не знает, какое из них должно будет привести к нужному исходу на самом деле.       — Почему ты сбежал? — она слушала его внимательно, ни на дюйм не сдвинувшись с места.       — Может ты уберёшь свой нож, и мы нормально поговорим? Я не собираюсь ничего скрывать, — Малфой поднял свои руки вверх, словно сдаваясь перед ней, показывая свою безоружность.       — Отвечай на поставленный вопрос!       — Ряды Пожирателей редеют, им всё сложнее найти последователей, поэтому моя тётя Беллатриса начала тренировать всех, кто едва достиг тринадцати лет. Поверь, нет ничего хуже её обучения, лучше уже сдохнуть.       — Что она делает? — ей не верилось, что собственная родня могла причинить вред. Гермиона вдруг подумала о собственных родителях. Она совсем их не помнила, но разве они были способны на что-то ужасное по отношению к ней?       Кроме того, что они её бросили, конечно же.       — Беллатриса тренирует их выносливость, обучает Непростительным заклинаниям, но у неё весьма специфические методы поощрения и наказаний за неудачи. Слышала когда-нибудь о Круциатусе? — Гермиона коротко кивнула, вспоминая как Невилл рассказывал ей однажды о своих родителях и судьбе, которая их настигла. — Это любимые чары моей тётушки, и поверь, я больше никогда не хочу испытывать их на себе.       Гермиона колебалась ещё минуту, решая, стоило ли верить его словам. Но что-то подсказывало ей, что Драко не врал, поэтому она спрятала своё оружие в ножны на поясе.       — Если уж быть абсолютно честным, то я не хотел сперва уходить, там ведь осталась моя мама, но она заставила меня решиться на это. Её зовут Нарцисса, и она сказала, что здесь я смогу найти её сестру — Андромеду, но я так и не встретился с ней. Ты поможешь мне отыскать её?       — Здесь есть только Тонкс — твоя кузина, а её мать, насколько мне известно, находится в другом штабе.       Малфой чертыхнулся, опустив взгляд в пол.

***

      Гермиона стояла на балконе одного из верхних этажей здания. Ей нравилось, когда выпадала её очередь на такое дежурство. В такие моменты она чувствовала себя всесильной, смотря на маленькие точки внизу, двигающиеся по периметру штаба. Небо в эту ночь выдалось безоблачным, чёрное полотно сплошь было усеяно яркими звёздами.       — Я принёс тебе немного перекусить, — раздался знакомый голос сзади, но девушка даже не вздрогнула, потому что ждала его.       Драко часто приходил к ней, если не был занят чем-нибудь другим. И неизменно приносил Гермионе что-то вкусное — будь то хрустящие тосты с остатками запасов джема или же запечённые куриные крылышки от миссис Уизли.       — Спасибо, — она потянулась к тарелке, на которой в этот раз были бутерброды с копчёной свининой. — Почему ты не отдыхаешь?       — Не могу уснуть. Соседи по комнате мне не очень рады, боюсь, что они заколют меня посреди ночи, — он шутил так далеко не первый раз, но Гермиона знала истинную причину его бессонницы — Драко волновался за Нарциссу.       — Думаю, если бы они собирались тебя убить, то сделали бы это ещё полгода назад, когда ты только прибыл.       Малфой засмеялся. Он всегда так делал, когда пытался скрыть от неё свою боль. Пусть его физические раны уже зажили, оставив лишь светлые полоски шрамов, но не душевные.       — Почему ты никогда всерьёз не воспринимаешь, что однажды я могу всадить тебе нож в спину? Вдруг, однажды я смогу тебя убить?       — Ты одинока точно так же, как и я. Поэтому ты не станешь этого делать до тех пор, пока не появится очень веская на то причина.       Гермиона отвела взгляд от неба, уставившись на Малфоя. Драко на неё не смотрел, он наблюдал за созвездием Большой Медведицы. И звёзды, чьё отражение она видела в его серых глазах, показались ей невероятно яркими.

***

      За последние несколько лет многое в магическом мире изменилось, и далеко не в лучшую сторону. Из-за участившихся битв Орден ввёл обязательные тренировки по ведению ближнего боя. Если волшебники не могли защищаться с помощью магии, у них должны были находиться для этого другие способы. И если Гермиона не была в патруле, то скорее всего дралась с кем-нибудь в тренировочном зале.       — Ты себя загонишь когда-нибудь, — обернувшись на появившегося в проходе Малфоя, девушка не заметила, как Тонкс подставила ей подножку, выбивая подругу из равновесия. Драко заливисто рассмеялся, заставив её нахмуриться и в отчаяние ударить кулаком по старому спортивному мату.       — Прекрати на него отвлекаться, иначе в один момент не вернёшься домой.       Даже спустя три года Тонкс всё ещё ненавидела своего кузена и чаще всего игнорировала его существование. Первое время она даже пыталась настроить Гермиону против Малфоя, говоря, что он ненавидел магглорождённых и способен был убить её при любом удобном случае. И Грейнджер даже старалась держаться от него подальше, но Драко не оставлял попыток узнать её поближе. Его сильно удивило её присутствие в лазарете, когда Грюм только привёл парнишку в штаб, и тот решил во что бы то ни стало выяснить её истинные мотивы.       Протянув Гермионе руку помощи, Тонкс сразу же ушла, стоило её подруге устойчиво встать на ноги. Она не выдерживала присутствия Малфоя больше нескольких секунд.       — Ты не мог прийти немного позже? — сцепив зубы, произнесла Грейнджер, в отчаяние вскинув руки. — Из-за тебя Тонкс ушла, так что ты займёшь её место.       Гермиона схватила Драко за руку и потащила за собой, сразу же принимая боевую стойку. Ей нужно было выплеснуть наружу свои негативные эмоции, и драка способствовала этому как нельзя лучше. Зная, что его подруга не отступит, Малфой решил напасть на неё первым, попытавшись провернуть тот же трюк, что и Тонкс. Но Гермиона уже была к этому готова, поэтому не позволила Драко сбить её с ног. Вместо этого она вцепилась за его правую руку и со всей силы потянула на себя, тут же ударив по его колену.       Он был куда хуже неё в драках, но никогда ей не поддавался. Малфой всегда держался до последнего, позволяя Гермионе согнать на нём свою злость. Зачастую он уходил из зала с несколькими новыми синяками, но они были ничтожны по сравнению со шрамами, которые остались на его пояснице.       Они боролись ещё минут сорок, пока до начала её смены в патруле не осталось слишком мало времени. Возможности вздремнуть и вовсе не было, поэтому Гермиона решила оставшиеся пятнадцать минут потратить на душ.       — Какого чёрта у тебя снова смена? Ты уже больше трёх недель нормально не спала, Грюм не должен отправлять тебя в патруль, — возмущался Драко, следуя за Грейнджер по пятам. Иногда его гиперопека начинала выводить её из себя, но в отдельные случаи это даже было мило.       — У меня наконец-то появился шанс доказать, что я могу быть полезна не только в охране штаба. Но для этого я должна быть достаточно выносливой и физически подготовленной, ты же знаешь.       — Это не значит, что ты обязана загонять себя до смерти! Послушай, — он обогнал девушку, перегородив ей проход, не позволяя ступить и шагу, — у Пожирателей есть определённое преимущество в бою — магия, а ты не умеешь ею пользоваться. Даже если Грюм позволит тебе участвовать в битвах, это не значит, что ты сможешь там выжить.       Гермиона не хотела признавать, что в чём-то Драко был прав. Но ей так отчаянно хотелось испытать собственную магию в деле, что она готова была на этот риск. Только будучи в схватке с врагом, у Ордена была возможность отбиваться защитными заклинаниями или нападать с помощью боевых. Разве не могла она хоть раз испытать по-настоящему свои силы? Даже если это было бы последним, что она сделает.       — Так научи меня магии, — который раз попросила Гермиона, уже зная ответ наперёд. Потому что за все три года, что она знала Малфоя, тот ни разу не сказал что-то другое.       — Теория — это…       — Это не то же самое, что практика, — закончила за него девушка, отодвигая Драко в сторону и продолжив свой путь к душевым.       Она наивно полагала, что способна была научиться чему-нибудь из книг, и этого было бы достаточно. Но правда в том, что теоретические знания действительно не позволяли понять всех тонкостей магических заклинаний. Прежде, дети учились этому в школах семь лет, а после оттачивали полученные знания. Но теперь многие её одногодки даже никогда не держали в руках волшебную палочку.       Гермиона завидовала Драко, потому что того обучали родители. Магия не была под запретом у Пожирателей, и Люциус сделал всё, чтобы его сын научился за себя постоять. Она часто спрашивала Малфоя о том, почему он сбежал от них в Орден, на что тот всегда отвечал весьма уклончиво. Но Грейнджер догадывалась, в чём был ответ, судя по тому, что он отверг предложение Грюма присоединиться к их боевому отряду. Драко не хотел убивать, а на войне невозможно было не замарать руки о чью-нибудь кровь.       Помывшись под струями едва тёплой проточной воды, Гермиона натянула на себя тёплую куртку, вооружилась своими любимыми ножами и отправилась обходить окрестности, наматывая круги вокруг старого склада на окраине Лондона. Ей казалось, что это патрулирование — одно из самых скучных. В пару Грейнджер поставили Невилла, чьи вечные россказни о травологии уже снились ей по ночам в кошмарах.       Через несколько длинных часов Гермиона увидела отряд Орденовцев, возвращающихся с задания. Она отчётливо помнила, что уходило восемь человек, но теперь девушка насчитывала лишь шесть. Бывали случаи, когда кто-то задерживался во время вылазки, но крайне редко. Не удержавшись, Грейнджер побежала на встречу волшебникам, заметив, как хромали некоторые из них.       Подойдя ближе, она обратила внимание на кровоподтёки и ссадины на лицах отряда, у многих кровь шла из ушей или носа. Гермиона подхватила под руки девушку, которая вот-вот собиралась упасть, видимо потеряв много крови, потому что на её бедре зияла большая рана.       — Что случилось? — вместо неё этот вопрос задал Невилл, на чьём лице явно прослеживался ужас, охвативший парня.       — На нас напали, — гневно ответил Билл Уизли, откинув свои длинные рыжие волосы назад, чтобы они не закрывали ему глаза. — Малфой-старший пытался выяснить, где его сын. Можешь передать своему дружку, что их Тёмный Лорд казнил его мать на прошлой неделе.       Глаза Гермионы округлились от шока. Драко рассказывал ей, что ему удалось уйти от Пожирателей только благодаря помощи матери. Нарцисса была той, кто всегда о нём заботился, даже когда он не выполнял приказы. Она не знала эту женщину лично, лишь по рассказам своего друга, но ей было очень её жаль.       И она уж точно не представляла, как должна была сообщить Малфою о том, что его мать мертва.       — Это достоверная информация? — поинтересовалась Гермиона, всё ещё поддерживая скулящую от боли Анджелину Джонсон.       — Не думаю, что Люциус соврал бы нам о таком. Он винит в её смерти Орден и намерен вернуть Драко любой ценой, — помедлив мгновенье, Билл продолжил, и от его последующих слов что-то оборвалось внутри Гермионы. — Нужно избавиться от Малфоя как можно быстрее, Тонкс была права на его счёт.

***

      Она ходила возле одной из импровизированных спален туда-сюда, не решаясь войти. Вернувшись с патруля, Гермиона тут же отправилась к Драко, зная, что он отдыхал после тяжёлой смены в лазарете, где вызвался помогать мадам Помфри. Она никогда не понимала этого его рвения ухаживать за тяжело раненными, видеть, как они страдали от невыносимой боли, как умирали у него на руках, не имея ни малейшего шанса победить жестокие заклинания.       Магия могла быть ужасающей.       Она могла разрывать хрупкие человеческие тела на части, оставляя после себя лишь окровавленные ошмётки. Она могла лишать разума, делая из некогда мудрых людей пустую оболочку. Она могла медленно истязать или резко обрывать жизнь, могла калечить физически или умственно, могла превращать дышащее существо в пыль.       Он видел много боли, разочарования и смертей, но всё равно снова и снова возвращался в больничное крыло. Словно таким образом пытался искупить свою вину. И Гермиона никак не могла понять, где же так нагрешил Драко. Но ей нужно было снова заставить его пережить потерю. Она должна была быть той, кто скажет ему о случившемся.       Глубоко вдохнув, Грейнджер тихо отворила дверь и вошла, вглядываясь в темноту. Она пыталась разглядеть светлую макушку на одной из коек, но это оказалось крайне сложным заданием. Гермиона прошла вглубь комнаты, едва не споткнувшись о чьи-то ботинки, брошенные в проходе. Она чертыхнулась, отодвинув их ногой в сторону, и продолжила свой путь. Наконец-то её глаза привыкли к темноте, и девушке удалось увидеть в самом дальнем углу знакомую фигуру, свернувшуюся под тонким клетчатым пледом.       Драко Малфой был похож на ангела, когда мирно сопел, повернувшись лицом к стенке. Его привычная морщинка между бровями разгладилась, а на губах, даже в такой темноте, виднелись очертания улыбки. Ему явно снилось что-то хорошее. Что-то, что Гермиона собиралась сейчас безжалостно растоптать. Слегка коснувшись его плеча своей рукой, она тут же её отдёрнула, будто обожглась. Может быть, ей стоило рассказать ему о матери позже, чтобы у него была эта крохотная возможность отдохнуть.       Гермиона услышала, как скрипнула старая кровать, когда Драко слегка повернулся во сне, ещё больше открывая ей обзор на своё лицо. Она потянулась к нему, чтобы аккуратно убрать прядь волос, упавшую на веки. Драко нахмурился, когда почувствовал лёгкое прикосновение чужих пальцев к щеке. Она лишь едва задела его кожу, но ему этого было достаточно, чтобы проснуться. Малфой рефлекторно схватил её за запястье, тут же отпустив, как только узнал в нарушительнице его покоя Грейнджер.       — Гермиона? — сонно произнёс он, часто моргая, пытаясь отогнать подальше последнее сновидение.       Ей хотелось, чтобы Драко не спешил с этим. Она желала, чтобы он насладился последними беззаботными мгновениями.             — Что случилось? Что-то в лазарете? Мадам Помфри нужна помощь?       — Нет-нет, она справляется, — прошептала Гермиона, оглядываясь по сторонам, проверяя, не разбудили ли они никого. — Я здесь не за этим, Драко…       Ком застрял посреди горла, не давая ей продолжить. Каждый день кто-то умирал на их глазах. Каждый день они узнавали о новых смертях вне штаба. Каждый чёртов день. Она уже даже привыкла к этому, ведь чем больше цифра погибших, тем быстрее ты начинаешь воспринимать их, как статистику. Тогда почему же она не могла вымолвить ни слова сейчас?       Ответ был до ужаса прост: потому что речь шла о близком ему человеке. И внезапно всё стало казаться в разы хуже, превращая безликих людей из статистических данных в реальные семьи со своими трагическими историями. Внезапно девушка, погибшая на прошлой неделе от обвалившейся на неё стены, вспомнилась ей, как чья-то жена. А семилетний мальчик, которому пришлось ампутировать руку месяц назад, но это не спасло его от смерти, стал чьим-то сыном.       — Грейнджер, что с тобой? — Драко взволновано смотрел в её налившиеся слезами глаза, пытаясь разглядеть в них хоть что-нибудь. Хоть какую-то подсказку, ответ на его вопрос. Но видел он лишь карамельное море скорби и отчаяния.       — Я… мне так жаль, Драко…       Гермиона всхлипнула, закрывая ладонями глаза. Их адски жгло, хотелось просто избавиться от них, чтобы не видеть во взгляде Малфоя этой растерянности. Чтобы не видеть, как весь его мир вот-вот рухнет.       — Я не хотела, чтобы ты узнал это от кого-то ещё. Но мне страшно произнести это вслух, — она то и дело тёрла пальцами веки, прячась таким образом от Драко. Гермиона подумала о том, что почувствовала, если бы это ей пришлось оказаться на его месте. Если бы это Малфой пришёл сообщить ей о смерти её родителей. Она хотела бы знать. — Твоей мамы больше нет, Драко. Её больше нет…       — Как это нет? — растерянно спросил он, приподнимаясь на кровати. Гермиона подняла на него взгляд, решаясь посмотреть в кристально-серые глаза, но едва ли смогла увидеть их в темноте.       — Тот-кого-нельзя-называть убил её. Он казнил её на прошлой неделе.       Оглушающая тишина казалась им невыносимой. Гермиона хотела, чтобы Малфой сказал хоть что-то, одно слово, или прокричал, как сильно ему больно. Но он молчал, не отрывая от неё своего взгляда. Он молчал, пытаясь найти в её словах ложь. Он молчал, пытаясь осознать, что у него нагло отняли единственное, что Драко по-настоящему любил.       Его маму…       Внезапно вдали послышался сильный грохот, и комнату слегка затрясло. Кто-то слева испуганно вскочил с кровати, проснувшись от взрыва. Сердце Гермионы забилось чаще.       Она понимала, что значил этот звук. За ними пришли. И этот бой, скорее всего, окажется для них последним.