Ti ho sedotto?

Очередное серое утро. Очередной рабочий день в нелюбимой школе, где его воспринимали только как сексуальный объект. Поначалу, Чонгук пытался заинтересовать учеников хорошими презентациями, фильмами и даже мультиками, но, после очередного откровенного письма, он перестал стараться. Начал просто включать скучные лекции, проводить контрольные работы, не обращая внимания на их списывание. Прекрасные уроки разбавляет прекрасный ученик, который вечно достаёт своего учителя. Обычный омега с противным характером, посылающий на уроке воздушные поцелуи Чонгуку. Парень был определенно красив: стройные ноги, большие бёдра, аппетитная задница. Но самое любимое в нём у Чонгука — руки. Если бы не разница в возрасте, составляющая одиннадцать лет, то Чон Чонгук может быть приударил бы за ним. Всё-таки парень сексуален — отрицать невозможно, и Чонгук порой ловил себя на мысли, что хочет эти красивые руки на своём члене. Но вы что? Он же учитель, а Тэхён его ученик. Как так можно? Придя в школу, он вспомнил, что увидит ненавистный ему класс лишь на последнем уроке. Настроение немного поднялось, и он, забрав нужные ему документы, отправился на первый урок. На самом деле, сегодня его что-то гложет. В теле какая-то тревожность, а сознание будто бы туманное. Чонгук списывает всё на недосып и старается не обращать внимания на своё состояние. Отсидев где-то четыре урока, Гук всё-таки понял, что что-то не так. Жар в теле. Температура? Передние пряди волос мокрые. — Странно, — вслух говорит учитель Чон, ожидая тот самый класс, сидя за столом. Минут через шесть в класс вошло человек двенадцать из двадцати двух. Ну конечно. Кто придёт на последний урок? Сегодня самый маленький учебный день в неделе, и они тем более не пришли бы. — Скажите всем своим одноклассникам, что завтра они будут отчитываться перед директором. Чонгук сидел с невозмутимым видом. Взгляд падал на того самого Ким Тэхёна, который сегодня был, на удивление, спокойным. Его дружки не пришли, видимо. — Включу вам презентацию. Будьте добры, запишите хотя бы половину из того, что там есть, — Чонгук включает небольшой телевизор, что висел посередине класса. Красиво оформленная презентация была способом привлечения хотя бы женского пола к учёбе. Девушки ведь любят красивые оформления тетрадей, цветовые выделители и так далее. В этот раз, половина класса действительно что-то записывала. Даже Ким-мать-вашу-Тэхён. «Я попал в другую реальность?» — мысленно спрашивает себя Чонгук, что-то записывая в журнале и переключая слайды. В нос ударил отчётливо запах лаванды. Его любимый запах лаванды. Он прекрасно знал, кому он принадлежит, и сразу уставился на обладателя столь прекрасных феромонов. «Течка что-ли?» — Чонгук медленно осмотрел Ким Тэхёна и не заметил никаких признаков течки. Но зато он заметил, что откровенно пялится и принюхивается, словно пёс. В голове одна каша, а тело буквально горит. Омеги в классе зашуршали, смотря на своего учителя, и начали перешёптываться. «Твою ж мать…» — подумал Гук, вспоминая про существование своего гона. Буквально за считанные минуты это чувство становится всё сильнее. Член в штанах буквально придавлен тканью, а пульс бьёт по вискам. Он смотрит на Кима, который так же откровенно пялится в ответ. Запах его ученика такой манящий, дурманящий голову. В разы сильнее, чем обычно. Как же хочется уткнуться носом в шею и вдохнуть поглубже, чтобы каждый миллиметр его тела пропитался чёртовой лавандой. Чонгук смотрит на наручные часы. До конца урока восемь минут. Он перелистывает на последний слайд и уже подумывает отпустить учеников пораньше. Если бы не его блядская память, Чон бы сейчас сидел дома и не боялся случайно изнасиловать своего ученика. До крови кусает свои губы, сжимает кулаки, впиваясь ногтями в собственную ладонь, и дёргает ногой под столом, пытаясь унять бешеное возбуждение, в то время как Тэхён лишь с интересом за этим наблюдал. У самого уже не первый месяц стоит на учителя, а тут ему, кажется, может быть повезёт. На самом деле, Ким Тэхён заглядывался не только на ахуеть пиздатое и накаченное тело мужчины. Ему нравилась улыбка, нравился голос, особенно бархатный и низкий тон, когда он старается сдержать свою злость. Ким Тэхён чертовски подсел на учителя. Мокрые сны с его участием и ночные мечтания о крепких руках на своей талии и этих соблазнительных губах на своих. Ему хочется его внимания, поэтому он уже год дразнит его на уроках, словно двенадцатилетний влюблённый мальчишка. Ну, не двенадцатилетний, зато влюблённый. И ого-го как. Чонгук быстро выключает телевизор и говорит, что отпускает их домой раньше. Те, конечно же, радостно подскакивают и пулей собирают свои вещи, один за другим выходя из класса. Он уже не может терпеть. Еще минут пять нахождения в одном помещении с этим поганцем — и Чон сорвётся. Прям при всех налетит на него и трахнет на его же парте. В классе пусто, Чон, кажется, познал счастье. Откинулся на спинку стула и сдавленно простонал, ощущая трение каменно стоящего члена о ткань штанов. — Учитель Чон, — раздаётся где-то в дверном проёме до боли знакомый голос. Чонгук в страхе поворачивает голову и видит там, блять, Ким Тэхёна. Счастье недолго продлилось. Парень подходит и садится на учительский стол, специально слегка выпячивая свой зад и закидывая ногу на ногу. Еб твою нахуй мать. Ебаный Ким Тэхён, чтоб тебя. Чонгук взглядом проходится по этим пышным бёдрам и тонкой талии, на которой свободная рубашка сидит до одури ахуенно. — Учитель Чон, — сладко произносит Тэхён, — Вы вкусно пахнете. Запах Чонгука. Прекрасный цветок лотоса. Тэхён влюблён в него. Готов полностью обмыться в нём. — Ким Тэхён, ради Вашей безопасности, прошу, покиньте класс, — он держится, как может. Глаза смотрят совсем не в его глаза. Изгибы Тэхёна — совершенство. Как и он сам. — Но я хочу Вам помочь! Чонгук резко подскакивает с места и подходит к окну, открывая его, желая проветрить помещение и не так сильно ощущать этот запах. Ким идёт следом, встаёт совсем близко, отчего член в штанах Чона дёргается. — Чонгук, — имя из его уст звучит потрясающе, — дай мне тебе помочь, — он так быстро перешёл на «ты», что Чонгуку, кажется, совсем плохо. — Тэхён! — вскрикивает учитель и поворачивается к нему, — ты совсем спятил? — злой и до ужаса возбужденный Чонгук определенно на грани срыва. Он подходит впритык к парню, вжимая его в стену и тычет пальцем в грудь. — У тебя совсем пропало чувство самосохранения? Я альфа с гоном, а ты омега. Единственная омега в классе со мной. Не боишься совсем? Я могу озвереть и жестко тебя оттрахать, сделать больно. Изнасиловать так, что ты будешь рыдать от боли, — в его словах столько злости, что Тэхён и вправду не на шутку испугался. Омега сжался словно потерянный и напуганный котёнок, а в глазах появился страх. Действительно, кажется, он на фоне влюблённости совсем забыл, что такое гон. Чонгук, видя его состояние, понимает, что натворил. Возвращается в своё обычное состояние. Сердце сжимается при виде любимых дрожащих рук. — Тэхён… — он так нежно проговаривает его имя, — я же говорил, — он больше не в силах терпеть, так хочется вдохнуть посильнее этот запах. Чон неожиданно припадает к его длинной и лебединой шее, сдерживая себя от желания укусить. Он просто нюхает, пропитывается запахом омеги. И от этого совсем немного легче. — Гук-и. От такого обращения мурашки по спине учителя приходятся в разы быстрее обычного. Сердце бьёт тревогу, а жар внутри разгорается с новой силой. Ещё чуть-чуть — и он сдастся. — Чонгук, — снова зовёт его Ким, кладя руки на широкие плечи, — поцелуй меня. Чон теряет самообладание. Резко впивается в сладкие губы, целуя их грубо, кусает, оттягивает и проникает языком внутрь, желая ощутить ещё больше. Он не смог сдержаться. Возможно, он знал, что всё так закончится, но пытался изменить исход событий. Ему совесть всё ещё кричит, что он ребёнок, что нельзя, но возбужденный альфа не слушает. Кладёт руки на талию. Такую худую, такую прекрасную талию и с силой сжимает, прижимая к своему телу. Отстраняется из-за нехватки воздуха и смотрит на юношу перед собой. — Чёрт возьми, — начинает учитель Чон, вновь утыкаясь в его шею, — ты сводишь меня с ума, Ким Тэхён, — целует, проходится языком по каждой выступающей венке, покусывает и оставляет засосы. — Чонгук-и, — от таких обращение хочется не только жестко трахнуть, но и прижать к себе, приласкать, обнять, — я хочу тебя. Такой невинный сейчас. Из надоедливого и приставучего Тэхёна на уроках, он превратился в малыша, желающего получить удовольствие. Чонгук проиграл. Он уже не сможет остановиться, поэтому хватает парня на руки и сажает его на первую парту. Повезло, что они достаточно высокие, иначе было бы неудобно. Боясь, что их кто-то заметит, учитель закрывает окна шторами и дверь на замок, быстро возвращаясь к своему Тэхёну. — Не будь громким, малыш, — с такой мягкостью и нежностью он говорит, что Ким только что, кажется, получил слуховой оргазм. Снимает с него эту рубашку, рассматривая его тело. Такое хрупкое. Такое идеальное. — Блять, — шепчет Гук, расцеловывая каждый сантиметр его тела. Не может больше так. Расстёгивает ширинку и слегка приспускает штаны с боксёрами, чтобы не ощущать такой сдавливающей боли. Омега несдержанно ёрзает на месте, намекая, что ему как бы тоже неприятно в том месте. Чонгук на это улыбается и медленно снимает с юноши остатки одежды. Его член ударяется о его же живот, от чего младший тихо стонет. — Гук-и, пожалуйста, — тянет к нему свои ручки, прося о ласке. — Малыш, что ты хочешь? — тот ухмыляется, прижимает к себе и кусает за мочку уха, получая в ответ хныканье. — Пожалуйста, трахни меня, Чонгук. Но он не хочет торопиться. Для начала он исполнит свои тайные фантазии. — Детка, такого рода удовольствие надо заслужить, не думаешь? — Чон гладит его по голове и смотрит вниз, показывая на свой орган. Тэхён-и не глупый мальчик. Намёки понимает. Спускается перед любимым учителем на колени и скромно обхватывает большой член своими тонкими пальцами. О да. Именно так он себе и представлял. Такой элегантный, такой невинный и одновременно по-сучьи сексуальный. — Сделай своему учителю приятно, тигрёнок, — у Тэхёна, кажется, остановилось сердце. Столько нежных слов в свой адрес он ещё не получал. Льнёт ближе и проводит языком по головке, получая сдавленный стон в ответ. Его это так сильно заводит, что от нетерпения он разом попытался взять в рот весь орган Чонгука. — Ну, ну, — Гук нехотя отстраняет его от себя, давая прокашляться, — малыш, ты как собрался сразу брать в рот восемнадцать с половиной сантиметров? Бери по чуть-чуть. — Я хотел сделать своему учителю приятно, — тот немного поник, ему было стыдно за себя. Гук, увидев это состояние, наклонился к парню и поцеловал его в губы, тем самым успокаивая. — У тебя отлично получается, продолжай. Эти слова мотивируют младшего, и он в этот раз с осторожностью берёт в рот лишь головку, играясь с ней языком, а после вбирая глубже, уже наполовину, и от этого Чонгука ведёт. Так тепло и так чертовски хорошо, что он еле сдерживается, чтобы не насадить бедного малыша полностью и не сделать больно. Но тот в свою очередь успевает уже полностью заглотить орган, привыкая и подавляя рвотный рефлекс. Учитель Чон в экстазе. Искорки перед глазами, а руки в чужих волосах. Он ведь ещё и щёки втягивает, от чего у старшего крыша едет. Он готов кончить прямо сейчас. Низко стонет, чувствуя вибрацию от мычания парня и понимает, что больше не может. Резко поднимает его и поворачивает к себе спиной. — Тэхён-и. У меня нет ни презервативов, ни смазки, я постараюсь быть аккуратным. И Тэхён доверяет. Этот мужчина не тот, кто может причинить боль без разрешения. Ким даже не замечает, в какой момент отключается его сознание, но он отчетливо ощущает широкие пальцы учителя в себе, которые тщательно растягивают и попадают по простате. Он громко выстанывает имя учителя, но тот быстро закрывает его рот второй рукой. — Детка, мы не одни в школе. Ты же не хочешь, чтобы нас застукали? Неподходящее место для таких вещей, но Чонгук сам виноват. Когда старший видит, что Тэхён сам насаживается на его пальцы, то быстро вынимает их и подставляет свой член. Ноги ученика дрожат, а тело просит. Он весь такой затраханный, тяжело дышит, с мокрой чёлкой и этим его: «Гук-и, прошу». Мужчина просто не в силах устоять. Хватается за чужие ягодицы и медленно входит, сильнее зажимая рот младшего. — Боже, какой же ты узкий, — в ответ сдавленный стон и виляние попкой, — такой малыш. Учитель Чон, кажется, осознал, что влечение к ученику не так уж грешно. У любви же нет границ, так? Любовь… Чонгук влюбился. Медленные движения. Тихие стоны и всхлипы омеги. Оба в экстазе, оба влюблены. Секс на парте ученика, который завтра, как ни в чем не бывало будет записывать тут конспекты. Прекрасное чувство. В какой-то момент нежные толчки стали жестче, глубже. Тэхён до боли сжимает кулаки, сдерживая громкие стоны и приподнимается, желая ощутить тепло груди альфы. Тот прижимает к себе, ласково обвивает рукой талию и целует в шею, вбиваясь, как в последнюю сучку. Оргазм слишком близок. — Коснись меня, Гук-и, — дрожащим голосом умоляет Тэ, и тот не может отказать. Член Кима идеально помещается в ладонь Чонгука. Быстро дрочит ему и выходит, обильно кончая на бедро. А следом и Тэхён — ему в руку, смотря на стекающие на парту капельки. — У меня огромные проблемы, — шепчет альфа. Отходит на ватных ногах, достаёт из своей сумки сухие салфетки, вновь усаживает своего мальчика на парту и начинает обтирать. А тот смотрит, хлопает глазками. Вот они, оба чистые. Чонгук полностью одел Тэхёна, зная, какими беспомощными бывают омеги после секса, и одевается сам. Всё это время в молчании. Чон устало садится на парту рядом и смотрит на Тэхёна. — Ты от меня только это хотел? — интересуется учитель. А тот грустно отводит глазки. Всё-таки, Чонгук плохого мнения о нём. — Секс с тобой я действительно желал, — признается Ким, — но я ещё сильнее хочу, чтобы ты называл меня своим омегой. Прижимал к себе, целовал и… — он ненадолго задумывается, вглядываясь в удивленные глаза альфы, — любил… У Чонгука так тепло на душе. Либо он разнежился, либо Тэхён таким его делает. Старший больше не желает ничего слышать, тянет омегу за запястье и заключает в свои объятия. — Мне трудно это принять, но я безумно хочу, чтобы ты был моим. И забил Чонгук на возраст. Забил на то, что он учитель, а Тэхён ученик. Просто учитель Чон теперь будет знать, что дни гона надо записывать в заметки, как учил отец, а не говорить, что это ненужная хуйня.